Does anybody know what we are living for?

Всей весёлой шумной толпой мы попёрлись открывать дверь. На пороге оказался статный гном с короткой чёрной бородой, длинными чёрными волосами, в которых то тут, то там виднелись седые пряди. На первый взгляд он был суров, но потом сразу становилось понятно, что он просто очень устал. — Гэндальф. Ты говорил, это место будет нетрудно найти. Я заблудился. Дважды. Я бы его вообще не нашёл, если бы не этот знак на двери, — сказал он, заходя в нору и сбрасывая походный плащ. — Знак? — возопил Бэггинс. — Там нет никакого знака. Её красили неделю назад. Ай, ну конечно, я точно видела. Там же руна стоит, неужели Бильбо за весь день ни разу не посмотрел на собственную дверь? — Там есть знак, — ответил Гэндальф, закрывая за гномом дверь и прислоняясь к ней спиной. — Я сам его оставил. Бильбо Бэггинс, позволь тебе представить предводителя нашей компании — Торина Дубощита. А мне, значит, не надо представлять, да? Это что за дискриминация по половому признаку? Кстати, что-то мне напоминает это прозвище… Дубощит… Дубощит. Где я это уже слышала? — Значит, это и есть хоббит? — скрещивая руки на груди и вставая напротив Бильбо, спросил Дубощит. — Мистер Бэггинс, вам приходилось сражаться? — Простите? — удивлённо спросил полурослик. — Меч или топор? Что предпочитаете? — не унимался Торин, явно издеваясь. Ему что, доставляет удовольствие вгонять хоббита в ещё большую растерянность? Ну да… не похож, однако по Насте тоже сразу не скажешь, что при желании она и эльфу накостылять может. При желании… а желания у неё обычно нет. — Я весьма недурно кидаю каштаны, если хотите знать. Но я пока не пойму: к чему весь этот разговор? — Хвастается? Нда… На самом деле, каштаны — это грозное оружие, всё зависит от того, с какой силой их пулять… Хорошо, хоть меня не спросили. Не думаю, что они бы поняли, что такое гранатомёт или танк… или «Катюша». — Так я и думал. Он больше похож на торгаша, чем на вора. — Гном улыбнулся и вызвал взрыв смеха среди гномов. Мне эта улыбка не очень понравилась. Даже не презрительная, а такая… до омерзения снисходительная. Так общаются богачи с нищими. Фу таким быть. — И ещё, Торин, — окликнул гнома маг, — две девушки. Вест и Настя. Они идут с вами до горы под мою ответственность. Но, думаю, они вам будут даже полезны. Вот и до нас добрались. Я стояла, оперевшись спиной о стену и скрестив руки на груди, ожидала реакции. Реагировать сама буду по ситуации, но чувствует моя жопа, что… Настя попыталась спрятаться за мной. Вот, блин. Ну как? Я же к стене привалилась? Выходи, бить тебя не будут. — Женщины в отряде? Невиданно! — заявил Торин, — От них не будет толка. Готовить мы и сами можем. Они будут нас только тормозить. Да и нужен за ними глаз да глаз! Ты из ума выжил, старик? Неизвестно, что нас самих ждёт в этом походе, ещё и о девчонках думать. Пока Торин говорил, мои брови медленно и верно ползли вверх. Ох, ну почему нас, женщин, вечно недооценивают? Прям бесит! Дискриминация по половому признаку грёбаная. Я прищурилась и сжала зубы, чтобы не начать наезжать сразу с места. Но всё равно не выдержала: — Эй, полегче на поворотах, — вставила я свои пять копеек, но на меня не обратили особого внимания, — я ненавижу, когда обо мне говорят, будто меня тут и нет. Если вас что-то там не устраивает — можете сразу запихать себе это поглубже… в задницу. Оп. Кто меня за язык тянул? Кстати, запоздало, уже когда ляпнула, вспомнила, кто такой этот Дубощит — наследник Трайна, внук Трора и так далее и тому подобное, правитель гномов Синих гор и заодно, по идее, последний из рода Королей-под-Горой. То бишь… король того самого Эребора, который мы идём отвоёвывать у дракона… печаль, однако. Вечно меня несёт, куда только непонятно. Повисла