1. Как развеять скуку

Неважно, сколько человек ты убил. Главное, как ты уживаешься с теми, кто еще жив. Кинофильм «9 ярдов» Анабель бросила затравленный взгляд на темную дверь с многочисленными выбоинами, обитую ржавым железом и с угрожающе массивным засовом, на котором красовался большой амбарный замок. Тяжелый кривой ключ находился совсем рядом. В нескольких метрах. Но достать его было нереально. А все потому, что он висел на шее человекоподобной ящерицы, которая, замечая алчные взгляды эльфийки, тут же начинала играться с ним, дразня прикованную к холодной каменной стене сиятельную леди. То, что ящерица, обладающая размерами небольшого дракона, была плотоядной, сомнений не вызывало, достаточно было просто посмотреть на ее доброжелательную улыбку. Светлая леди никак не могла представить, кому в стране, где преобладали леса и долины, а песков как таковых вообще не водилось, могло присниться это чудовище, безо всяких сомнений являющееся жителем пустынь?! И тем не менее приснилось… Эльфийка еще от наставника слышала об этих тварях, хотя в рассказах престарелого эльфа, явно страдающего старческим маразмом, они и выступали в качестве детских страшилок. Как выяснилось — страшилки оказались совсем не детскими. Кажется, их называют сонниками? Достаточно было понаблюдать, как они съели накачанного мужичка-разбойничка обросшей наружности, перед этим вытянув из его снов кислотную лужу с милыми зелеными глазками, как светлым стало ясно — Темному князю придется кончать жизнь самоубийством, ибо желающих помочь ему в этом благом деле скоро схарчат без соли и хлеба. И какая только пакость не водится на Черных землях! Хотя, похоже, темным она причиняет еще больше неудобств, чем светлым. А казалось бы, темные едят темных, куда уж смешнее… Следующим блюдом для разномастных тварей должен был стать Ибор. Сонники уже приковали гнома к большому дубовому столу с помощью прикрепленных к нему титановых наручников, и теперь Ибор мог только грозно вращать вылезающими из орбит глазами, пытаясь повредить оковы. Остальные светлые и вампирка находились в этой же комнате, прикованными к стене. Лин достались оковы с толикой серебра, и теперь девочка крутилась и шипела от боли, пытаясь хоть как-то ослабить хватку только сильнее сжимающихся наручников. А вот их проводника нигде не было. Успел спастись? Уже съели? Первый вариант был куда как предпочтительнее. Эльфийка понимала, что если мальчишке удалось выкрутиться, он уже давно убежал подальше от этого проклятого места, прихватив с собой аванс, и не оставляя им надежды на спасение. И это было бы не подло, а вполне разумно. Что может ребенок противопоставить сонникам? Ребенок… — О, Свет! — Тихо воскликнула Анабель, понимая, куда сейчас ее заведут ее собственные мысли. Эльфийка бросила еще один жадный взгляд на ключ, потом на гнома, которого еще не съели только потому, что никак не могли решить, кому же достанется такая вкуснятина. Перепалка еще только-только разгоралась, оковы больно давили на хрупкие запястья Анабель, и можно было снова начинать спор с самой собой. А причина разногласия сиятельной леди с ее же собственным подсознанием как раз и заключалась в мальчике с черно-красными волосами и манящими глазами. А может быть, не мальчике? Они выглядели почти ровесниками. К тому же Габриэль вел себя то как несмышленый ребенок, то, наоборот, как взрослый, умудренный опытом, мужчина. И это начинало привлекать эльфийку. Уже несколько раз Анабель ловила себя на том, что любуется их проводником, который обладал весьма и весьма недурственой внешностью. И вот тут начинался разлад с самой собой. Ладно, темный! В конце концов, эльфийка не раз читала слезливые баллады о запретной любви между представителями разных сторон. И вообразить себя героиней одной из них особого труда бы не составило. Если сам темный в первые несколько дней с появления Лин и приглядывался к той, то последнее время Анабель все чаще и чаще ловила именно на себе его задумчивые изучающие взгляды. Так что то, что Габриэль принадлежал другой стороне, леди не очень волновало. Но он был шестнадцатилетним парнем! Парнем — хорошо, а шестнадцатилетним… Возможно, он и был старше, но все равно рядом с Анабель, которая в этом году должна была разменять