125. Сюрприз!
24 апреля 2015 г., 20:20
Дни проходили за днями, недели за неделями, месяца куда-то благополучно улетали… В результате прошло больше года со дня свадьбы. Куда только время уходит? Я лично так и не поняла. У меня складывалось впечатление, что оно просто пролетело мимо меня, помахав хвостиком на прощание. Что ж, может, оно и к лучшему, что год прошёл так быстро. Всё-таки для меня он был слишком тяжёлым. Ко многому пришлось привыкать, во многом разочароваться и многому научиться. Оказалось, что всё не так уж и просто. Впрочем, я не жаловалась. У моей жизни было куда больше плюсов, чем минусов.
На работу я вернулась спустя две недели после праздника, когда мы с Фили вернулись. Дошли мы почти… да никуда мы не дошли за такое время. Просто прошлись туда-обратно вдоль Быстротечной. Ничего особенного, зато без всякой суеты и посторонних глаз, ушей и ртов. Слухами Эребор полнился… И давать сплетникам очередной повод открывать их рты очень не хотелось. Но в кузнице проработала я не так уж и долго. Дис дала мне немного времени привыкнуть, а потом всерьёз взялась за моё обучение. И не только языку.
— Сама понимаешь, и для тебя, и для Фили будет лучше, если ты будешь знать, как работает эта система, — говорила она.
Я закатывала глаза первое время, а потом поняла, зачем всё это нужно. В Эреборе существовала целая система власти. Помимо короля, принцев и главного советника, ещё были советы того и советы сего. И они не всегда были за нововведения. А порой споры из-за всякой ерунды и вовсе шли неделями. К тому же, сдаётся мне, далеко не все были в принципе довольны правлением Торина. Просто у них зубов не хватало устроить переворот. И нужно было следить за тем, чтобы эти самые зубы не выросли. Но кусаться они пытались и ещё как. А уж какие слухи ходили… особенно про меня любимую. Зря я, наверное, им нахамила при знакомстве.
В общем, при таком раскладе прошлось пожертвовать работой, потому что на неё времени катастрофически не хватало. Да и без неё дел хватало. Это только в сказках принцессы ничего не делают. В реальности же обязанностей ничуть не меньше, чем у обычного человека. Только достаточно специфических и мне пока непонятных. Первые женщины государства они как начальство: нужно везде успеть и всё посмотреть, и на всё кивнуть. Я очень отдалённо понимала критерии, но я же только учусь. Хотя, мне всё это совсем не нравилось. Я бы предпочла вернуться к наковальне. Она была мне ближе, понятнее и рядом с ней не нужно было ни о чём думать.
Но дни далеко не всегда были загружены. В данный момент я сидела на столе в нашей с Фили комнате и болтала ногами в воздухе, уплетая булочку с олениной. Не знаю, как их сделали, но было определённо очень вкусно. Сегодня я так и не смогла нормально пообедать, хотя времени свободного у меня и было навалом, поэтому и утащила с кухни целую тарелку. В последние недели две меня непривычно пробивало на покушать, особенно по ночам. Возможно, это потому, что энергии я тратила много, а вот поесть иногда забывала. Пару раз я пробиралась тайком на кухню, где предупредительные гномки всегда оставляли мне (и не только мне) что-нибудь вкусненькое. А потом Фили меня спалил и, как следует надо мной поржав, предложил запасаться на ночь заранее. Я обиделась и больше на кухню не ходила… но потом всё равно не выдержала и последовала его совету. Теперь у нас в комнате всегда были какие-нибудь вкусняшки. К сожалению, аппетит от этого никуда не ушёл.
Я понятия не имела, чем мне сейчас заняться. Вообще-то, уже было достаточно поздно для того, чтобы искать какое-то важное занятие, но я настолько отвыкла от того, что сижу в одиночестве… Фили не было в Эреборе, он уже четыре дня пропадал в Дейле вместе с братом по каким-то торговым делам, обещал вернуться как только, так сразу, но предупредил, что, скорее всего, это будет день на пятый-шестой. То есть послезавтра. Или завтра, если ему очень повезёт. Первые две ночи я провела спокойно, а потом начались проблемы. Но… отдыхать друг от друга тоже иногда надо. И всё равно мне было непривычно одиноко. Ко всему прочему волчонок совсем нас покинул. Ему больше нравилось жить на воле, поэтому забегал всё реже и реже. В последний раз я видела его, кажется, в начале весны… А скоро уже зима придёт. Я только надеялась, что у него всё хорошо. Но прямо сейчас я жалела, что его нет. Комната казалась слишком тихой и пустой. Грустно и печально. Но ложиться спать прямо сейчас мне совершенно не хотелось, поэтому я всё ещё болтала ногами, сидя на столе и задумчиво глядя на булочку. Я не могла вспомнить, какую по счету ела. Вообще-то, меня начинало подташнивать… наверное, я всё-таки дошла до предела вместимости моего желудка.
