Does anybody know what we are living for?

— Пусти меня, я буду кричать. — Разбудишь соседей. — Плевала я на соседей, что у тебя за дурацкая привычка? Ну-ка пусти меня на землю, я сама пойду! Я болталась у Фили на плече и, пока тщетно, пыталась заставить его поставить меня туда, где взял. Но он упорно отказывался это делать. А всё почему? А потому что дурак! Ну подумаешь асфальт мокрый, а я подошву на кедах протёрла. Всю жизнь всё нормально было, а тут на тебе: «Не пойдёшь по лужам — ноги промокнут» — и всё тут. Я уже и ругалась, и язвила, и даже пару раз съездила куда дотянулась, но белобрысый только ворчал, что я неправильная женщина, и упорно топал дальше, совершенно игнорируя моё негодование. С Настиного Дня Рождения прошло уже больше недели. Неделя совершенного безделья. Ну не совсем, конечно, мы всё ещё мучили интернет в поисках того, что жизненно необходимо Эребору, но это не считается. К тому же мы съездили на дачу и уговорили родню через недельку рвануть в Питер. А потом бабушка с дедушкой поедут в Карелию, куда давно хотели съездить (с самого распада СССР там не были), а мать с сестрой — греться на тёплом солнышке в Грецию. Туры они выбрали себе сами, а я просто выдала денег и успокоилась наконец. Как только они уедут — будут в безопасности. И я не буду ни за кого волноваться. Мужик не объявлялся, это было подозрительно и напоминало затишье перед какой-нибудь бучей. Но я пока сохраняла спокойствие, а Фили, по-моему, и вовсе об этом типе забыл. Зато сильно много неожиданно стало Юльки. Она вдруг вспомнила, что скоро «Нашествие», и теперь нам предстояло ехать туда. Уже очень скоро… Я честно пыталась отвертеться, но у меня ничего не вышло. Нет, затеряться там просто, но вот как к такому сборищу отнесётся Фили… Короче, я его потихоньку приучала к тому, что его ждёт. Припомнила всех, кто теоретически мог бы там быть, и крутила потихоньку. Гном неожиданно проникся, и теперь обсуждения: кто поёт хорошо, кто отвратительно, а у кого и мыслей нормальных в голове, видимо, не имеется — были постоянно. Это было здорово. Но не отменяло того факта, что иногда он был просто невыносим! Особенно сейчас, пока я болталась у него на плече. Двинуть ему, что ли, пяткой? — Ненавижу, — проворчала я. — Я тебя тоже очень люблю, — хмыкнул гном мне в ответ, ещё и встряхнул, чтобы с плеча не сползала. — Ауч, блин, Фили, ты болван! Мне же больно, мать твою! — заорала я, всё-таки двинув пяткой… куда-то. В него я точно не попала. — А ты не брыкайся. — Это ты начал! Он не ответил, но брыкаться было поздно, белобрысый уже открывал дверь в подъезд. — Добрый вечер. Что, с уловом? — послышался насмешливый голос. Это я-то улов? Щас я кому-то покажу такой улов. И мне совсем не помешало, что я находилась к собеседнику задницей. Тоже мне улов нашёл. — Сами вы улов. Запихните себе удочку в… — прорычала я. Договорить я не успела, сосед дальновидно смылся, а Фили снова подбросил меня на плече, ворча, что у меня нет ни капли вежливости. — Вашу мать! — взвыла я, не хило приложившись животом об его далеко не мягкое плечо. Я материлась всё время, пока он выуживал из заднего кармана моих джинс ключи и открывал дверь. После того как меня затащили внутрь и сгрузили в коридоре, ругаться было уже бесполезно, я просто скинула кеды и, с недовольной рожей отодвинув с пути волка, молча ушла на кухню. Пить хотелось после такого аншлага неимоверно. — Теперь ты со мной ещё и не разговариваешь? Перестань обижаться, только… — раздражённо начал гном. Что? — Я не обижаюсь, у меня в горле пересохло, — перебила я, отрываясь от графина с водой. Фили недоуменно на меня посмотрел и расхохотался. Ну вот. Здравствуй, звание клоуна, мы с тобой давно не виделись. Первым делом гном полез в холодильник. Ещё бы, мы полдня пробегали по банкам, закрывая все мои счета, карты и снимая деньги в разных