звенящая тишина. Торин поменял цвет и уставился на меня. Пха! Нашёл кого гипнотизировать. Тоже мне! На меня это не действует. На меня вообще мало что действует, пока я пьяная. Так, судя по его роже, у него сеанс самовнушения, что убивать меня прямо сейчас — это некрасиво и не подобает королю. Пффф… если чё — отобьюсь. Он вооон, даже ниже меня ростом. Пьяная голова — мозгам помеха, видимо. — Это не прогулка по саду, это может обернуться гибелью для всех нас. Я не буду рисковать жизнью ради прихоти каких-то дамочек, — всё ещё глядя на меня, ответил Торин. Этот парень начинал меня нервировать. Это я-то дамочка? Я тебе покажу дамочку. Все мозги вынесу и обратно не внесу. — Чтоб вы знали, господин гном. Ещё одно подобное изречение в мой адрес, и я не посмотрю на то, что вы ниже меня ростом. — Язык мой — враг мой. — А сады я, вообще, терпеть не могу. Идёшь-идёшь, а потом, бах, яблоко на голову. Вторым Ньютоном мне быть не улыбается. Дубощит, кажется, ещё раз поменял цвет, а может, просто не понял, о чём я. Я отлепилась от стены, похоже, всё-таки мне удалось его разозлить. И ладно. Легче всего расставить все точки над всеми буквами алфавита сейчас, чем потом, в пути, когда это, возможно, будет иметь последствия. — Это вам не увеселительная прогулка. Что ты можешь знать о мире, девочка? Если ты надела штаны, это ещё не значит, что ты сможешь выдержать подобный путь. Что ты будешь делать, столкнувшись с орком? Всё. Меня это достало. Этот типус ещё и наезжает на меня. Тоже мне Дубощит. Дуболом хренов! Настя положила мне руку на плечо. — Вест, не стоит. Нам только тут ещё драк не хватало, поумерь свой взрывной характер. — Ещё чего! Мой характер — моё главное достояние, раз других не осталось. Всё зависит от того, в какой ситуации я с ним столкнусь, мистер гном. Одна против нескольких десятков я не попру, а если он один — ему же хуже. Тут вопрос в другом: какого чёрта этот шовинистский настрой? Я подошла чуть ли не вплотную к этому наглому придурку и прошипела: — Не будучи уверенным в беспомощности тех, кто перед вами стоит, не стоит пытаться опустить этого человека ниже плинтуса. Можете оказаться там сами. — Ты слишком много о себе возомнила, девочка. Поход — это тебе не игра. Это долго. Это опасно. — И бла-бла-бла. Я в курсе, спасибо. А теперь для общего развития. Чтоб ты знал, я терпеть не могу, когда меня пытаются сравнить с этими девочками-белоручками. Забудь всё, что ты знал о бабах и прикрой крякалку. — А с кем тебя ещё сравни… — Дядя, она не… — перебил Торина Фили. Дядя? Вот так поворот. Я даже рот было открыла от неожиданности, но почти сразу его захлопнула и зыркнула на Фили так, что он заткнулся, едва не поперхнувшись своей фразой и, кажется, заржал в кулак. Ох и получит же он потом от меня по ушам. Какого чёрта? Вот так вот… только найдёшь какую-нибудь приличную рожу, а потом на тебе, получи-распишись. Тьфу! — Я уже видела орков, Торин. Не одного и не двух. И, как видите, стою перед вами. Поэтому не стоит пытаться меня ими испугать. — Я отошла от него, повернувшись спиной. — Все почему-то думают, что раз женщина, то её удел кухня и дети. Так вот, хрен вам. — Они идут с вами и это не обсуждается, — встрял Гэндальф. — Я не намерен быть нянькой. — Не нужна нам нянька. Мне нужно отправить одну дамочку домой. Это всё. Сделайте вид, что нас нет или что мы есть. Мы идём и можешь подавиться этим фактом. Ты достал меня по самые печёнки. — Я научу тебя вежливости, маленькая… Он очень даже угрожающе двинулся на меня, но ни дойти, ни договорить не успел. Я уже говорила, что никогда не хожу безоружной? Так вот, нож пролетел буквально в паре сантиметров от лица Торина и врезался в стену, уйдя в дерево на два дюйма. Вообще-то, я не специально. Она само, правда! Я была