Does anybody know what we are living for?

Я всё стояла и смотрела на бутылку… Как назло, она покоилась на верхней полке, под самым потолком. Я хоть и была тут одной из самых высоких, как-никак метр шестьдесят (ну, почти), но до верхней полки не дотягивалась, вот хоть убей. Судя по пыли на бутыле, хозяин норы тоже не дотягивался. И тут… — О, белобрысый, как там тебя? Не ходь туды, ходь сюды! Молодой гном заглянул в комнату. Косички смешно болтались в районе подбородка, как маятник. — А? Вест? — вопросительно и как-то удивлённо спросил он. Ага. Значит, всё-таки не показалось. Более того, он, видать, тоже меня знает. Наверное, это и есть те братья-гномы, о которых пытался напомнить мне Бэрд. Это ещё лучше! — Не а, а б! Ты будто привидение увидел. Шлёпай сюда, говорю. Будь другом. Пятьдесят кило живого веса плюс-минус выдержишь? — Чтоб ты знала… — умно начал гном, но я его перебила. Моя цель не знать, сколько он может поднять живого веса, а смогу ли я его использовать в качестве табуретки. — Поняла, не дура. Вставай сюда. Нагнись, я тебе на плечи встану коленками и возьму вооон ту бутылочку… Ну, бутылочку — это я загнула. Бутылка была хоть куда: литра два точно. — А что… — Отставить разговоры. Все вопросы постфактум, — заявила я и полезла к гному на плечи. Наличие непонятных слов в моём лексиконе, видимо, совсем сбило несчастного с толку, что привело к неисправимым последствиям для меня… Почему? Да потому! Усатый резко поднялся, и я впечаталась носом в стеллаж. — Ауч. Ну и мстительный же ты, а? Больно, между прочим. Вот возьму и не буду делиться выпивкой. Гном затих, и я перегнулась через его голову, что было не очень удачной мыслью, так как мои волосы тоже решили, что им там самое место, и распались по лицу многострадального, но я успела заметить, что глаза у него подозрительно блестят. Аааа… тоже напиться охота, да? А потом произошло сразу две вещи… Во-первых, я таки вцепилась в вожделенную бутыль, а во-вторых, гном чихнул… От чего я ещё раз влетела носом в стеллаж… — Изверг! — Я пихнула белобрысому в руки бутыль и спрыгнула на землю. Ну как спрыгнула... Съехала по подставленной спине. Что ж там на загривке так мешается? Оказалось, нож. — Ух ты, какая игрушка. Далеко летает? Я села на пол, рассматривая внаглую вытащенное оружие. Клинок оказался больше моей ладони, острый и неровный. Ну как неровный... видать, у гномов такой дизайн. — Отдай, — спокойно попросил он. Хмыкнув, я пустила нож мимо гнома в стеллаж. Тот вошёл в доску, как в масло. — Хорошо летает. Забирай свою цацку. Давай сюда бутылку, тащи тару и братца своего. — Зачем? Я забрала у тугодума бутылку и отковыряла пробку, сломав ноготь. — Тьфу! — Правда, в этот момент я запустила кровящий палец в рот, и получилось нечто вроде «тхуй», но меня это особо не парило. В первый раз, что ли? С подозрением понюхав, я громко чихнула. — Оно! Гном подозрительно принюхался. — Ты-то чего нюхаешь. Самогон это. Тащи брата, тару, пить за встречу будем. Заодно напомнишь мне, откуда я тебя знаю. Только не пались, на всех не хватит. — Напомнить… а сама? Ты не помнишь, что ли? Подругу твою звать? Посмотрев на бутылку, а потом на гнома, я задумалась. А стоит ли? Она щас ещё закатит скандал… — Неа! На оба вопроса. Вообще не смей говорить Насте! А то получим оба по куполу! Давай дуй! — выдала я и буркнула себе под нос: — Настя точно меня убьёт. Видимо, гному тоже моя товарка не нравилась, потому что у него на лице расплылась заговорщическая улыбка, и он выскользнул за дверь. Так, что у нас тут? По запаху оно, а по вкусу? Хлебнула я знатно… И чуть не закашлялась. Крепкая, зараза. Крепче, чем у нас делают. Отлично, я надеюсь, мне всё-таки удастся споить гномов! Вот смеху-то будет!