банкоматах, потому что везде стоят дурацкие блокировки… Зато всё это дело мы закончили. Теперь волноваться не надо. — Так когда нам выезжать? — спросил белобрысый, дожёвывая кусок колбасы. Моей, кстати, колбасы, ну да ладно. Не жалко. Всё равно завтра уезжаем. Не пропадать же продукту, правильно? — Завтра в ночь поедем. Ленка обещала нам захватить отдельную палатку. Что не может не радовать. Что там ещё из скоропортящегося осталось? Давай доставай, я быстренько что-нибудь сварганю. Надо съесть за сегодня-завтра, а то тут три дня никого не будет. — Почему радовать? Мы бы и без палатки обошлись. Ну конечно. Нет уж, я под дождём спать не буду! Ни за что! В походе этого натерпелась по самое «больше не лезет». Если ему хочется — пусть сам спит! А я буду спать в палатке! — Потому что дождь! Я не буду спать под дождём. А к кому-то проситься… далеко не все, как я, могут спокойно спать под твой храп. Мама, например, спит в берушах. Раньше её, правда, храп не смущал, но ей удалось отвыкнуть, а мне нет. Поэтому я всё ещё от него очень быстро вырубалась. Прям лучше, чем под колыбельные в детстве. — В чём? — В затычках для ушей. Фили хмыкнул, улыбнувшись в усы. Как у него, блин, выходит так соблазнительно улыбаться? Совершенно по-кошачьи. Эх. Быстро поужинав, я начала собираться. Вообще-то, до сих пор было холодно, и по телику прогноз погоды был неутешительным, а в интернете и того хуже. Ну что за лето такое? Плюс пятнадцать и дождь — это не лето, а самая настоящая осень. Ботинки, что ли, надеть, если уж кеды протёрла. Тем более что на поле наверняка слякоть, раз такой дождь. Я бы предпочла вообще не ехать, мало ли чем это могло обернуться, но меня никто не хотел слушать. Почему-то все решили, что раз мы через две с половиной недели отчаливаем навсегда, то надо как можно более грандиозное прощание организовать. Хотя я ограничилась бы простым «пока, удачи». Не люблю я долгие пафосные прощания. — Закрой окошко, а? — попросила я, немного ёжась. К ночи ещё сильнее похолодало. В квартире было свежо, даже чересчур. Фили улыбнулся и встал, чтобы закрыть окно. Брр. Я нашла рубашку и завернулась в неё по самый нос. Благо, рубашка свободная. Вообще-то, опять же, это была рубашка Фили, но кто разменивается на такие мелочи? — Замёрзла? — спросил Фили, мягко улыбаясь. — Есть немного. И вообще, иди, грей меня! — Я улыбнулась во всю зубную поликлинику, а потом просто упала носом ему в плечо. Футболку он уже успел с себя стащить, но несмотря на то, что ещё недавно окно было открыто, он был тёплый. Как ему удаётся оставаться всегда тёплым, а? И не мёрзнуть? Печка ходячая. — Ауч. У тебя нос холодный, — со смехом сказал Фили, обнимая меня обеими руками. — Иногда ты такой ребёнок. Интересно, ты повзрослеешь, когда у нас свои появятся или навсегда будешь вот такой? Вот тут меня как водой окатило, я отстранилась, смотря на него ооочень удивлёнными глазищами. Вот как-то такого направления разговора я совсем не ожидала… Какие дети? Я вас умоляю, я сама ещё ребёнок! По мозгам, по крайней мере. Нет, для меня не было секретом, что он хочет… но, блин, до этого момента это казалось… ну, в общем, казалось, что меня это нисколько не касается, и у меня есть ещё куча времени, в конце концов, в походе совсем не до таких мыслей, а сейчас я очень растерялась. — А ты… хочешь детей? — осторожно спросила я, всё ещё находясь в некотором замешательстве. Просто я привыкла жить одним моментом и не задумываться о том, что будет дальше. Точнее, думать об этом, я думала, а вот задумываться — никогда. Я даже замужество-то как-то не рассматривала, как грядущее событие, просто наслаждаясь настоящим. А тут… зачем, вообще, эта тема? Теперь она не даст мне покоя. Не думаю, что дети — хорошая идея. — И даже как-то об этом тебе говорил. Только не говори, что ты никогда не думала об этом. Я покачала головой, тут же