зла. Я, вообще, очень вспыльчивая. И это была моя точка в этом разговоре. — Ты могла в него попасть, — пискнул кто-то в гномьей куче. — Если бы я хотела в него попасть, он уже был бы мёртв. У меня была куча времени, чтобы выработать себе отличный глазомер. Все замерли в шоке. Я стояла и смотрела на гнома, который вывел меня из себя. Сожаления о поступке не было. Наоборот, даже какой-то азарт появился: двинет он мне или не двинет? И если попытается, то чем это закончится? — Думай, прежде чем говорить, Торин Дубощит. Это сделает тебе много больше чести, чем весь тот бред, что я сейчас услышала. Потом, гордо развернувшись, я вышла из прихожей. Я только слышала, как Настя балаболила. У меня, мягко говоря, всё бурлило и кипело. Надо сваливать, чтобы окончательно гнома не прибить… мало ли. И без того, кажется, первое знакомство не удалось. Если я сейчас ещё что-нибудь ляпну, то не знаю даже, не испортится ли окончательно атмосфера в этой норе? — Зря вы так. Она очень нервная на этой почве. И вообще, взрывоопасная. Под горячую руку и убить может. Потом, правда, будет долго переживать… И вообще, она очень ранимая. — Я ранимая только в упор из пулемёта, Насть. И лучше заткнись и не лезь, — бросила я через плечо. — И чем же вы сражаетесь? Ножиками? — насмешливо спросил гном за моей спиной. Что его всё на почве оружия клинит? Сначала к хоббиту прикопался, теперь ко мне. Я и руками его закопаю, если он от меня не отстанет. — Вообще-то, я предпочитаю гранатомёт. Один раз шарахнул и снёс половину Средиземья. Но с тебя и ножика хватит. Не нарывайся, чувак, я ещё не остыла. Войдя в кухню, которую гномы переоборудовали под общую столовую, я села подальше от гнома, закинув ноги на спинку соседнего стула и, наконец-то, закурила. Успокаиваем нервы. Что я там помню про медитацию? Вдох-выдох. — Женщина, ещё и курит, — покривился Дубощит, занимая место за тем же столом. — Вам-то какое дело? Хочу курю, хочу пью, хочу матом ругаюсь, хочу орков мочу, захочу на Ортханк полезу без страховки. Не указывайте, что я должна делать, а чего не должна. Это только мне решать. Спокойствие, только спокойствие. Он пока ещё не заслужил, чтобы его убивали. Поморщившись, гном взял у прибежавшего Бильбо суп, оставшийся после нашего нашествия. Я всё ещё дулась, Торин ел, гномы рассаживались за столом. Осторожно убрав мои ноги со стула, рядом со мной шлёпнулся Кили. Его братец упал на стул рядом с ним. Настя стояла с другой стороны стола рядом с Балином. — Ну что там было, в Эред Луин? — спросил Балин, нарушая повисшую тишину. — Они все пришли? — Да, — ответил Торин, — послы всех семи королевств. — И что сказали гномы Железных гор? — звучно поддержал Двалин. — Даин с нами? Тяжело вздохнув, после небольшой паузы Торин ответил: — Они не придут. Чем вызвал недовольный гвалт. А что, должно быть ещё много гномов? Или нет? И вообще, о чём разговор-то? — Мы затеяли этот поход, — продолжил Дубощит, — нам в него и идти. А… поход. Гора и всё такое. Интересно, и как мы в количестве тринадцати гномов, одного хоббита, одного мага и двух ээм… Настя не в счёт, одной меня будем валить дракона? — Вы что, уже уходите? — невпопад спросил Бильбо. Какой уходим? Ночь на дворе. Вот утром и пойдём. По ночам нынче никто не ходит. Даже маньяки и разбойники. — Бильбо, дорогой мой, нельзя ли здесь прибавить света? — Гэндальф поймал хоббита. Хоббит только угукнул и ускакал, судя по всему, за свечой. — Далеко на востоке, — начал Гэндальф, разворачивая на столе какую-то бумажку. Я так поняла, это карта, но видно мне отсюда не было. — За горными хребтами и реками, за лесами и пустынными землями находится одна одинокая вершина. Бла-бла-бла… а нельзя сразу к делу? Как раз в этот момент вернулся Бильбо со свечкой. — Одинокая Гора, — прочитал