Неожиданно дверь, скрипнув, открылась, Фили ввалился внутрь, сваливая в угол мешок. Он был пыльный, чумазый и очень уставший, но при этом радостно улыбался. Вот это сюрприз… Я спрыгнула со стола, фыркнула, с разбегу подпрыгнула, зная, что Фили меня легко поймает, и звонко чмокнула его в нос. Блин, ну точно пыльный. Гнал, небось, как сумасшедший. И, чёрт меня дери, как же я, оказывается, соскучилась. Белобрысый весело расхохотался, перехватывая меня удобнее, и потянулся, мягко целуя. Мурлыкнув, я ответила на поцелуй, зарываясь обеими руками в мягкие, но грязные пряди на его затылке.
— Я готов терпеть подобные поездки, если ты будешь каждый раз меня так встречать, — выдал он.
Я фыркнула. Думаю, это было бы весело. А вообще, я только что удивила саму себя. Но я так соскучилась.
— Ты же сказал, что сегодня, скорее всего, не успеешь, — вместо ответа поддела я.
Мне не нравилась идея расставаться так надолго. А то всякие мысли дурацкие в голову лезут. И без того жизнь у нас далеко не спокойная была: на Торина за год было совершено пять покушений, на Фили два. Я догадывалась, кто за этим стоял, но пока ничего поделать не могла… Хотя, свои подозрения Торину и высказала. Но без доказательств это были простые подозрения. И мне было беспокойно, когда я не видела белобрысого слишком долго. Мало ли, что может случиться.
— Мы закончили раньше, и я решил, что проводить в городе ночь — последнее дело, если я успеваю добраться сюда не слишком поздно, — улыбаясь, ответил он, хмыкнул и зарылся носом мне в шею. — К тому же я соскучился.
Он выдохнул, прошёл по комнате и посадил меня обратно на стол. А потом обхватил обеими руками моё лицо и сладко долго целовал, будто навёрстывая сразу за несколько дней отсутствия. Отстранилась я нескоро, когда поцелуй стал уже не просто приветственным. Фили урчал в поцелуй, гладил ладонями мои ноги, вжимая меня в стол. Мозг медленно, но верно отключался. Я ничего, конечно, против не имела, но ему бы помыться и поесть… с дороги-то. И с каких это пор я такая заботливая стала?
— Топай мыться, — сказала я. — А я раздобуду тебе, так и быть, поздний ужин.
Я дёрнула мужа за болтающийся ус и улыбнулась, поймав его помутившийся взгляд. Вот что значит несколько дней не виделись. Протянув руку, я поскребла его по щеке. Не могу сказать, что мне не нравилось, когда он на меня так смотрит. Даже наоборот. Очень хотелось на всё наплевать и отодвинуть на потом, но при слове «ужин» у Фили заурчало в животе, что заставило меня и вовсе расхохотаться. Нет, придётся топать и раздобыть ему что-нибудь покушать. Белобрысый улыбнулся, видимо, для него такая реакция желудка тоже была неожиданной.
— Ты просто сокровище, — выдохнул белобрысый мне в ответ, прижимаясь губами к кончику носа.
— Да, да, я знаю, — фыркнула я и сползла со стола, игнорируя кружащуюся голову. — Я быстро, так что сильно там не разомлей. А то остынет.
Отправив Фили купаться, я потопала на кухню, надеясь, что на этот раз там найду что-нибудь посущественнее булочек. На кухне не было ни души, поэтому мне никто не помешал её немного разорить. Но я старалась закончить побыстрее, на кухне пахло едой, и мой переполненный желудок не мог этого простить. Меня начинало мутить, и я постаралась побыстрее смыться, набрав всего понемногу. Хотя, что-то мне подсказывало, что даже для Фили тут многовато. Но это неважно. Зато на утро останется, если что.
Я ни о чём не думала, насвистывала про себя весёлую песенку. С приездом белобрысого грустить резко расхотелось. Всё-таки что ни говори, а этот оболтус умеет поднять настроение. Уже подходя к нашему коридору, я увидела Фили. С его расплетённых волос капало, но он этого совсем не замечал, ругаясь с одним из членов Совета. Ну вот… только этого не хватало. А у меня ведь только-только настроение поднялось, а? В любом случае нужно отсюда вытаскивать усатого, пока он в пух и прах не разругался с этим типусом. У него после этого точно испортится настроение и аппетит.
— Здрасте-мордасти, — сказала я, подойдя ближе, намеренно их прерывая. — Уважаемый, я надеюсь, вы не будете спорить с тем фактом, что сейчас уже довольно-таки поздно? Вы не могли бы оставить все разговоры до завтрашнего утра?