переводя взгляд в пол. Я не знала, что сказать. Я даже не была уверена, что это вообще возможно. Ну, в смысле, я, конечно, помню, что в Средиземье полуэльфов, например, дофига, или там когда-то в древности дети у Майя с эльфами были, и ходили слухи, что хоббит из Туков на эльфийке женился, но полуэльфов я всё-таки встречала, а вот полугномов никогда. И даже не встречала тех, кто с ними знаком. Поэтому… ну, в общем, сомнительно, что у нас с Фили они, вообще, могут быть. А если и могут, то хрен его знает, что получится. Мне, например, страшно… Ну вряд ли что-то страшное и сильно мутированное, но какого-нибудь ДЦП, я бы никому не пожелала. — Вест? — позвал он меня, беря за руки. — Ну посмотри на меня. Что я сказал такого, что ты так расстроилась? Я? Я нет… я просто пребываю где-то в прострации. Даже не знаю, что сказать. Я в шоке. Вроде и ругаться нельзя и, вообще-то, вопрос достаточно важный поднялся. Всё равно он рано или поздно встанет, но всё же… Фили подтолкнул меня, заставляя упасть задницей на стул, и сел передо мной. — Вест… Малыш. Послушай меня. Может, для тебя это и странно, для вашего мира и так далее, но у нас нет большего счастья. Поэтому, да. Я нашёл тебя. Девочка моя, конечно, я хочу детей. Послушай, я знаю, что для тебя это не простой вопрос, поскольку ты никогда не думала об этом. Но не сейчас, так потом. Ну посмотри же на меня, наконец? У меня такое впечатление, что я разговариваю с твоим затылком, — последнюю фразу он скорее проворчал, возвращая меня на грешную землю, и не давая отвлечься на игнорирование его сентиментальной тирады посредством совсем не радужных мыслей. Только вот уж не знаю, хочу я на него сейчас смотреть или нет? И вообще. Ну почему нужно говорить об этом сейчас? Но глаза я послушно подняла и, не выдержав выжидательного взгляда, устало потёрла лоб. — Фи. Я, правда, не уверена. Сам подумай, ну какая из меня мать? Как-то я себя в такой роли совсем не могу представить. И потом… — Подожди. Я же не говорю прям сразу. Мы вернёмся к этому разговору, хорошо? На это нужно время, у нас оно есть. Просто подумай об этом. Не сейчас, так через год, два или пять, мы просто вернёмся к этому разговору. — Я, конечно, подумаю, но не могу ничего обещать. Фи, я человек. Чёрт его знает, возможно ли это вообще. Я лично сомневаюсь. И потом… сколько на самом деле у нас времени? Через сколько я начну стареть? У него в запасе ещё сотня лет, да ещё и с лишаком, а у меня? Лет двадцать до климакса? Чёрт… — Возможно. Есть у меня один знакомый… Ты даже не представляешь какой был скандал. Возможно? Да… и что из этого выйдет? Генетическая мутация? Я сделала скептичное лицо, пытаясь без слов заставить его говорить подробнее, потому что я, вообще-то, ни черта не поняла. — Если не было подобных браков, это ещё не значит, что… ну, в общем, были и раньше дети от несколько нетрадиционных союзов гномов и людей, и поверь мне, вполне нормальные дети получались. Люди и без отклонений, если ты об этом. Об этом обычно не говорят, но это не значит, что такого никогда не было. Вот тут я присвистнула. Да уж. Вот уж странная генетика в Средиземье. Блин. Ну и тема. Не знаю я… Что думать даже не знаю, не то чтобы что-то там на эту тему решить. — Просто дай нам шанс. Не сразу, но потом, — улыбнулся Фили, вставая, и потянул меня к себе, поднимая со стула. Сначала он прижался губами к моей руке, которую всё ещё держал в своей, а потом отпустил, кладя ладонь мне на спину, потянулся, мягко прижимаясь к губам, и сразу отстранился. — Фили, — выдохнула я. — У нас не так уж много времени на самом деле… Судя по его взгляду, он понял, что мне пришло в голову. Немного грустно, но мягко и спокойно улыбаясь, он притянул меня к себе, крепко обнимая. Уф. Вот теперь я даже не усну. Буду всю ночь маяться этими дурацкими вопросами. Не зная, куда себя деть, я зарылась носом