третье столетие, он оставался младенцем. Эх, а ведь раньше эльфийка не замечала за собой тяги к развращению малолетних темных. И что делать? Тут Анабель была вынуждена оторваться от самобичевания, так как сонники наконец выяснили отношения, решив, что Ибор достанется той самой ящерице. Рядом глухо застонал Алир, пытаясь придти в себя. За безуспешное, но отчаянное сопротивление его побили, после чего он ненадолго потерял сознание. Монашек уже целый час читал все известные ему молитвы, никак не понимая, что единственное, что они могут сделать — это усыпить сонников. Леллин, подражая монашку, таким же монотонным речитативом читал в полголоса заклятия. Вот только антимагическим оковам было как-то безразлично, что маг-недоучка приказывает им рассыпаться на мелкие кусочки. Вампирка, смотря, как тварь готовится приступить к трапезе, еще раз дернулась. Потом обреченно посмотрела на светлых и во всю мощь легких завопила на темном наречии: — Повелитель, спасите!!! Анабель поморщилась — горя желанием отомстить, она изучила достаточно книг про темных существ — как теперь оказалось, не все они были правдивы, в том числе и крошечная тетрадь с сохранившимися выражениями темного наречия. Неужели глупышка, и правда, надеется, что Темный князь, убивший всю ее семью по секундной прихоти, откликнется на зов слабенькой девчонки с только-только прорезавшимися зубками? Один из сонников, обладающий более-менее человеческой внешностью, за исключением волос, вместо которых у него были змеи, быстро приблизившись к Лин влепил ей звонкую пощечину. Вампирка тихо заскулила, но тут, словно что-то почувствовав, заявила монстру: — Он придет, и тогда вы поймете, что были лишь пародиями на кошмары! Эльфийка покачала головой. По крайней мере, девочка своей выходкой подарила Ибору пару лишних секунд жизни. Но, может, все-таки Габриэль что-нибудь сможет придумать? Эльфийка улыбнулась этой наивной мысли и отвернулась, чтобы не видеть смерть друга. И вдруг за дверью раздался оглушительный топот. Могло показаться, что сюда несется стадо взбесившихся кабанов, которые нарвались на веселого крестьянина. Сонники застыли в самых нелепых позах, явно не совсем понимая, что происходит. Потом раздался мощный удар, и дверь, между прочим, не самую тонкую и простую, вышибло с такой силой, словно это была картонка. Она пролетела несколько метров и приземлилась аккурат на одного из сонников. А на пороге возник… ... Он! *** Коридоры, лестницы, переходы, комнаты, громадные залы с арочными потолками, снова коридоры. Казалось невозможным представить себе настоящие размеры этой громадины, служившей сонникам домом. С самого начала, преодолев ту винтовую лестницу, мы с Герионом оказались в просторном холле, откуда были видны чуть приоткрытые двери, на которых не хватало только таблички с надписью «выход». Видимо, твари никак не могли представить, что пленники смогут освободиться. На всем пути нам не попалось ни одного стражника! Впрочем, думать о «выходе» было еще рано. Этим пускай воспользуются те, кого освободит крестьянин. Мне же надо спешить к светлым. Чувства эльфийки подсказывали мне, что кто-то из команды сейчас находится в смертельной опасности. Но вот уже десять минут я пробегал галерею за галереей и никак не мог достигнуть цели. Что же это за место такое? Они сами соорудили пространственный карман?! Не верю. Сами они такое сделать не в состоянии. Все сонники обладают способностями к усыплению своих жертв, и то пользуются этим не часто, ибо спящая еда — невкусная еда. И иногда они могут использовать те способности, которыми их наделяет человек, придумавший их во снах. Так что я еще больше убеждался в том, что здесь пахнет предательством. Но как? Любой мой подданный прекрасно знает, что сонники все равно рано или поздно съедят помощника. Значит, остается только один вариант, который мне не нравится настолько, что я готов выть от досады и кусать всех подряд. Похоже, занятый борьбой со скукой, я просто не заметил, как в мое окружение влился сонник. В конце концов, они могут обладать весьма приятной внешностью, ничем не отличаясь от простых темных. А уж добыть в Цитадели книги по магии для тех, кто лишен дара, особого труда не составит. Подумаешь, человеческие жертвы! Тьма