Гном натянуто улыбнулся. Я не помнила, как его зовут, но прекрасно помнила, что он меня терпеть не может. И на счёт покушений… я тоже думала на него. Другое дело, что доказательств у меня нет. А сейчас он стоял и смотрел на меня свысока. Забавно, наверное, учитывая, что я его почти на голову выше. Но вообще-то, я бы сказала, что он меня уже мысленно расчленил раз пятнадцать. Хотя… я уже тоже пару раз у себя в мыслях снесла ему голову, так что... А на взгляды мне было пофиг. Пусть хоть каждый день так смотрит. И не с такими дело имели.
— Доброй ночи, принцесса. Вас, судя по всему, не учили, что когда говорят мужчины, женщина должна молчать, — усмехнувшись, сказал он.
Ещё один шовинист. Мысленно прочитав ему лекцию, зная, что если хоть слово из неё скажу вслух, то это обернётся против меня и никак иначе, я закатила глаза. Увы… вот когда его на чем-нибудь поймают, то я ему припомню каждое слово! Каждое грёбаное слово в мою сторону или в сторону тех, кого я люблю или даже просто уважаю. Ненавижу шовинистов!
— Кому должна, тому прощаю, — отрезала я. — Доброй ночи.
Гном скривился, будто я его книгой по голове ударила. Ему явно не нравилось, что я его не боюсь и даже не опасаюсь. Не удивлюсь, если он и мне какую-нибудь пакость придумает. Но да ладно. Переживу. Однако спускать его неуважительное обращение с женщинами я не намерена. Тем более что имела на это полное право. Это людская фишка «Мужик главный». Гномы же уважали женщин, чуть ли не почитали, ведь женщин-гномов очень мало, и подобные слова от этого народа можно было услышать очень редко. И только если женщина реально разозлила какого-то близкого в кровном смысле мужчину. А тут… Я упёрлась взглядом в этого типа. Даже не знаю, чем бы это всё закончилось, если бы не белобрысый.
— Доброй ночи, Дави, увидимся на завтрашнем совете, — жёстко прервал Фили это безобразие.
Он обнял меня за плечи, кивнул гному и подтолкнул мою тушку в сторону коридора, попутно забирая у меня поднос с едой. Вид у него был не самый мирный и очень серьёзный. Значит, разговор был не самый приятный, а последние действия гнома и вовсе довели белобрысого до ручки. Фили терпеть не мог, когда на меня кто-то наезжал. И его иногда даже раздражало, что я могу и сама справиться. Я над этим частенько хихикала про себя, но всё равно его забота грела где-то глубоко внутри. Хороший он у меня всё-таки. В душе сама собой вспыхнула нежность.
Но всё же, мне не давало покоя, что обычно спокойный Фили говорил на повышенных тонах. Это случалось так редко, что становилось поводом серьёзно задуматься. Что же этот наглый гном ему такое сказал? Но пока мы не окажемся в комнате, говорить об этом не стоит. Не зря же говорят, что и у стен есть уши. Тут они были. И их было очень много. Зато в комнате можно было чувствовать себя хоть в относительном спокойствии. Благо, «жучков» в этом мире не было. Хотя, кто знает какие средства можно было использовать?
— И что он хотел от тебя посреди ночи? — спросила я, запирая дверь на оба засова.
А в том, что тот тип что-то хотел, я не сомневалась. Наглости ему не занимать. А положение развязывало ему руки. Член Совета как-никак. Только зачем ему всё это? Всё-таки Торин — отличный король. Не думаю, что кто-нибудь другой справится лучше. Хотя… наверное, во всём виновато это дурацкое золото. Уж очень любят некоторые этот проклятый металл и ради него способны на многое.
— Результаты поездки. Но он их не получит до завтрашнего собрания. Ни к чему давать ему время на разыскивание вещей, к которым можно придраться, — ответил Фили, падая в кресло.
Я почесала в затылке и села на кровать. Мда… Лишь бы к чему-нибудь придраться. Может, он сам по себе такой склочный? Зависть, жажда наживы… Что ещё сюда можно приписать?
— А зачем ему вдруг понадобились эти сведения посреди ночи? — спросила я.
— Пока мы были в походе, в Эред Луин командовал Совет. С ним во главе. Видимо, он ещё не привык, что король вернулся.
Власть, значит. Дорвался и теперь не может простить Торину, что тот вернулся и снова сидит на троне. Тоже глупость страшная, но… он не один такой. Увы, такие были, есть и будут всегда. Другое дело, что это не лечится, если не ушло сразу. И этот тип не остановится. Хотя я и сомневаюсь, что он добьётся хоть чего-то. В Синих горах сейчас правит другой род, они точно не станут пускать этого члена Совета обратно, у них и своих навалом, а тут… Торин жив, у него двое наследников, ко всему прочему есть Даин относительно недалеко, да и Балин тоже из рода Дурина… И даже беря в расчёт все покушения… всех не перебьёшь.