ему в шею. — У нас его столько, сколько ты сама решишь. А я всегда буду рядом. Ты же знаешь. Так уж вышло. Поэтому не пытайся от меня сбежать. Всё равно найду, — фыркнул он, теребя пальцем за моим ухом, пытаясь успокоить. Романтик хренов… Но, блин, как же всё же всё это запутанно. И почему так? Почему не иначе? Почему я вечно должна сталкиваться с какими-то препятствиями и… пока что мозг выдавал мне одну проблему за другой. То время, совсем уж ограниченное, то, вот, дети, то миры, причуды генетики… Это, кажется, для меня чересчур. Я могла бы быстро принимать решения в бою, в каких-то нестандартных ситуациях, а когда дело касается брака, отношений и прочего… я совершенно не знала, что мне делать, что говорить и как, вообще, выкручиваться из всей этой байды. При этом совсем уж не хотелось портить ему настроение. — А теперь перестань думать слишком много, — мягко шепнул гном, поворачивая голову и целуя меня в щёку. — Этот вопрос вполне терпит, хотя бы до дома. — Не самая простая задача после таких разговоров, — проворчала я в ответ, не испытывая особого желания отстраняться. Но всё же… А вообще, сколько времени-то? Блин, уже за полночь. Хрень какая-то, а во сколько мы приехали? Я села обратно на стул, закуривая. У меня сейчас от количества вопросов просто лопнет голова. — Потом спать? — уточнил усатый, снова садясь передо мной на пол и складывая у меня на коленях руки. — Наверное, не знаю пока. Слишком много всего бродит по моей голове, чтобы вот так запросто заснуть. Тем более завтра в ночь, так что, лучше я попозже лягу и попозже встану. И тебе то же самое советую. — Я подумаю. Или мы можем просто посмотреть кино. Но делать сейчас что-то или обдумывать — не самая хорошая идея. У тебя вид, будто ты неделю бродила по лесу. Я глянула на него, как на психа. Из какого такого леса? И, между прочим, это он виноват, что я такая растрёпанная. Нечего было меня вниз головой тащить! Но он так мило улыбался, что сердиться на него было невозможно. Ну откуда ж ты такой свалился, белобрысый манипулятор, а? Всё-таки это всё было странно. В смысле, эти отношения. Он всегда был мягок и шёл на уступки, но потом, оглядываясь на его действия и то, что он говорил, я понимала, что… это не то чтобы манипуляция, он просто давал мне иллюзию того, что веду я. А на самом деле, умело выруливал мои мысли в нужное ему русло. И как у него только так получается? Когда вопросов в моей голове стало больше, чем та способна была вместить, мозг отключился. То есть вообще все мысли из головы ушли. И хорошо… а то я свихнулась бы от таких раздумий. Прискакал волк. Жрать, наверное, хочет. Только сейчас подумала, что надо бы его куда-то сплавить. Вариант был только один — на дачу, но везти его туда кто будет? Чёрт, нужно было, наверное, его туда на неделе отвезти. Ладно. Пусть тут остаётся, оставлю ключи соседке справа. Она хоть более-менее адекватная. Как раз гулять утром пойдём… Да и с Буськой ему играть было интересно. И хозяйка не пугалась волка. Накормив голодное животное, которое непонятно почему не выползло раньше, я прихватила из комнаты футболку и направилась в душ, оставив Фили стелить, и вообще, я думаю, мне нужно какое-то время наедине со своими мыслями. А лучше вообще без мыслей, а то и правда лопнет. — Как помоешь голову — позови, я всё-таки отстригу тебе концы, пока хуже не стало, — неожиданно ляпнул Фили, едва я собиралась свалить. Эм, ну ладно. Вообще-то, это сильно напоминало почти полную семейную идиллию, было даже страшно подумать, что будет дальше. Понятно ведь, что дальше всегда только хуже… Бррр. Хотя… Должно же хоть когда-то устанавливаться спокойствие? Невозможно постоянно бежать, бежать, бежать… и сражаться. Мне нужна передышка. Длительная спокойная передышка. Приключения очень утомляют. Особенно когда они, как у меня — постоянно.