и Свет! Тут я окончательно понял, что этим забегом на длинные дистанции дело не исправишь. Да, я чувствую эльфийку лучше остальных светлых, но все-таки недостаточно хорошо для того, чтобы без затруднений найти к ней прямой путь. Не говоря уже о том, чтобы переместиться на зов. И стоило только подумать о зове, как по барабанным перепонкам больно ударил крик Лин. Видимо, вампирка, вконец отчаявшись, решила использоваться последний шанс на спасение. Молодец девочка. Правда, малость перестаралась… Вместе с зовом по моему телу прокатился разряд боли, оставшись в запястиях. Никогда не знал, что серебро так плохо действует на несовершеннолетних вампиров. Точнее, знал, но чтобы настолько?! — Малыш, что с тобой? — Герион озабоченно уставился на мое перекосившееся от боли лицо. — Дай мне руку! — Приказал я. — Зачем? Какой-то странный оборотень. Как только прожил столько веков? Если приказывают бежать — надо бежать, а только потом спрашивать «Зачем?». Кричат «Ложись!» — падай, где стоишь. Лучше запачкаться, чем умереть… — Я сказал, дай руку! Если ты, конечно, не передумал мне помогать. — Видимо, что-то в моем голосе изменилось, так как оборотень тут же сжал протянутую ладонь. Короткий рывок — и мы переместились в конец очередного коридора. А в конце… дверь! Та самая! Теперь я хорошо чувствовал за ней светлых и их страх. Подумаешь, чуть-чуть промахнулся! Я ясно ощутил нарастающую панику эльфийки и почему-то вообразил, что это именно ее сейчас начнут есть. Не позволю! Не оглядываясь на продолжающего удивленно озираться по сторонам еще не пришедшего в себя после перемещения оборотня, я ломанулся вперед по коридору, задевая крыльями наступающие стены сужающегося прохода и оставляя на камнях длинные борозды. А вы что хотели? Перышки-то острые… Дверь я снес, даже не заметив, как именно. Главное, что наконец смог добраться до светлых недотеп. И сонников. Ну, теперь будет им счастье. И тем, и другим! Все присутствующие воззрились на меня круглыми от шока глазами. Придавленный дверкой сонник даже не подумал из-под нее вылезти, только печально моргал тремя глазками, расположенными на лбу. А наклонившаяся над прикованным к большому столу гномом ящерица-переросток от удивления так и замерла в согнутом положении с открытой пастью. А-а-а… так они Ибора собирались кушать. Можно было и не спешить. Погуляли бы с Герионом еще чуток, посмотрели бы архитектуру. Но, ладно, раз уж пришли, будем спасать. Я оглянулся на стоящего в дверном проеме оборотня и кивнул ему, чтобы он освобождал светлых, которые с ужасом косились на мои крылышки. Ну, все, кроме эльфийки. Она меня тоже рассматривала, но уже с восхищением… Н-да, а как же обручальная цепочка? Однако, разглядывая прикованную к стене эльфийку (хм, а она так очень неплохо смотрится), я совершенно забыл про сонников. А они, как вы уже догадались, про меня — нет. — Странно, обычно все бегут от нас, а не к нам… Ты считаешь себя особенным? Или, правда, надеешься просто так спасти своих… Кто они тебе? Друзья? — Заговорившее со мной существо явно в этой компании было главным. Фу, ну и мерзость! Эдакая кучка дурно пахнущей субстанции сине-серого цвета с короткими толстыми щупальцами-отростками. Где зад, где перед — не разобрать. Что только не снится моим подданным. Надо потом всем прописать и бесплатно раздавать настой для приятных снов. Чтобы уж если сонники прорывались в наш мир, то в виде полуголых красоток, единорогов и прекрасных принцев. — Знаешь, друг, — оглядев главного сонника, подвел итог я, — и то, и другое. И я абсолютно уверен в своем успехе. А они мне — работодатели. Боковым зрением я видел, что Герион, морщась, приступил к освобождению вампирки. Все светлые уже стояли около дверного проема и напряженно следили за каждым моим действием. Думают, что стоит попробовать спастись бегством? Не самая оригинальная идея. К тому же у меня есть план куда как лучше. — Хм… мальчик, неужели тебе не снятся сны? — Снятся в основном кошмары, — легко признался я. — Значит, ты уже в нашей власти. — Сонник лениво шевельнул удлинившимся щупальцем, сбивая меня с ног. А потом масса начала плавиться, изменяя форму. Вот появился контур тела, лица, рук… и… крыльев. Я не успел толком ничего понять, как напротив