— Не думай обо всем этом, — сказал Фили, садясь рядом и убирая прядь волос мне за ухо. — Однажды он заиграется и попадётся.
Я совершенно не заметила, когда он успел расправиться с ужином. Наверное, сильно задумалась. Ну и ладно.
— И на его место придёт кто-нибудь ещё, — ответила я. — А можно я сейчас пойду и столкну его с лестницы, а? Никто ничего не увидит?
Свято место пусто не бывает. Почему-то среди хреновых личностей это правило работает куда чаще. Но столкнуть этого мудака с лестницы очень уж хотелось. Чтоб катился до самой нижней шахты.
— Ну, это будет потом. Но, вообще-то, так нельзя, сама должна это понимать, — ответил Фили, покачав головой… Усы во все стороны болтаются. — Будешь булочку?
Я тут о серьёзных вещах думаю, а он с булочками. Не могу я… тошнит меня уже от этих булочек. В прямом смысле, к сожалению.
— Нет, мне уже некуда, аж тошнит, — поморщилась я.
Так, о чём я думала? Ах, да… Ну почему нельзя решить всё так просто? Нужно всего лишь немного подтолкнуть. Никто же не узнает. А то этот тип всем нервы портит. Я повернула голову, чтобы сказать об этом и неожиданно вписалась лбом в лоб белобрысому… ой. Я громко охнула и потёрла пострадавшее место. У него что, тоже башка чугунная? Больно, блин. И я снова забыла, о чём только что думала. Фили рассмеялся, и я шлёпнула его по затылку. Надувшись, я забрала у него булочку и впилась в неё зубами. Хоть какая-то радость в жизни.
— Ты ешь в последнее время даже больше, чем я, — снова рассмеялся белобрысый.
— То тебе не нравится, что я мало ем, когда я много ем, тебе тоже не нравится. Ты уж определись.
Он ласково улыбнулся и погладил меня по спине. А потом потянулся, целуя в лоб. Не удивлюсь, если там будет шишка. Я стукнула его булкой, но он перехватил мою руку, откусывая не хилый кусок. Это что за фигня? Пока я смотрела на него, как на больного ребёнка, он осторожно обглодал хлебобулочное изделие по контуру моих пальцев. Это что за новая фишка такая? Но Фили это, кажется, не беспокоило, более того… развлекало. Он так хитро на меня смотрел. Я пнула его по ноге, отбирая свою булочку, и съела её, прежде чем этот обормот успел отобрать её обратно.
— Вредина, — фыркнул усатый.
— Сам такой, — ответила я, попыталась его снова пнуть, но не удержала равновесия и скатилась попой с края кровати, больно шлёпнувшись об пол копчиком. — Ой.
— Вот этого я не ждал. То что ты меня пытаешь побить, я понимаю, но себя-то зачем? — смеясь, спросил это болван, скатываясь на пол рядом со мной.
— Кого хочу, того и бью, — ответила я, не собираясь признавать свою же собственную неловкость. — Моя попа, захочу — в камин сяду.
— Не твоя, а моя, — хмыкнул Фили, вставая и поднимая меня с пола. — Не сиди на полу, он холодный.
— Не командуй мне тут. Раскомандовался, — проворчала я, впрочем, особо не сердясь.
Фили рассмеялся, подхватил меня одной рукой под колени, ловя под спину уже в тот момент, когда я падала. Я даже вскрикнуть не успела. А потом просто сгрузил меня на кровать. Я выругалась. От таких активных телодвижений мой желудок взбесился. Вылетела из комнаты я в мгновение ока. Чёрт, а ведь всё так хорошо шло, а? На выходе из уборной я наткнулась на обеспокоенного донельзя гнома. Напугала, блин.
— Что с тобой? — спросил он, обнимая меня за плечи и прижимая к себе.
— Беситься меньше нужно, — рыкнула я. — Ну или жрать.
«Или и то, и другое» — добавила я про себя. Меня всё ещё мутило, но, благо, не так сильно. Фили больше ничего не сказал. Довёл до комнаты, помог снять одежду и уложил в постель, забираясь рядом и крепко обнимая. Я бы, может, и устроила сцену на тему «Я большая девочка, могу и сама справиться», но у меня так адски кружилась голова, что это напрочь отбило у меня подобное желание. Я просто свернулась калачиком в любимых руках и уснула.