***

Меня разбудил звонок телефона. Но в тот момент, когда я всё-таки нашла трубку, он звонить уже перестал. Справедливо рассудив, что ежели кому надо — перезвонят, я снова попыталась провалиться в сон, даже не открывая глаза. Только вот что-то меня смущало, но что, я не смогла понять сразу. И это не давало мне покоя, как назло. Пришлось открывать глаза и искать причину своего неудобства. А раз так, то надо вставать. Всё равно дела надо доделать, а там, если время будет, то ещё с часик подрыхну. Но на первый взгляд всё было нормально. Только Фили во сне съехал куда-то вниз, уткнувшись носом мне в бок, и храпел, посылая какую-то странную вибрацию по коже. Это, скорее всего, меня и смущало, причина неудобства была найдена. А ещё… сам-то он съехал, а вот широкая лапища лежала у меня на груди… под футболкой. И как это называется? И как теперь спать? Неожиданно храп прекратился, и Фили, оторвав нос от моего бока, поднял голову, открывая глаза. — Доброе утро, — проворчал он. — Ага, лапу убери, будь добр, а то я так выбраться не могу, — отозвалась я, зевая. Он сначала не понял, о чём я, а потом медленно убрал лапу, сместив её мне на бок. Если так, то мог бы оставить там, где она лежала, но, вообще-то, я собиралась выбраться из кровати. — Фили, я попросила лапу убрать, чтобы я могла утащиться умываться. А не потому, что она мне именно на этом месте мешала, — фыркнула я. — Давай-ка, выпускай меня, пока я обратно не уснула. — Рано ещё. — Нет, если хочешь — спи дальше. А мне в любом случае надо встать. Снова раздался звонок телефона. На этот раз я нашла его относительно быстро. — Да? — О, ну наконец-то, до вас не дозвонишься! — Мама звонит. — Мы спали, — буркнула я. — Оно и видно. Жаркая ночка? — Мама! — У меня даже сразу глаза открылись. Нет, определённо у моей мамы нет такого барьера, как у большинства родителей. Подкалывать меня на постельную тему стало для неё любимой забавой. Знает же, что ничего такого мы не делаем! — Ладно-ладно, — хихикая, ответила маман. — Я приеду через пару часов. Ждите. О, вот и вопрос с Добби и решился. Очень вовремя, однако. Проворчав, что мы её ждём, я бросила трубку, упав затылком на подушку. — Что она опять такого сказала? — поинтересовался усатый переползая на подушку. — Ничего особенного, опять прикалывается. Выпускай давай, развалился, понимаешь ли. — Ну иди. Вернёшься или встаём? — Встаём. Потом ещё завалимся. Ленка к часу подъедет. Он кивнул, напоследок проводя ладонью по моему животу, мягко вдавливая в кожу пальцы, перевернулся на спину, закинув руки под голову. Его, вообще, на всякие такие мелочи тянуло в последнее время, видимо, выдержка всё же не железобетонная. Но куда хуже то, что сдающая выдержка у него подрывала мою выдержку… куда менее железную. Я фыркнула и потянувшись, скатилась с кровати, почти шлёпнувшись. — Не ударилась? — Ниет, — искривив слово, хмыкнула я. — Я бронебойная. Но у меня до сих пор огромное желание остаться дома и не ехать ни на какое «Нашествие». И вообще. Там народу будет опять… эх. Ну да ладно. Зато ты хоть что-то, кроме города и дачи, увидишь. — Осталось не так уж много времени. Не передумала ещё? — Я тебе передумаю. Хорош меня этим вопросом изводить, а? Если я остаюсь, то и тебя никуда не пущу. А у тебя там, спешу напомнить, брат шебутной и дядька склонный к безумию. Кстати, чё там с камнем этим? Как-то я поздно о нём вспомнила, — почёсывая макушку, я поднялась с пола, отыскивая домашние шорты. — Заперли в шкатулку, отдали Балину. Ну он и спрятал куда-то. Никто кроме него и не знает куда. И ничего такого подозрительного за несколько месяцев, что я там был, не заметил. — Хоть это радует. Короче, Склифосовский. Мы вроде всё решили или нет? Если хочешь остаться — так и скажи. — Я не хочу. Но я же обещал не указывать тебе, что делать. — Ну, пока и не указываешь. Так, ладно, я пошла ставить чайник. Поднимайся