хоббит. — Ага, — встрял ещё один гном, рыжий с пышной шевелюрой, — Оин прочитал знамение, а знамения говорят, что время пришло. — Воронов видели летящими обратно к горе, как и было предсказано: когда древние птицы вернутся в Эребор, правление зверя закончится, — продолжил тот седой гном, который, по-моему, плоховато слышал. Это и есть Оин? — Какого зверя? — в шоке спросил Бильбо. — Имеется в виду Смауг Ужасный, — чуть ли не вскочил со своего места Бофур. — Страшнейшее и величайшее из бедствий нашего времени — огнедышащий дракон: зубы, как бритва, клыки, как крюки для мяса, и очень любит драгоценный металл. На него зашикали, но разбушевавшегося гнома это не остановило. То-то и оно, знай наших. Те, кто носит ушанки, по определению круты. Может, у него русские корни, а? Мне было, честно говоря, скучно. Что все пойдут было понятно, что мы пойдём — тоже, куда идём, я знала, зачем и так далее — не особенно важно. Для меня цель была одна — выполнить обещание и отправить Настю домой. — Я знаю, что такое дракон, — выдавил Бильбо. И тут со своего места вскочил Ори, и стало смешно, потому что: — А я не боюсь! Я готов идти! Я дам ему попробовать гномьей стали по самые гланды! — Сядь лучше. — Его усадил на место гном с лекарственной ромашкой. А мне вот было смешно. Я даже хрюкнула, сдерживая смех. Кили на меня странно покосился, но ничего не сказал. — Такая задача едва ли целой армии по силам, — серьёзно сказал Балин, — а нас здесь всего лишь тринадцать гномов и два человека. И нас не назовёшь ни богатырями, ни мудрецами. Его слова подняли бурю эмоций. Гномы загомонили и даже повскакивали со своих мест. Видимо, не только я тут плохо переношу критику. — Ты кого назвал тупым? А потом где-то справа от меня кто-то стукнул по столу кулаком. Я даже перегнулась через стол, оказалось, это был Фили. Мужик, однако. Респект и уважуха. — Что ж, пускай нас совсем немного. Но все мы воины. Все до единого. До последнего гнома. — И вы забываете, что с нами волшебник, Гэндальф убил сотни драконов в своё время, — встрял сидящий рядом со мной Кили. Как интересно черти пляшут. Я покосилась на этого чертягу, приподняв бровь. Сотни драконов? А не много? А если, допустим, по дракону в день? Не, нереально. Гэндальф даже подавился дымом, похоже. — О нет, нет, — попытался было встрять Гэндальф. — Я бы не сказал, что я… — А сколько же драконов ты убил? — Опять мужик с ромашкой. Гэндальф подавился опять, на этот раз, видимо, серьёзно. А потом начался аншлаг. Я откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди и наблюдая за всем этим бедламом. Двалин даже, по-моему, кому-то врезать пытался… Ага-ага. Правый кулак — аргументы, левый — доказательства. Бильбо пытался их утихомирить, но, по-моему, его даже не слушали. Продолжалось это до тех пор, пока Торин не встал со своего места. — Хватит! — Гномы сразу притихли, садясь обратно на места. — Если мы прочли эти знаки, думаете, другие не смогли сделать то же самое? Начали расползаться слухи: дракона Смауга не видели уже шестьдесят лет. Многие посматривают на гору. Думают, размышляют, взвешивают риск. Возможно, все богатства нашего народа сейчас никто не охраняет. А мы будем сидеть сложа руки, пока другие посягают на него? Или используем этот шанс, чтобы вернуть Эребор? Вот это речь! Аплодирую стоя! Гномы опять загорланили, и только Балин был невесел. — Ты забываешь: главные ворота запечатаны. Прохода в гору нет. Правда, ситуацию тут же разрулил маг. У него, небось, куча козырей в рукаве. Удобно однако. — А вот здесь, мой милый Балин, ты ошибаешься. — И жестом заправского фокусника вынул откуда-то ключ необычной формы. Я таких никогда не видела. Ох уж это Средиземье. — Откуда он у тебя? — в шоке спросил Торин, не сводя глаз с ключа. — Его отдал