***
Засыпая, я надеялась, что утром от всего этого безобразия не останется и следа, но стало только хуже. Благо, Фили к тому моменту в комнате уже не было. Он, видимо, решил дать мне отоспаться и не стал будить. И хорошо. Мне бы совершенно не хотелось, чтобы он видел, как я бегаю до уборной каждый десять минут. Интересно, отчего это? Впрочем, я забыла об этом всём уже через час, когда всё благополучно прошло. И я расслабилась… а зря. Ох, зря я это сделала. Следующие несколько дней прошли спокойно, притупив мою бдительность, но всего через неделю тошнота по утрам стала нормой. И у меня появились смутные подозрения на этом основании, но я предпочитала об этом не думать. Ну мало ли… может, у меня отравление такое странное, или нервы, наконец, окончательно сдали. Но ещё через неделю появились кратковременные боли в груди. Вот тут меня и накрыло окончательно. Другого объяснения быть не могло… Почему? Ну вот почему до меня, тугодумки, сразу не дошло? Ведь все признаки налицо: и боль в груди, и тошнота по утрам. Скорее всего, совсем недавно, но всё же… Я стояла около двери и нервно подсчитывала числа… чёрт… подсчитать не получалось. Точнее, получалась задержка на пару недель, но не больше. Ну, ёклмн, почему я не следила за этим? Я потихоньку съехала вниз, скользя спиной по двери. Нет, я предполагала, что такое в принципе возможно, хотя до конца и не верила, что от таких смешанных браков. А тут… и ещё так быстро. Я в прострации уставилась в пространство. Мне стало страшно. Я встала и бросилась к выходу из комнаты. Выбегая за дверь, я едва не сшибла лбом косяк, но вовремя изменила траекторию, лишь слегка оцарапав плечо. Мне нужно было знать точно. А это мне может сказать только одна гномка. И лучше я спрошу об этом сейчас. Добираясь до покоев Дис, я мечтала, чтобы она сказала мне, что это всё чушь, и я только накрутила себя. Я без стука влетела внутрь, гномка посмотрела на меня и встала. Видимо, мои ошалевшие глаза её немного напугали. И я попыталась исправить ситуацию. — Здрасте, — сказала я. — Добрый день, милая, — улыбнулась она, но почти сразу стала серьёзной. — Что-то случилось? У тебя такой вид, что… Как сказать бы ещё… Блин… надо было сначала думать, а потом приходить… Я закусила губу, пожевала её, чуть не прокусила, а потом, не давая себе времени больше раздумывать, выпалила новость так, как пришло мне в голову: — Мне кажется, вы скоро станете бабушкой… Мне при этом захотелось или упасть в долгий и глубокий обморок, или провалиться сквозь пол. К сожалению, второе было в принципе невозможно, а первое трудноисполнимо. Дис сначала серьёзно на меня посмотрела, а потом расхохоталась. Да уж… не такой реакции я ждала. Немного успокоившись, она встала и подвела меня к кровати, сажая на неё. — И ты только сейчас об этом узнала? — спросила она, улыбаясь. Что значит «только сейчас»? Так она знала? А что, все вокруг уже знают? Как так? Нет, ну это уже ни в какие ворота! Я едва не сползла вниз… — Так… как… вы… Я путалась в словах, не зная, как выразить свои эмоции. Это же… Чёрт, как это называется? Почему я всегда обо всем узнаю в последнюю очередь? Как так вышло, что я… нет, как вышло, что я оказалась в таком… поистине интересном положении, я понимаю, контрацепции в Средиземье не было, а мужа я всё-таки люблю… а вот как так вышло, что я очередной раз не поняла, что со мной происходит… Да ещё и все вокруг, похоже, догадались раньше меня… Наверное, вид у меня сейчас был тот ещё. Я была настолько шокирована, что просто сидела, тупо пялясь в пространство перед собой. Дис налила стакан воды и сунула его мне в руки. Я едва его удержала, настолько задумалась. Одним махом опустошив стакан, едва его не уронив, я уставилась на Дис. Чёрт, ну вот что она улыбается… какая из меня мать? Я ж сама как ребёнок! — По тебе видно, хорошая моя, — сказала Дис, погладив меня по голове. — Ты, похоже, последняя из женщин Эребора, кто догадался. — Так… Но... как?! — взвилась я, взлетая с места, и заходила туда-сюда по комнате. — Так уж вышло, что по тебе это видно. И тошнота твоя по утрам. Правда, вряд ли кто-либо из мужчин догадался, но да... слухи среди молодых уже ходят. Думаю, это Гил постаралась. Она очень уж радуется за вас. Я в немом ужасе смотрела на свекровь, но она лишь ласково улыбнулась. С Гил-то, я потом поговорю, но чёрт… почему… Ну вот почему? И почему никто мне-то не сказал? Чёрт! — Ты уже ему