давай, раз проснулся. Фили рассмеялся и потянулся. Ну, блин, кот, а? Я развернулась и ушла ставить чайник. Нельзя мне на него смотреть, когда он что-то подобное делает. А то мыслишки всякие в голове появляются. Неприличные. Маман притопала через час, притащив пакетов пять из Макдака. Видимо, готовить ей было лень. А эта гадость по пути стоит. Ну ладно. Есть у него недостаток конкретный… Желудок вроде полный, а есть всё равно хочется. В общем, не знаю я, как Фили на это дело отреагирует. Зато как Добби прыгал вокруг мамы. Да-да… Волку очень нравилась макдаковская картошка. Ненормальное животное. И вообще, где это видано, чтобы волку нравилась пересоленная картошка? — Что, ребята, сегодня уезжаете? — спросила мама, пока мы уплетали то, что она притащила. — Да, Ленка за нами заедет, — ответила я, пытаясь понять, можно ещё съесть что-то или лучше не стоит… — Ты в кои-то веки не на своём велосипеде? — Мама! Как будто ты сама в молодости не ездила на мотоцикле. И нет, иначе меня оттуда не выпустят или придётся не пить в воскресенье, а ты сама знаешь, там в основном по пиву, чем по воде. Потому что в трезвом состоянии это пережить нереально, особенно по такой холодрыге. Мама расхохоталась, она и сама бывала раньше на «Нашествии», когда я ещё совсем маленькая была. Поэтому, скорее всего, представляла, что нас ждёт. А вот я… нет, я и раньше там бывала, но чтоб был дождь и холодно — первый раз… Ну, авось переживу… после многих недель в зимних горных перевалах… К тому же у меня есть прекрасная грелка. Фили молчал. Он просто не знал, что его ждёт. Опустив пару шуточек на тему «мало не пейте», и попросив привезти ей футболку, маман удалилась в длительный эмоциональный круиз по волнам горячей воды в маленькой ванной. — Странная еда, — расстроено выдохнул гном, когда еды не осталось вовсе. — Запихивать уже некуда, но есть не расхотелось. Почти цитата. Я пожала плечами и утопала собирать рюкзак. Точнее, запихать туда то, чем, скорее всего, даже не воспользуюсь. Поэтому я надолго подвисла, пытаясь рассудить здраво, что мне действительно может пригодиться, а что нет. В прошлый раз, если мне память не изменяет, то я почти все привезла обратно, как было. — О чём ты так нервно думаешь? — Ни о чём. И я не нервничаю, я пытаюсь понять, что действительно стоит взять, а что нет. А ведь это всего три дня. Чёрт. — Мы можем вообще ничего не брать. Это всего три дня. — Ну, прям вообще ничего — не получится, но как в первый раз я, конечно, больше не поеду, — хмыкнула я. — А как вы ездили в первый раз? — Мы набрали кучу всего. И еды. В результате я вернула всё это домой. А сейчас ещё и холодно. Поэтому нет смысла тащить что-то из одежды, а еду можно купить прям там, и она куда вкуснее и полезнее, чем доширак. Он покачал головой. Да… о том, что это такое он уже тоже успел узнать. Реклама — это вещь такая. Хмыкнув, я бросила в рюкзак футболку, смену белья и рубашку на случай, если всё же хоть немного потеплеет. А в остальном я поеду. Всё. Вопрос решён. Фили, вообще, в этом плане легко… он не мёрз, как я. Но вещей на смену я ему запихнула. Хозяюшка, блин, мать мою. Когда мама освободила ванну, Фили плёл мне косы. Честно говоря, я забила на общественное мнение. Там обычно такой народ шастает, что на меня внимания никто не обратит. По сей причине я и позволила ему в первый раз за всё время пребывания здесь убрать чёлку назад. Это, правда, не давало мне покоя, но что поделать… комплексы. У гнома было своё мнение на счёт моих комплексов, и он, соответственно, его периодически высказывал, но что поделать? Я, вообще, далеко не всегда его понимала. Всё-таки очень многие понятия отличались. В мирах, том и этом, да и у гномов свои понятия, у людей — свои. И то, что ему казалось понятным, совсем не всегда казалось понятным мне, а то, что для меня было элементарно — он не понимал в