мне твой отец, Траин. Торин забрал ключ с таким видом, будто ему только что вернули что-то очень важное. Значит, это что-то интересное. — На хранение, — продолжал Гэндальф, — и теперь он твой. — Если есть ключ, должна быть и дверь. — Фили, да ты просто КЭП. — В этих рунах говорится о потайном входе в нижний ярус. — Есть другой вход, — залыбился Кили, хлопая брата по плечу. Ещё один КЭП. Похоже, я не одна это поняла, потому что тот тут же получил пинок под столом от Фили. — Если мы найдём его, — тем временем продолжал маг, — но гномьи двери невидимы, когда закрыты. Ответ точно скрыт где-то в этой карте, и мне не хватает знаний его отгадать, но в Средиземье найдутся те, кто это сможет. Дело, которое я задумал требует от всех скрытности и изрядной доли мужества. Если мы будет осторожны и разумны, я верю, что нам это под силу. — Поэтому нам нужен вор. КЭП-жираф. Ори, ты повышен в звании. — Да, и к тому же отменный. Мастер, я бы сказал, — хмыкнул молчавший до того Бильбо. — А ты мастер? — Не успела я рассмотреть, кто сказал. — Я мастер? — удивлённо переспросил хоббит. — Он сказал, что он мастер! — послышался вопль со стороны Оина. — Кто? Я? Нет. Нет-нет-нет, я не вор, — начал возмущаться Бильбо, — я в жизни ничего не украл. — Боюсь, я согласен с мистером Бэггинсом, он не похож на вора, — грустно сказал Балин. — А мне кажется, что ни один вор не похож на вора. Так что мало ли, может, просто, хоббит хорошо замаскировался? Но моё мнение можете не учитывать, мне лично, вообще, по барабану, вор он или нет. — Чёрт бы побрал меня и мой длинный язык. — Пустынные земли не место для неженок, которые не способны постоять за себя. — Ага-ага. Ну не у всех же кулак с мою голову, дядя Двалин. Опять шум и гам. Зато Гэндальф, похоже, начал закипать. Вокруг него вдруг погас свет свечей, а потом он сердито выпалил: — Довольно! Если я сказал, что Бильбо Бэггинс — тот, кто нам нужен, значит, так и есть. Хоббиты передвигаются удивительно бесшумно, они могут проскочить перед носом у кого угодно. И если дракону уже известно, как пахнут гномы, то запах хоббита ему совершенно незнаком, что даст нам явное преимущество. Ты просил меня найти четырнадцатого участника похода, и я выбрал мистера Бэггинса. Он не так прост, как кажется на первый взгляд. Вы не представляете какие у него скрытые возможности, — гнул свою линию маг. — И он не представляет. Ты должен довериться мне. Хорошо, что я пьяная, а то точно бы испугалась. А так… а нам всё равно, а нам всё равно… Меня пробирало на поржать, но я держалась из последних сил. — Ну хорошо, будь по-твоему, — ответил Торин, — а что с девушками? — Они идут со мной и вами до горы. А там ваши пути разойдутся. Девушки отправятся домой, а вы в свою гору. Так. А моё мнение учитывается? Ну-ка, пока не поздно надо бы влезть. — Эй, а если я не хочу никуда отправляться? Я, вообще, иду только эту белобрысую барышню проводить, и то лишь потому, что обещала. — Меня этот вопрос очень интересовал. — Разве ты не хочешь домой? — спросил, перегнувшись через брата, Фили. — С моей полосатой рожей мне дома делать нечего. Всё, вопрос снят с повестки дня и дальнейшему обсуждению не подлежит. Я потом двину ещё куда-нибудь. У меня целый мир на изучение. — Дайте мистеру Бэггинсу контракт, и, Балин, напиши ещё один для… — Если для меня, то мне не надо. Я иду как сопровождающий. Простите, ребята, но эту дамочку я вам не доверю. Потом ещё совесть будет мучить. — Для леди Вест. — Меня явно проигнорили. — Ну, если так надо, — не стала спорить я. Ну а что? Вдруг денег дадут? Оказалось, у Балина была копия. Торин махнул подпись, не глядя, и его вручили мне, а второй уже сунули в руки Бильбо, и тот усиленно его изучал. Так, что там интересного написано? Бла-бла-бла. О, вознаграждение. Распоряжение