POV Фили

Странный он, этот хоббит. То нельзя, то, оказывается, всё можно. Хорошо, хоть не стали верить на слово, а то получилось бы как обычно. Однако, милая норка. Проходя мимо одной из комнат, я услышал до боли знакомый голос: — О, белобрысый, как там тебя? Не ходь туды, ходь сюды. — А? Я подумал, что ослышался, заглянул в комнату и обомлел. Мои глаза мне врут? Посреди комнаты стояла, уперев руки в бока, девушка, которую я уже и не надеялся увидеть. Мне показалось, что меня ударили по голове чем-то тяжёлым, а внутри всё перевернулось. — Вест? — удивлённо спросил я. Но это, без всяких сомнений, была она. Длинные чёрные волосы падали на плечи и спускались ниже прямым потоком. Мне казалось, они вились? Но всё же… хитрый зелёный глаз смотрел на меня в упор, а вся её поза выдавала какое-то нетерпение. Мне неожиданно захотелось заключить её в объятия и убедиться, наконец, что она не призрак. — Не а, а б! Ты будто привидение увидел. Шлёпай сюда, говорю. Будь другом. Пятьдесят кило живого веса плюс-минус выдержишь? — неожиданно спросила она. Что? Зачем ей? И что там пятьдесят килограмм… она про себя, что ли? — Чтоб ты знала… — Поняла, не дура. Вставай сюда. Нагнись, я тебе на плечи встану коленками и возьму вооон ту бутылочку… «Кили весит килограмм на двадцать больше…» Зачем ей бутылка? Ну, надо, так надо. Я послушно встал, куда поставили, всё ещё не понимая: сон это или реальность. Я уже смирился с тем, что девушка мертва, хотя и не понимал, почему меня это настолько сильно волновало. А теперь я ощущал её руки на своих плечах и не мог понять, что чувствую. Она говорила что-то про выпивку, потом выругалась, а потом меня накрыла волна её волос и, не удержавшись, я чихнул. За что был назван извергом. Она сунула что-то мне в руки и скатилась по моей спине, вызвав стайки мурашек. — Ух ты, какая игрушка. Далеко летает? Она села на пол, вертя в руках мой нож. — Отдай, — попросил я. За неё я не боялся, а вот за наличие ножа в моём арсенале в дальнейшем — очень даже. Зная её любовь к острым предметам… Но она просто метнула его в стену прям мимо моего носа. Она явно стала лучше это делать… — Хорошо летает. Забирай свою цацку. Давай сюда бутылку, тащи тару и братца своего, — довольно выдала она. — Зачем? Она забрала у меня бутылку и отковыряла пробку, сломав ноготь. — Тхуй! — выплюнула она, засовывая палец в рот. Потом с подозрением понюхала содержимое бутылки и чихнула. — Оно! Я попытался понять, что же там, в бутылке, но так и не смог. Что она задумала? — Ты-то чего нюхаешь? Самогон это. Тащи брата, тару, пить за встречу будем. Заодно напомнишь мне, откуда я тебя знаю. Только не пались, на всех не хватит. — Напомнить… а сама? Ты не помнишь, что ли? Подругу твою звать? Она действительно ничего не помнит? Мне отчего-то стало обидно. Я надеялся, что она помнит нас… нет, тут я покривил душой, я надеялся, что она помнит меня. Правда, понял я это только сейчас. — Неа! На оба вопроса. Вообще не смей Насте говорить! А то получим оба по куполу! Давай дуй! — сказала она, а потом пробурчала себе под нос: — Настя точно меня убьёт. Получив наставление, я юркнул за дверь и отправился за братом. Думаю, он тоже обрадуется. Кили как раз помогал Двалину двигать стол. — Кили! Мелкий, иди сюда! — позвал я, ожидая, пока братец подойдёт. — Что, братишка, и получаса без меня не можешь? — хохоча, спросил братец. — Дурень! У меня для тебя сюрприз есть. — Какой? — Тебе понравится. Найди три кружки и пошлёпали. Услышав заветное слово «кружка», Кили заметался и уже через минуту стоял рядом со мной, протягивая одну из них. — Так что за сюрприз? — Вест жива, здорова и ждёт, пока я притащу кружки и тебя. — Вест? Стой, Вест? Та самая? — Та самая, и она, блин, ждёт! Пойдём давай. И я потащил его в комнату. Открыв дверь, я запихал его внутрь и, зайдя следом, захлопнул от любопытных глаз подальше.