сказала? Не думаю, что он сам догадается, — смеясь, спросила Дис, аккуратно сажая меня обратно на кровать. — Я сама только с полчаса как окончательно убедилась, — буркнула я. Почему-то этот факт пугал меня. Очень сильно пугал. Ну какая из меня мать? Я могу срубать головы, выпутываться из неприятностей, портить жизнь всяким личностям, но воспитывать детей? Я просто понятия не имею как! Я вообще об этом не задумывалась. Ну вот нет у меня привычки серьёзно думать, что будет дальше. Жить настоящим куда интереснее, чем строить планы на будущее. — Скажи ему. Он будет счастлив, — сказала гномка, потрепав меня по голове. Счастлив-то он будет… Только как мне на это всё реагировать? Пока что, кроме паники, я ничего не чувствовала. У меня в голове мысли путались, второе «я» орало, что ничего хорошего из этого не выйдет, а первое тщетно пыталось думать спокойно. — А как же… Я человек, я боюсь как бы… — Знаешь, — перебила меня гномка. — Вообще-то, ты не первая девушка, которая сталкивается с этим вопросом. И ещё ни одна не жаловалась. Я уверена, всё будет хорошо и у вас. И вот тут меня прорвало. Я разрыдалась, как девчонка, не зная, как ещё мне реагировать на всё это. Плакала навзрыд… с завываниями. Высказывая все свои страхи. Я совершенно не представляла себя матерью, я даже не знаю, чего ждать. Да и вообще, не понимаю я причуду средиземской генетики. Дис, видимо, хорошо меня понимая, улыбаясь, прижала к себе, баюкая в руках, словно ребёнка. Правда, вскоре мне всё же удалось успокоиться. Гномка поцеловала меня в лоб, пока я утирала солёные капли с лица, ругаясь и всё ещё подвывая, а потом она уверила, что поможет со всем справиться. Потихоньку ей удалось меня окончательно успокоить, а после гномка проводила меня до умывальника и даже до комнаты. — Если что, ты всегда можешь прийти ко мне. В любое время. Я прекрасно помню, каково это, поэтому не стесняйся будить, если что-то случится, — смеясь, сказала она, толкая меня к двери в нашу с Фили комнату. — А теперь иди его обрадуй. Повернув голову, я заметила лишь её удаляющуюся спину. Время к ночи, он наверняка уже вернулся, но я никак не могла решиться открыть дверь. В том, что Фили будет счастлив, у меня сомнений не было, если уж вспоминать все разговоры с этим связанные, но мне всё равно почему-то было страшно. Аж колотило изнутри. Наконец, собравшись с силами, я толкнула дверь, проходя внутрь. Но Фили в комнате не было. Оно, может, и к лучшему. Возможно, к тому моменту, когда он вернётся, я хоть немного успокоюсь. Я выдохнула и подошла к зеркалу, задирая майку. Вроде ничего не изменилось. Хотя… по-моему, грудь стала больше. Ой, блин, неприятно же как, а? Лучше, наверное, её вообще не трогать. В общем, перед зеркалом Фили меня и застал. — Что-то случилось? — спросил он, обнимая меня со спины. — А почему ты спрашиваешь? — с подозрением спросила я, поднимая голову. Он догадывался или что? У меня на этот вопрос не было ответа. И вообще, мне неожиданно захотелось оказаться где-нибудь далеко. — Просто ты… и больше двух минут перед зеркалом. Он коснулся губами моего плеча и скользнул руками по животу, задирая майку ещё выше. Он целовал мою шею пока не добрался до уха. — Так что случилось? — Тебе не кажется, что я потолстела? Не знаю, зачем я тянула время. Это случилось как-то само собой. — Если бы, — фыркнул он. — Хотя… Его ладонь скользнула по моим рёбрам, а потом выше. Я зашипела. Чёртова чувствительность. Не то чтобы было прям очень больно, но прострелило очень неприятно. В зеркало я видела, что он смотрит на меня с беспокойством. Что ж, лучше, наверное, сейчас, а то он сейчас что-нибудь придумает типа того, что пора переселяться в другую комнату. А то так уже однажды было. И почему некоторые так делают, было для меня загадкой. Но если ему один раз такое в голову пришло, то не исключено, что придёт и ещё раз. Я тяжело вздохнула и подумала, как бы сделать это помягче. — А ты кого больше хочешь: мальчика или девочку? — спросила я и затаила дыхание. Не в бровь, а в глаз. Я подняла голову, посмотрев на Фили через зеркало. Он что, дышать перестал? Слегка отстранившись, белобрысый обошёл меня и пальцами поднял моё лицо под подбородок. Я говорила, что мой муж не идиот? Угу… беру свои слова обратно. — Только учти я ничего не могу обещать, меня как-то не спросили, мне просто интересно, — на всякий случай уточнила я, едва не заикаясь. — Так… — шокировано начал