принципе. Да и разница эта… в возрасте была странной. Вроде иногда по его поведению можно было сказать, что он едва ли старше меня, но прожитые года всё равно оставили свой отпечаток, хотя он и намекал постоянно на то, что гномы взрослеют куда дольше, чем люди, опять же в связи с тем, что живут дольше, но всё равно. Мне не всегда было понятно, за что он меня любит. Мало того что я человек всё-таки, так ещё и вредная, мелкая, с кучей комплексов, странным взглядом на жизнь… но вот за что-то любил, и наверное, я должна это просто принимать с благодарностью, а я тут ещё выделываюсь. Но вот такая фигня у меня, не могу я не думать и не переживать. — Что делаете, дети? Ага, а один «ребёнок» старше её в два раза… Но как-то мне не хотелось думать, что Фили будет осенью восемьдесят четыре… ну вот смущало меня, ничего не попишешь. Лучше уж, вообще, об этом не думать. — Да вот, не видно, что ли? Я лично балдею! — довольно выдала я. Я начинала подозревать, что волосы — моя слабая сторона. Потому что я получала какое-то странное совершенно нереальное удовольствие от того, как Фили плёл мне на голове, что ему вздумается. Может, у меня на голове эрогенная зона? Прям сейчас я просто балдела, как ловкие, несмотря на размеры, пальцы перебирают мои волосы. — Не вертись, Вест, криво получится, — проворчал Фили, заставляя меня замереть на некоторое время. — Вижу я, — ответила маман, разваливаясь на Наташкиной кровати, на которой та, конечно, не спала. Ей показалось, что три человека в маленькой комнате — слишком много и переехала к маме, но всё равно эта кровать оставалась её, мы на неё не лазили, а маман она была удобна, чтобы наблюдать за чьим-то поведением, я так подозреваю, что за моим. Зачем я ей только сказала, что мы до свадьбы терпим? Теперь она вечно смотрит на меня с насмешкой… Бляяя… — Итак, как вы собираетесь веселиться на фестивале? Вот ведь не даёт ей покоя этот вопрос, а? — Как, как? Как обычно. Я буду буянить, а вот этот будет за мной следить, — хмыкнула я, закрывая глаза. — Правда ведь, Фи? — Правда, правда, — отозвался гном, не отрываясь от плетения очередной косы. По-моему, он какой-то не особо довольный этим фактом. Ну да ладно, приедем — пусть развлекается. В конце концов, когда ещё выдастся шанс вот так просто потусить без оглядок на всякое безобразие? А про «следить» я просто из вредности выдала. Главное, чтобы он это не воспринял всерьёз, а то устроит мне… Позвонила Ленка, уточняя, встали мы уже или нет, обещала заехать пораньше, а потом уже мы вместе будем ждать её Дэна, который на эти выходные будет нашим водителем и спросила, что брать из крепкого. Я, конечно, сомневаюсь, что нам всем дадут парковочные браслеты, но их же можно снимать и надевать, главное, правильно сунуть палец, пока на тебе их запаивают, а пить крепкое можно только на парковке… если протащим. Ну ладно, разберёмся. Прямо сейчас у меня не было желания пить, но мало ли, вдруг проснется. Кстааати, а что будет если напоить Фили… скажем, как в Ривенделле? Просто ради интереса, а то себя-то пьяную я видела, а его нет. Любопытно же. Маман ушла отдыхать, пока я разговаривала. Фили как раз закончил плести, закрепив всё это безобразие заколками, сохранившимися с Битвы. Когда я положила трубу, мне хотелось кого-нибудь покусать. — Фи? — Да? — Я пошутила насчёт следить. Развлекайся. Там много народа шастает. В основном панки. Им и змеи — вкусно. — Про змею я, конечно, пошутила, но не так уж сильно преувеличила. — Есть на что посмотреть. — Я понял, малыш. Слушай, а насколько там всё… — Ну… там будет много тех, кто разукрашивает своё лицо, ходит наполовину голый и, вообще, странноодетый. Не исключено, что мы встретим косплей на Гэндальфа. — Ты всё ещё не хочешь включать тот фильм. — Нет! — Я тяжело вздохнула. — Фи, пойми меня правильно, это не то, что ты хотел бы увидеть. И совсем не