POV Вест

Через пару секунд дверь скрипнула и две фигуры прошмыгнули внутрь. — Мы принесли чашки. — Отлично, подставляй. А, ну да… кружки для эля — самое оно! Зато занюхивать можно сразу. Плеснула им на донышке. Они посмотрели на меня, как на дебила. — Ты сначала попробуй, а потом уже смотри так. Ну чё, за встречу, как вас там? Чокнув кружку об застывшие кружки парней, я вылила всё это себе в горло, минуя язык, так на всякий случай. Красота… Меня передёрнуло, и я уткнулась носом в кружку. Занюхать, срочно… Парни пожали плечами и последовали моему примеру. Только, в отличие от меня, сразу закашлялись. Самогонку никогда не пили, что ли? После пятой кружки я вспомнила, что их зовут Фили и Кили, но кто из них кто? С такими именами запутаешься. — Кили, разливай. — Я Фили! — Да хоть Зинаида Пална! Разливай, говорю. За что пьём? За встречу пили, за родственников пили, за здоровье и счастье тоже пили. И даже за поход пили… Я глубоко задумалась. За что ещё мы забыли выпить-то? — А может… за любовь? — Чернявый придвинулся ближе с наглющей и хитрющей улыбкой. Ему, видать, уже хорошо так дало в голову… Я отодвинулась подальше, чуть не налетев на второго. — Не, за любовь надо на бун… бурн… На брудершафт. Во! Как вдвоём пить, я знаю, а как втроём — понятия не имею. Так что за любовь сами пейте. Сами они пить не захотели и начали расспрашивать, что за зверь такой этот брудершафт, и с чем его едят. — Его не едят. Просто у нас троих так руки не переплетутся. Хотя… Может, что трезвым не дано... — Собственно, я попыталась переплести руки правильно, но третья явно никак не хотела укладываться в нужную систему. — Да не туда. Куда ты руку пихаешь, тебе ещё пить надо будет. С диким смехом и тычками мы кое-как справились и даже выпили. Куда целовать-то их теперь? Махнув рукой, я решила действовать по старинке и чмокнула в губы сначала одного, притянув за усатые косички (или за косичестые усы?), а потом и второго. Оба как-то странно заулыбались. — Ваша очередь, я отмоталась. — Куда? — Не куда, а как. Ваша очередь. Можете, так и быть, друг друга целовать не в губы, а в щёки. Положено так. Но инцест я не переношу… Братья вряд ли поняли, что такое инцест (хотя, кто их знает?), но в щёки друг друга послушно чмокнули. И тут я, видимо, на пьяную голову, выдала: — А теперь можно в дурака на раздевание. А потом поняла, что сморозила и расхохоталась. Гномы сделали большие глаза, но говорить ничего не стали. А мне чем-то не угодили мои волосы: они мешались и лезли в рот… И я откинула чёлку, попытавшись затянуть её назад и заплести подобие косы. Для моих длинных волос это была та ещё задача. Только потом я заметила, что товарищи по бутылке как-то странно на меня смотрят. А потом вспомнила и выпустила чёлку обратно. — Чё уставились? Шрамов никогда не видели? Белобрысый подался вперёд, отодвигая с моего лица чёлку и рассматривая рубец… Не нравится мне, когда смотрят. — Лапки убери, дорогуша, — нежно пропела я, приставляя нож к его груди, — я периодически о нём забываю. На усатого это не произвело должного впечатления. По крайней мере, он не убрался, так что пришлось надавить. Я аж протрезвела. — Я вроде сказала убрать от меня лапки. — Откуда он у тебя? — От верблюда. — А если серьёзно? — вклинился младший. — От динозавра. Кто такой динозавр, оба не знали. Оно же к лучшему. Начесав чёлку получше на лицо, я вроде успокоилась и толкнула усатого в грудь, возвращая его на место. Глядя на задумчивые рожи, я выдала единственное, что могло разбить неловкую тишину: — Чё сидим? Наливайте! Надо допить, пока никто не узнал. Собственно