он. — Филиии, не будь тормозом, — взвыла я. Белобрысый громко рассмеялся, подхватив меня на руки, закружил по комнате. Это я, по крайней мере, могла предсказать. Поставив меня на землю и заглядывая в мои глаза, он что-то заговорил, но из-за того, что я была на нервах большую часть тирады я просто не поняла, а остальную не услышала. — Попроще, Фи. Я тебя не понимаю, — сказала я. — Это ты радуешься так, или как мне на это реагировать? — Рад — совершенно не то слово, малыш. Совершенно не то, — ответил усатый, водя пальцами по моей щеке. — Но я боюсь, что ни в одном языке того слова и даже близкого по смыслу ещё не придумали. И что мне думать? Я тут, понимаешь ли, в смешанных чувствах, а он… Фили, ласково улыбаясь, крепко прижал меня к себе. Ну… хоть у кого-то реакция вполне однозначная. Я отстранилась от него и потянула за усы. У меня крыша ехала, однозначно. Он наклонился, прижимаясь к моим губам. Поцелуй вышел такой странный. Я была, конечно, рада, что он так счастлив, но… от этого мне не стало ни на йоту менее страшно. — И когда? — с невиданным доселе энтузиазмом спросил он, отстранившись. — Ну… по моим подсчётам прошло не меньше трёх недель, но точно не больше двух месяцев. Я точно не знаю, короче. Я поняла это только с час назад, — честно призналась я. — И мне страшно. — Глупышка, — фыркнул он, погладив меня по щеке. — Чего тут бояться? Мы со всем справимся, как всегда. Я на это очень надеюсь. Но на всякий случай, как обычно, буду ждать неприятностей. Он снова целовал меня, а потом наклонился, подхватив за бёдра, и не очень резко поднял вверх. Ойкнув ему в губы, я вцепилась Фили в плечи. Он, улыбаясь, донёс меня до кровати и осторожно уронил на неё, устраиваясь рядом. Надо отдать должное белобрысому, он ничего не говорил. Это, наверное, самый тяжёлый день в моей жизни. С одной стороны, это, конечно, здорово… должно быть, но ничего подобного я не чувствовала. Я была в растерянности, мне было страшно. В дверь постучали, а потом в проёме появилась лохматая голова Кили. Он как-то странно ухмыльнулся и заговорил: — Ну что, дурни, вы чай пить идёте? — спросил он. Я как-то и забыла про чай. Раз в неделю Дис устраивала такие вечера. Чтобы побыть в кругу семьи. Все были за, но периодически кто-нибудь об этом забывал, поэтому целиком семья собиралась не так уж и часто. Фили кивнул и встал с кровати, потягивая мне руку, я её проигнорировала. Я и сама могу встать. Кили, смотря на нас, смешливо фыркал. Я грозно на него зыркнула, но это, как и предполагалось, ничуть его не напугало. Привык, наверное. И это раздражало. — Вас в последнее время не видно, не слышно, — говорил Кили по дороге. — Ни с кем не цапаетесь… Такое ощущение, что это затишье перед бурей. Что вы замыслили? Я тоже хочу поучаствовать. Фили глянул на него так, что мне показалось, Кили сейчас вспыхнет синим пламенем. Но этого, к моему удивлению, не произошло. Странно, что мелочь этого не заметил, уж очень был выразительный взгляд у белобрысого. Знал бы ты, мелкий, какое это на самом деле затишье. Ты почти стал дядькой. Бля, ну и мысли у меня в голове, а? Нужно ещё как-то остальным сказать… всё равно рано или поздно узнают. Но лучше всё-таки сказать, чем шокировать потом. Чувствую, это будет нелегко. А уж что может сказать этот персонаж, я даже не представляю. Кладезь шуточек, чтоб его. Всю дорогу Кили разглагольствовал, я хмуро молчала, Фили тоже молчал, но будто светился изнутри, загадочно улыбаясь. Хоть кого-то сложившаяся ситуация радует.***
Чай проходил как обычно. Необычно было, что Торин в кои-то веки тоже нашёл время на эти посиделки. Дис бросала то на меня, то на старшего сына такие взгляды, странно, что никто не заметил этого. Хотя, Фили заметил и явно догадался, что она тоже знает. Ему это не сильно понравилось, но он же должен понимать, что мне нужно было с кем-то поговорить, кто понял бы моё состояние. Далеко не радужное… Парни обсуждали с Торином какие-то государственные дела, Дис ворчала, что такие дела нельзя обсуждать за столом. Но, конечно, её никто не слушал. Вот как это может быть интересным? Но было… поэтому никуда лезть я не стала. Я просто молча пила чай. — В Синих горах будет собрание. Я сам не могу поехать. Фили, возьмёшь жёнушку свою, вместе поедете. — Плохая идея, — вклинилась Дис, смотря на брата совсем не добрым взглядом. — Они никуда в ближайшее время не поедут. — Действительно, дядя. Это сейчас