меня появился... я сам с совершенно мерзкой ехидной улыбкой. Вот ведь пушной зверь и красная строка! — Ты перевертыш? — Теперь понятно, почему я до сих пор ничего не знаю. Эта гадина могла прикинуться кем угодно из моего окружения, пока тот ходил в отхожее место. И вместо опроса чудом спасшихся селян, уводить их в темную комнату и съедать там. — О, да. Несколько месяцев назад я привиделся очень тяжело больному мальчику. Тот был настолько слаб, что не смог меня удержать в рамках обычного кошмара. А дальше… — Другой «я» медленно обошел меня по кругу и, неожиданно взмахнув крылом, оставил мне на щеке острый порез. Черт, он даже это смог скопировать! Эльфийка дернулась, желая помочь, но не зная как. Оборотень, поддерживая бессознательного рыцаря, покачал головой, а потом пожал плечами, словно интересуясь, где же обещанный план. Сейчас, сейчас… они же очень голодные. Скоро сонник перестанет играть со мной. Вот тогда… Будто откликаясь на мои мысли, псевдо-я задумчиво нахмурился. — Однако что же мне с тобой сделать? Быстро перекатившись, я швырнул в сонника небольшой огненный шар, размером с кулак. И тут же увернулся от сгустка липкой сонной энергии. — Ах же, ты! — Монстр с ненавистью смотрел, как оплавляются его крылья, густыми темными каплями разъедая каменный пол. Его друзья в наклевывающуюся драку не вмешивались, уверенные, что их глава непобедим. Светлые застыли подобно каменным изваяниям. Вампирка испуганно прижалась к магу, оборотень хмурился, явно не понимая, что я затеял. За то время, пока сонник приходил в себя, я успел только подобраться на расстояние, достаточное, чтобы всадить ему в глаз тот самый небольшой ножик, с которым на меня набросилась Лин. Не зря я его тогда все-таки подобрал и припрятал. Вообще соннику он — как мертвому припарка. Зато успеет разозлиться, как следует. В следующую секунду меня плотно спеленали и подняли на полметра над полом, выросшие прямо из тела псевдо-меня, щупальца. Сонник кровожадно оскалился, даже не думая избавиться от постороннего предмета в глазнице. Совершенно неэстетичное зрелище, скажу я вам прямо. — Убил… Рад? — Вкрадчиво спросил он. — Скажи, как ты отнесешься к тому, что я воплощу твои самые кошмарные сны в реальность? Боишься? Я вижу ту душу, что ты свято хранишь. Но она все равно боится… Что будет, если я позову ее кошмары? — Он наклонил голову набок, рассматривая меня как глупого ребенка. — Зови, я убью их… и тогда… — я оскалился в ответ, — тогда мне уже никто не сможет ничего сделать… — Да, ты прав, это будет неразумно, — согласился сонник, и я невольно начал его уважать. Так повестись на самый бредовый блеф. Это надо уметь! Впрочем, не зря же говорят, что самое гениальное — самое простое. — Интересно, а твои спутники знают, с кем имеют дело? Вот, Тьма! Прокололся… — Угу, ты им пока расскажи. А я как раз придумаю способ тебя убить. — Успею. Сначала мне очень интересно посмотреть на твои кошмары. Наверное, они восхитительны. Чего может бояться существо, подобное тебе? Как оказалось — это было почти не больно. Сонник впился в меня глазами, то ли пытаясь посмотреть, что же находится у меня внутри, то ли мечтая просверлить взглядом дырку. Я же застыл, не в силах не то что брыкнуться, а даже взгляд отвести. Где-то внутри образовался тугой комок, собирающий в себя мои кошмары, а потом… Ослепительная вспышка и пустота, комок исчез. Больше эти сны не будут мучить меня. Согласитесь, как просто забыть про то, что кошмары это вовсе не означает — монстры и ужасы. Кошмарами могут обернуться воспоминания о прошлых ошибках или случайностях. И уже готовые броситься меня спасать светлые и подобравшиеся в ожидании сородичей сонники снова в удивлении застыли на своих местах. У них сегодня прямо день потрясений какой-то. Я, так же как и они, не отрываясь, смотрел на два своих кошмара. Две полупрозрачные фигуры, словно сотканные из яркого белого света. Иллис. Именно такой, каким я его и запомнил: улыбчивый, с небольшой хитринкой в глазах и с крошечным красным пятнышком у виска. Никогда не одобрял его увлечения иномирным оружием. И женщина. Длинные-длинные русые волосы, схваченные простой лентой. Простое лицо. Серые глаза. Мама. — Привет, друг! — Иллис собственнически оглядел тушки сонников, за