неловкость ушла после второго захода. Бутылка пустела. Оставалось едва ли на один раз. — Эх, а ведь хорошая штука была. — И всё-таки? Такие шрамы из ниоткуда не появляются. — И, к сожалению, не исчезают. Оказалась в неудачном месте в неудачное время и попала туда, куда попадать не хотела. Всё обернулось грандиозной дракой, и закончилось изуродованным лицом. Ещё вопросы есть? Если нет, то допиваем и пошли. Парни налили, мы допили. И тут ударило опять… В голову, в смысле. — Ой цветёт калина… В общем, из комнаты мы вывалились, причём попытались все сразу… Ладно я худенькая, а эти два амбала? Хоть и меньше меня ростом, а вширь-то. Короче, меня вынесли из дверного прохода, и я еле успела отскочить, ибо они тоже вывалились… в прямом смысле. Хорошо хоть, в этой части коридора никого не было. Зато в другой… На всякий случай заставила парней тащить найденный неподалёку бочонок эля: во-первых, пригодится, во-вторых, если спрашивать будут, то мы его искали. А посреди другой части коридора Гэндальф считал прибывших… — Фили, Кили… Посчитали… Тут влез гном с забавной причёской. С ромашкой. Какая ромашка, я вас умоляю, самогона дайте! Оказалось, его зовут Дори… — Не хватает ещё одного. — Он был на севере… — И бла, бла, бла. Гномом больше, гномом меньше. А вот слона-то я и не приметила. Ну или точнее, сидящего на каком-то сундуке Двалина… Зато, пока они отвлеклись, можно попробовать проскочи… — Вест! Чёрт, заметил. Будем делать вид, что мы тут ни при чём и совсем даже не спаивали гномов. Не спаивали… — Ты всё-таки решилась? — Я? На что? — Когда косишь одним глазом на Двалина, а другим на Гэндальфа — тяжеловато думать… Самогонка-самогонка… Вот кто меня тянул на приключения? Опять всё моя алкоголическая задница виновата. — Ну, на приключение… — Да я сама ходячее приключение! Так что мы ещё посмотрим, кто первый взвоет: вы от меня или я от вас… — Что я несу? Чтобы не сморозить что-то ещё более психоватое, я быстренько смылась примерно в том же направлении, что и два брата-акробата. А они уже вовсю развлекались с толпой новоприбывших гномов. Ух ты… Какая компания. Стол большой, но все не помещались. Набравшись наглости, я, подвинув кого-то, шлёпнулась около чернявого… как же его зовут-то? Фили или Кили? Кили или Фили? Блин… Решив, что терять нечего, я выдала: — Зинаида Пална, шашлычка не подадите… На меня смотрели все… А белобрысый ещё и чуть не шлёпнулся со стула. Я почесала в затылке, но так и не поняла, почему все ржут на этот раз? Пьянка шла своим чередом. Летала еда. Летала посуда. Хорошо, что не летали гномы. Хотя, возможно, это только впереди? Я успела познакомиться с доброй половиной гномов, но опять же… точно я помнила только Фили с Кили (и то их путала) да Двалина с Балином… Но только потому, что Двалина я, откровенно говоря, стремалась, а Балина — потому что, поди его с кем перепутай — получишь по кумполу от Двалина. Но самым прикольным оказался чувак в шапке-ушанке (зарисовка на тему «Здравствуй, Родина-мать»), Бофур, кажись. Вот уж кто не отмалчивается, сразу видно — свой чело... гном. Перелезая через Кили и Фили (уже не помню, что мне там такое было нужно), я чуть не свалилась под стол. За что и получила комментарий: — Осторожнее, девушка, я сапоги снял. Я, не задумываясь, ляпнула: — Ты мои ноги ещё не нюхал. Дружный хохот. Ага, чё хохотать-то? Я три дня в седле и с ночёвкой на свежем тёплом солнышке… не снимая сапог. Так что я не шутила — самой страшно их снимать. Потом пошли замечания по поводу моей позы. И чё такого? Руки да ноги распустила. Не голая же сижу, чё париться? Но гномы они