не очень хорошая идея, — кивнул Фили, разулыбавшись во всю зубную поликлинику. Я закатила глаза и молчала. Вообще-то, это действительно была хреновая идея. До Синих гор не один месяц пути. Фиг знает, чем это обернётся. А потом ещё обратно… Не, ну рожать в дороге — это, вообще, последнее дело. — Это почему ещё? — спросил Торин. Да, куда королю понять, почему вдруг именно те, кто чаще всего пытается куда-нибудь смыться, отказываются сваливать в долгую поездку, которая даёт возможность и попутешествовать, и свернуть куда-нибудь по дороге. Я бы раньше воспользовалась ситуацией и свалила бы уже завтра, не дожидаясь Дня Дурина, который должен быть на следующей неделе. А потом ещё и День Освобождения Эребора буквально через пару дней. Но я бы их уже в дороге праздновала. А сейчас… Ну вот куда я сейчас поеду? — И правда, вы чего ребята? Эй, Вест, тебе лень, что ли? А то была такая вся воинственная. А оказалось, вполне обычная. Может, тебе нужно всё-таки поехать и развеяться? — начал ржать мелкий. Это было больше, чем я могла перенести. Я посмотрела на свой чай, потом на Кили… и выплеснула остатки мелкому в лицо. — Остынь, будущий дядька. Ты слишком уж разошёлся, — ласково сказала я, с удовольствием наблюдая, как по лицу мелкого скатываются капельки чая. Кили открыл было рот, чтобы возмутиться, да так и застыл с открытым ртом. Филька, ухохатываясь, привстал и сунул брату в открытый рот булку с повидлом… Я, как ни в чём не бывало, наливала себе новую чашку чая. Да уж, вот это картина. Гил, которая тоже была здесь, хихикая в кулак, сползла со стула. Дис ласково улыбалась. Торин посмотрел сначала на Фили, потом на меня, потом снова на Фили, тяжело вздохнул. — Что ж, раз так, то придётся отослать туда тебя, Кили. Ты, я надеюсь, ещё не успел заделать наследников? — Уголки губ у Торина подрагивали. Я сделала большие глаза, глядя на короля. Какой-то он сегодня странный. Ну ладно. Может, он тоже в шоке. У всех же это по-разному проявляется. В любом случае я старалась вести себя потише и слиться со стулом. Ну так… вдруг что. — Н-нет, — ответил Торину Кили. — Да ладно, ребята, вы серьёзно? Фили снова разулыбался, я мрачно уставилась в стол. Сделали из этого новость номер один. Мне это не нравилось. Я сама-то ещё не привыкла к этой мысли, а тут ещё и смотрят на меня, как я не знаю, на что. Может, мне сползти под стул? Там меня точно не достанут. Я уже жалела, что обмолвилась. Кили всё ещё разглагольствовал, приводя какие-то странные аргументы в пользу того, что я не могу быть беременна, потому что я — это я. Убиться аргумент. Высшие силы, видимо, важным его не посчитали. — Мелкий, я не в меньшем шоке, чем ты, но если ты сейчас же не заткнёшься я тебе врежу, — прорычала я, бросая в него булкой. — Нет, я серьёзно. Это очередная шутка, что ли? Я скептично цокнула языком. Если бы, касатик, если бы. Отведя от него взгляд, я снова уткнулась в чашку. Фили положил руку мне на колено, пытаясь успокоить. Но моё настроение и без того было не самое хорошее, а тут ещё и издеваются. Потом я почувствовала, как белобрысый целует меня в висок, шепча на ухо, чтобы я не принимала близко к сердцу. Легко сказать. Мы посидели ещё минут двадцать, а потом мне стало совсем не по себе, к тому же начало тошнить, и я смылась. Чёрт, так я не переживу это время, если, едва поев, стану всё выплёвывать? Гадость какая. Хорошо, что я притащила с собой небольшой запас зубных щёток. Иначе, вообще, умерла бы тут. Выходя, я снова столкнулась с Фили. Он терпеливо ждал, привалившись спиной к стене. — Ты в порядке? — спросил он, едва меня увидев. — Ну, знаешь, говорят, что это нормально, насколько я помню, но мне это совсем не нравится. У меня такое ощущение каждый раз, что я желудок выплюну. Прозвучало неожиданно жалобно, но я ничего не могла с собой поделать. Мне реально было очень нехорошо. Фили обнял меня, крепко прижавшись губами к виску. Я вздохнула и уткнулась носом ему в плечо. Если сейчас мне так плохо, то что же дальше будет? Мне не хотелось этого знать. — Мы справимся, малыш. Мы не первые и не последние. — Я очень надеюсь, что справимся, но мне так хреново, что в глобальном смысле мне пофиг. Он усмехнулся, ласково погладив меня по голове, потрепав по волосам. Хоть кому-то сейчас хорошо. Я потянулась, поцеловав его в щеку. Но успокоиться мне было тяжело, как бы я ни пыталась. Я лишь надеялась, что дальше будет не так ужасно.