о похоронах? Это не мне. Я умирать вроде не собираюсь, а вот Бильбо явно был в шоке. Так, ага… потрошение, а это что? А… точно, дракон. А мелким что? Ничего мелкими буквами ужасного нет, более того, вообще, всё как-то подозрительно чисто — ладно, была не была, можно ставить подпись. Я просканировала взглядом окружающую меня местность, но пера не обнаружила. — Что ты ищешь? — спросил Кили. — Перо. Раз дали, надо подписать. — Ты бы хоть… — Да прочитала я, Килич, прочитала, я же тебе не слабонервный мистер Бэггинс. Ну испепелят и испепелят. Будет мне наука: не лезть, куда не просят. — Ори, дай перо и чернила, я знаю, у тебя всегда с собой. И то и другое появилось на столе в мгновение ока. Ну что, махнём? Примерившись, я поразмашистей написала «Вест» и отдала бумажку Балину, а перо вернула Ори. — Мерси в боку, касатик. О, у всех глазки–тарелочки. Как мило. Обожаю реакцию людей на неизвестные слова. — Это она так «спасибо» говорит, — пояснил Фили. — Фили, да ты просто капитан очевидность сегодня. Говоришь прописными истинами. А Бильбо всё ещё изучал контракт. И ему так же весело, как мне, не было. — Потрошение? — удивлённо прочитал он. — Испепеление? О, он явно напугался. Вы посмотрите-ка. Глаза огромные, лапки трясутся. Интересно, упадёт в обморок или нет? — О да. Моргнуть не успеешь, как он спалит тебя живьём, — в своей, видимо, обычной манере пояснил Бофур. — Расстроился? — влез Балин. — Да, немного, — выдохнул Бэггинс. — Мне нехорошо. — Представь себе печку с крыльями. — Бофур даже встал со своего места и для пущего эффекта жестикулировал трубкой. — Вспышка света, жгучая боль и ПУФ: ты уже горстка пепла. — Кто тебя за язык тянул? — громким шёпотом спросил Балин у Бофура. Бильбо тем временем совсем поплохело. Он постоял, шатаясь, хмыкнул пару раз, потом выдавил «нет» и рухнул в обморок. Вот даёт чувак. — Спасибо за помощь, Бофур. — Интересно, все хоббиты такие или только мистер Бэггинс? Кили заржал, Фили фыркнул, остальные, наверно, не обратили внимания. Бильбо кое-как привели в себя, отправили в соседнюю комнату — отсиживаться и пить горячий чай. Да, бедняга. Ему, наверное, нелегко. Это у меня нервы стальные после фильмов ужасов и прочей пакости уже здесь, считая орков и шпионов. Дальше обсудили технические вопросы, типа: как пойдём, где свернём и как полезем через горы. Но я-то знаю, что первоначальный путь — это далеко не тот путь, по которому ты пойдёшь. Уже успела убедиться. Потом решили, что надо продолжить пьянку, только уже без закуски. Самогон мы выдули, остались только вино и эль. Вино я не люблю. Вино у нас только Гэндальф и Настя пьют. Народ разбредался, веселился и пил. Балин только подошёл и спросил насчёт того, почему я не написала дочь такой-то. Я, подумав, сказала, что в этом мире у меня родных нет, а что было в другом мире не имеет никакого смысла. И что даже имя, которое я ношу, лишь прозвище, под которым я живу здесь. Поэтому нет смысла записывать ещё и имена родни. — Если спросят, скажите, что я сама не знаю, — подмигнула я, перебираясь в гостиную с очередной кружкой и заваливаясь в одно из кресел. Занимались кто чем. Кто-то болтался по норе, кто-то, как я, уселся в кресло в гостиной курить, Балин куда-то испарился, прихватив с собой Дубощита. Бильбо всё ещё не было. Странный народ — хоббиты. Вроде блеск в глазах какой-то есть, но он ему сопротивляется, упирается и на уступки не идёт. Мне слабо верится, что он способен пройти такой путь… Уйти из дома и податься неизвестно куда. — Ты не сердись на дядю. Он немного не привык к такой дикости, как женщина в походе. — Не подкрадывайся ко мне сзади, Фили! — Я подскочила на метр от сидения. — Однажды получишь в глаз. — Прости. — Ладно, проехали. Не привык, говоришь? Но это же