такие… Только дай повод для шутки. Да пожалуйста, вот вам с лихвой. — Это бедлам. Как так можно? О… подруга проснулась. — А чё не так? — Это уже я. Не, ну а правда, чё не так? — Ты как себя ведёшь? Лазишь по гномам, отпускаешь неуместные шуточки. — И? — Ты невыносима! — Опять снова-здорова. И, встав, она вышла из-за стола. Скатертью дорожка. Пожав плечами, я вернулась к веселью. Бофур кинул что-то Бомбуру, и тот ПОЙМАЛ ЕДУ РТОМ! Нет, вы прикиньте? Но сам при этом от смеха свалился с табуретки, чем вызвал ещё больший гомон. Эта компашка как раз по мне. Страшный дядя Двалин тоже оказался не дурак покуролесить, наливая эль сидящему рядом подглуховатому гному в слуховой аппарат. В общем, было весело и активно есть не мешало… Бомбуру вот досталась целая нога. Интересно чья? Фили (или Кили..? Нет, по-моему, всё-таки Фили) куда-то делся. Никто не понял куда, ну и чёрт с ним. Главное, что еды было дофига. Хоть уешься. И тут меня попёрло, потому что этот усатик вернулся. Вернулся он, шлёпая прям по столу… и НЕСЯ ЭЛЬ! — Кому эля? — Нет, вы на него посмотрите, он ещё и спрашивает. Конечно же, я была первой, кто облегчил ему ношу в виде кружки. Гномы заинтересовались… Кто ж знал, что они не привыкли видеть пьющую даму? Эка невидаль, вы бы знали, что мы с этими двумя охламонами уже бутылку самогонки выдули… Эх, самогонка… — Пьём! — провозгласил чернявый, а дальше я помню только громкий звук глотания… Кто глотал? Все глотали… А я, видимо, громче всех, потому что пить пиво залпом я не привыкла… Но чужие традиции нужно уважать! Вот и уважаем. Отняв кружку ото рта, я поняла, что я ещё до кучи и не последняя. А потом начался фестиваль отрыжек. Забавно. Громче и дольше всех получилось у молоденького совсем гнома с комплексом девственника… Как же его зовут? Ладно хрен с ним, с именем. А с виду такой стесняшка… — Это хто? — с набитым ртом спросила я у сидящего рядом со мной гнома, без церемоний пихнув его в бок. С этим мы, по-моему, даже не знакомились. У него была презабавная причёска… Морская звёздочка. Очень хотелось его так назвать, но я сдержала свой длинный язык… — Ори. Мой брат. — Класс! У чувака талант. А ты кто? Лицо гнома преобразилось, ну почему на меня все вечно смотрят как на дебила? Ах да, точно. Я же дебил и есть! — Нори. — Класс! Причесон зачётный. Бум знакомы, Вест. — И, по своему обыкновению, отвернулась туда, где было интереснее, к столу то есть. В это время опять началась битва едой. Мне попали прям в лицо. Чтоб я и не ответила? Да вы что! А бросаю я хорошо… И пьяная голова мне не мешает! Совершенно НЕ МЕШАЕТ, Я СКАЗАЛА! Ну, понеслось… Когда я шлёпнулась обратно на стул, у меня в волосах чего только не было. Сидящий рядом Кили (неужели, я таки запомнила?), начал вытряхивать из моей косы всякую фигню. — У тебя в голове еда. — Прикинь, касатик, у тебя тоже! — А у тебя больше! — Это потому что чином выше стою. Парень не понял. Ну да ладно. Чуть позже, когда еды на столе волшебным образом не стало, все разбрелись кто куда. Подумав, что было бы неплохо покурить, я пошла искать свою трубку. Вспомнить бы, где я её оставила. А в коридоре тем временем Бильбо орал и истерил: — Я не понимаю, что они делают в моём доме! — Извините, простите, что перебиваю, но куда я могу поставить свою тарелку? — Так… это этот. С комплексами. — Ори, давай её мне. Фили появился из бокового прохода и забрал у мелочи тарелку. Правильно. Тарелки на самом деле — это холодное метательное оружие. В чём я убедилась буквально через минуту, когда он запульнул её через весь коридор (я еле-еле успела пригнуться). Оказывается, у меня за