которые теперь и гроша ломаного пожадничаешь дать, и помахал мне рукой. — Сейчас все исправим. Мама улыбнулась краешком губ и, соглашаясь с Иллисом, кивнула. — Что ж, господа, мой вам привет! — Теперь, когда я знал, что все будет лучше некуда, позволил себе ненадолго отключиться, чтобы регенерация смогла нормально меня подлатать, ибо перемещения, бег и заклинание огненного шара в моем теперешнем состоянии — это подвиг. *** Анабель вскрикнула, когда Габриэль, закатив глаза, осел на каменный пол без признаков жизни. Призрачный мужчина наклонился над проводником. — Он жив. Все в порядке. — Слова его, скорее всего, были обращены к женщине, после чего эти двое повернулись к сонникам. — Господа, вы знаете, что мертвым не снятся сны? — Спокойно уточнил он и неожиданно ударил крайнего монстра с птичьим клювом и маленькой головой на длинной шее. Небольшой световой шарик растворился, стоило ему только коснуться лапы сонника, которой он пытался прикрыть лицо. Но не успел монстр обрадоваться, что все обошлось, как, вскрикнув, он осыпался на пол серым песком. С сонниками было покончено менее чем за пять минут. Анабель казалось, что она даже дышать перестала, смотря, как растворяются самые страшные кошмары. Это было так просто, что даже непонятно, почему их так боятся. Слишком просто. Только вспомнив, что эти двое мертвы, эльфийка глубоко вздохнула, осознав страшную цену их жизней. — Кажется, все. — Призрачный мужчина, оглянулся на них. — Сами выйдете? А то нам… пора уже. — Я выведу их. — Ему ответил тот мужчина, что помог Габриэлю их освободить. Анабель могла поспорить на свои уши, что он оборотень. — Спасибо! Миледи, пойдемте, мы тут больше не нужны. — Эльфийка даже вздрогнула, когда призрак обратился к замершей женщине. Она улыбнулась, кивнув. Потом склонилась над Габриэлем, попытавшись погладить его по голове. Призрачная рука не касалась растрепавшихся волос, и женщина покачала головой, после чего тихо-тихо прошептала: — Живи, сынок. *** Очнулся я уже под вечер в уютном перелеске, поблизости от второй границы. Легкий ветерок играл листвой. Ее веселое шуршание успокаивало и снова нагоняло дремоту. Под головой было что-то мягкое, похожее на подушку, видимо, кто-то из леди расщедрился… Тело почти не болело. Спину холодила исцеляющая мазь, сильно измятые после захвата сонника крылья кто-то заботливо выправил, устроив их на земле так, чтобы они не мешали лежать. Жизнь казалась прекрасной. То, что Иллис расправился с сонниками, сомнений не вызывало. Угроза миновала, и мы отделались настолько легко, насколько это вообще было возможно. Я каким-то чудом умудрился себя не раскрыть и спасти команду, почувствовал себя в шкуре обычного темного. Только вот интересно, куда делись спасенные? Успели убежать? И лошадей они откуда взяли? А… вспомнил! Леллин же положил на них привязку, чтобы их можно было в любой момент позвать. Так-так, скука, шах и мат! Эта партия за мной! Я улыбнулся своим мыслям, продолжая блаженствовать и слушая тихий разговор светлых. — Да, непростого мы темного подцепили, друзья, — задумчиво говорил гном, похоже, повторяя эту реплику уже не в первый раз. — А крылья-то у него откуда? — Это уже Леллин. — У высших демонов это вполне обычное явление. У вас, что ли, нет изображений Черной знати? — Насмешливый голос, похоже, принадлежал Гериону. Фух, хорошо, что он никуда не делся. — Видели… Но почему он бродил по окраинам и согласился на сомнительную работу проводника? — А та женщина — она назвала его сыном… — Кто он? Герион, ты оборотень, неужели не смог почувствовать его кровь? Эх, и вот не лень им обсуждать меня. И с оборотнем они поладили. И вампирка — лучшая подруга… Того и гляди, так освоятся, что скоро передумают Темного князя убивать. Я с волнением ожидал, что же светлым ответит оборотень. На несколько минут в небольшом лагере светлых воцарилась тишина, прерываемая немелодичными руладами какой-то птахи. Потом оборотень все-таки ответил. — Черная в нем кровь. Не знаю, что и думать. Если мальчик захочет, сам расскажет. Я благодарно кивнул головой: конечно, расскажу! «Сюрприз устроишь», — хихикнуло подсознание… «Устрою», — согласился я и уснул, думая, что таких приключений у меня давно не было. А жизнь-то налаживается!