ещё не повод так на меня наезжать. За наезды можно получить по кумполу. — Просто пойми: он привык к тому, что женщины не выходят с безопасных территорий. У гномов вообще мало женщин, вот их и берегут как зеницу ока. Они могут заниматься чем угодно. Немало и таких, кто, как ты, в кузне работает или огранкой камней занимается, да чего только нет. Почти каждая с оружием может обращаться, но всё же в походы они не ходят и всегда находятся там, где их могут защитить. — Во время всей этой тирады, он придвинул какой-то стул поближе и сел на него, смотря на меня так, будто оправдывался. — Тогда пусть думает, что я не женщина, если ему так проще, — пожала я плечами. Белобрысый рассмеялся, громко и весело, явно правильно восприняв мою шутку, а потом спросил: — И когда ты успела столькому научиться? Торин обычно не пропускает ножи. — Эффект неожиданности. Мы с Настей решили попутешествовать и сходить до Рохана, — ответила я, избегая говорить о том, что мы, вообще, в тех краях хотели, история с Саруманом не давала мне почему-то покоя. — Ну и задержались там… немного. А там кто только не шастает. И гномы Железных гор, и гондорцы, и из Харада даже кто-то был, и прочие разные. Вот и добавила умений в свою копилку. — А что вы, вообще, там делали? — Настя болела, а я вышибала перебравших мужиков из ближайшего трактира. Гномы валящиеся с табуреток второй раз за вечер — это перебор. — И как? — С переменным успехом. — Это как? — Попой через косяк. Мою рожу видел? Вот и они видели. К такой не попристаешь. Мне только поржать, а девочке — дочке хозяина, хоть отдохнуть от этих придурков. Прохода бедной не давали. — И ты решила вступиться? — А почему нет? Зато ужином кормили. Типа в оплату за внештатную должность разгонятеля нечисти. — Ты точно ненормальная. — А то. Так дяде своему и скажи. — Обязательно. — Ну вот и славно. Иди, смотри, чтоб братец твой дел не наделал. К этому времени гномы начали собираться в гостиной, в том числе Балин и Торин; Фили ушёл за братом. Я разлеглась на кресле, закинув ноги на подлокотник и болтая в воздухе сапогами. Красота. Так и спать можно, если что. Всё, это кресло я забила. Пусть только попробует кто-то сунуться. А потом гномы запели… Нас завтра в путь зовёт рассвет За серых Мглистых гор хребет. Уж сколько лет нас ждёт во мгле, Мерцает злата бледный свет. В глубинах гор былых времён Был слышен стук, был слышен звон: То молот бил что было сил, То гном ковал красу корон. И для себя и для друзей Ковали гномы сталь мечей. И звёздный свет, и цвет планет Вливали в дивный блеск камней. Они сплетали бег волны С лучами солнца и луны, И сто чудес застыли здесь, На стенки ваз нанесены. И часто в сумерках ночных Звучали струны арф златых. Ах, на земле уж много лет Никто не слышит голос их. Нас завтра в путь зовёт рассвет К глубоким шахтам прежних лет, Хоть стёрся след, дороги нет, Но мы увидим злата свет. Той страшной ночью грянул гром, И алым полыхнул огнём Столетний лес, — и вниз с небес Слетел дракон… Спасайся, гном! И ночь была, и смерть пришла, Звонили все колокола, И Дэйл пылал, от крови ал… Разрушен город был дотла. Дымилась под луной Гора, И гномы молвили: — Пора. — Прощай, наш дом, но мы придём, Домой вернуться мастера. Нас завтра в путь зовёт рассвет — В путь, полный бед, или побед. Но отвоюем мы в бою И арфы звук, и злата свет. * И это было великолепно. Казалось, что в свете камина — чуть ли не единственного освещения в комнате, поднималась гора, был виден весь блеск одного из величайших гномьих государств, история восставала из пепла. И дракон, и битва, вся горечь, всё отчаяние и надежда пропитывала эту, казалось бы, простую песню. Под неё я и уснула… Мне снилась Одинокая Гора, пламя и какая-то дикая куча гномов. Интересно, а к чему снятся гномы?