спиной маячил Кили с трубкой в одной руке. А теперь ещё и тарелкой в другой. Кинув её ещё куда-то, он чуть ли не подпрыгнул, ловя следующую. А дальше понеслось. Тарелка, чашка, блюдце… — Вест, лови! — Ой-ой, сейчас бы чашку пропустила. Играем в собачку. Вместо мячика — тарелки и чашки, вместо собачки — семенящий хоббит. Чашку я поймала и бросила в Кили. Однако это весело. Минуты три мы развлекались, перекидывая друг другу несчастный предмет сервиза. — Это посуда моей матушки, ей больше ста лет! — верещал хоббит, бегая от одного к другому. Но куда же девается посуда, брошенная Кили? Я заглянула на кухню, и мне стало понятно, кто ловил тарелки… Лохматый чувак с топором в башке. Нет, прикиньте? С топором в башке! Очуметь, я пыталась пойти познакомиться, но мы друг друга не поняли, и, по-моему, меня обругали… По крайней мере, я не поняла ни черта. На каком это языке? Хлопая глазами, я в глубокой задумчивости подвалила с этим вопросом к парню в шапке. — Что он сказал? Бофур был занят: он стучал ножом и вилкой по столу, периодически, как на мечах, скрещивая их с другим гномом. Тоже забавно. Бои без правил? — Он сказал, что его зовут Бифур. Не обращай внимания, он говорит только на кхуздуле. — Афигеть. Круто! — проорала я, показывая большой палец чуваку, не говорящему на нормальном языке. А вы бы сами попробовали, если у вас в башке топор. — А это что? — Наш, гномий язык. — Потом научите… Это ж сколько новых ругательств? — восхищённо присвистнула я. — Вы затупите их! — О, Бильбо до нас добрался. — Вы слышали? Он сказал, мы затупим ножи, — как-то очень уж хитро проговорил Бофур… Так. Мне этот тон нравится… Надо чего-то ждать. Ага, а вот и оно. — Нож тупи. Ложки гни, — затянул Кили. — Бей бутылки, пробки жги. — И Фили туда же. — Блюдо разом сильней о пол. Бильбо Бэггинсу назло, — подхватили остальные. Какая прелесть… Посуда залетала с усиленной скоростью. Поди поймай ещё! Но как-то ловили, а если не ловили, то направляли. Я не очень удачно направила тарелку: хотела в Двалина, а получилось в Бофура. А Бофур с флейтой… Но ничего, тарелку отбил, да ещё и в Двалина… А Двалин лысиной. Дальше путь тарелки я потеряла, потому что в меня летела ещё одна. Проще всего к этому относился Балин: он спокойно сидел и одной тарелкой направлял другие. Я сделала вообще наглую вещь — забралась на стол. А что? Я не тяжёлая, если уж стол выдержал Фили, то меня точно выдержит! Тарелки летали над головой, под руками, в меня или мимо. Я скакала по столу, подпевать, правда, не спешила. Слов-то я не знала… О, а вон и Фили… А Фили вертелся, как юла, пытаясь поймать всё, что в него летело. И как у него так получается? Ой, кружка, сейчас, ага... поймала всё-таки. В кого послать? Ага, вот Ори без посуды. Видно, дурной пример заразителен, потому что после моего броска на несчастного сразу свалилась гора посуды! Как он это всё унесёт? Я уже не удивлялась, я просто ловила и пыталась подпевать. Если не слова, то хоть мотив, что ли… А через пять минут вся посуда красовалась на столе. Килич подставил мне плечи, и я скатилась по нему на пол. Фили впихнул мне кружку с элем, мы чокнулись, и в этот момент влетел Бильбо: глаза вытаращены, рот открыт. Казалось, он щас рухнет в обморок. Но вроде нет. Гномы заржали. Я-то ржала уже давно. Вообще, вся эта ситуация была убийственно забавной. Хотя, наверное, если смотреть со стороны Бильбо… Раздался стук в дверь, и все разом замолкли. — А вот и он… — серьёзно сказал Гэндальф. Хто он? Все знают что-то, о чём не знаю я? Хотя… глядя на рожу Бэггинса, я поняла, что у него тоже проблемы с пониманием…