то, что я хотела бы пересмотреть. — Почему? Ну как ему, блин, объяснить-то? — Потому что там всё закончилось не так, как в нашей реальности. И я… в общем, мне самой тяжело принять некоторые вещи. И то, что в какой-то из реальностей всё могло произойти именно так… в общем, это очень сбивает с жизнерадостного настроя. Особенно твою смерть, придурок, перестань навевать на меня эти мысли. — Всё так плохо? — Для меня и тебя — да. Поэтому давай обойдёмся без него? Если ты настаиваешь, я, конечно, включу, но сама смотреть не стану, — ворчливо сдалась я. — Не нужно. Если ты говоришь, что не стоит, я верю. Просто мне было интересно узнать причину, — мягко отозвался гном, прижимаясь губами к моей шее. — Ты хотела часик подремать. — Думаешь пора? — фыркнула я, смотря на часы. Время уже семь, но у нас его ещё дофига… — Зная твой часик, — фыркнул он. — А сам? — Вест, я могу трое суток не спать вообще, ты же знаешь. — Ну и что? Мочь-то ты можешь, но оно тебе нравится? Фили расхохотался, я явно попала в точку. Нет, не спать три дня и я могу. Но оно мне надо? Нет уж. Я лучше высплюсь, потому потушу, а потом ещё раз высплюсь. — Ложись, если действительно хочешь немного поспать. Я переползла, а иначе и не скажешь, на свою часть кровати, не стала ни стаскивать шорты, ни брать подушку. Так сойдёт. Филька переполз на свою сторону, перетягивая меня на себя. — Ты же не будешь вредничать? — На счёт чего? — Этого, — хмыкнул он, явно смеясь надо мной, и потянулся, целуя, едва касаясь и тут же отстраняясь, чтобы тут же прижаться снова на миллиметр в стороне. Я выдохнула, чуть ли не хмыкая, и, слегка отодвинув пальцами мешающиеся мне усы, повернула голову, проводя языком по его нижней губе. Вот взял моду дразниться. Я тоже умею. — Как же твои усы мешаются, — фыркнула я. — Фи? — Да? — Перестань меня дразнить? — лыбнулась я, дёрнув его за ус, который всё ещё держала в руке, чтобы тот не мешался. — Ну, ты же меня дразнишь, — ответил он, хитро улыбаясь. — Я? Я дразню? Это ты начинаешь! Я, вообще, стараюсь держаться подальше, боясь, что у меня нервы сдадут. Инициатор всегда ты! — тут же наехала я, почти смеясь. — Вот как… — хмыкнул он, переворачивая меня на спину и нависая сверху. Это, вообще, было не в тему, потому что мама всё ещё могла зайти обратно. Но чёрт… Я потянула его за косицу, целуя, потому что терпеть не было сил. Надеюсь у него на этот раз больше терпения, как обычно. Ммм. Фили при этом явно слегка смеялся, гладя мои щёки большими пальцами, всё ещё дразнясь и не позволяя хоть как-то углубить поцелуй. Засранец белобрысый. Но ему это быстро надоело, видимо, у него тоже есть какие-то границы терпения, хотя иногда мне казалось, что ему вообще не страшно. Но иногда я понимала, что это не так. Просто он мог себя сдерживать. Но… чёрт, у меня много чего было. И я не могу сказать, что никто никогда не смотрел на меня так, как он, но… что-то, наверное, было в этих эмоциях. Они куда больше заводили, чем всё, что я знала раньше. Может, и правда, всё дело в чувствах, а не в химии? Когда поцелуй прервался сам собой, я не удержалась и потёрлась носом о заросшую щёку, улыбаясь. И куда от него деться? Странное ощущение. — Нежничаешь? — смеясь, спросил гном, зная, что обычно от меня такого не дождёшься. — Захотелось, — ответила я, потянув его обратно на себя, и чмокнула всё в ту же щёку. — Всё это совсем иначе, чем я себе когда-то представляла. Но если так будет и дальше продолжаться, то, поверь мне, ты получишь не хило так по ушам. На него это не произвело впечатления. Я ему и без того по десять раз на дню обещала уши оторвать. Видимо, нужно думать новую угрозу. Но я не успела. — Это так забавно, когда ты злишься по этому поводу, — фыркнул он, снова втягивая меня в поцелуй. Вот ведь… зараза, а? Но сил сопротивляться я в себе не нашла. Мне и самой смешно было. И смех и грех, блин.