Кинлок Холд. Башня Круга магов.
12 февраля 2014 г., 11:56
9:30 Дракона
Дайлен поднёс сложенные лодочкой руки к лицу. Они пахли, как книга, оставленная под дождём, а после высушенная магией на скорую руку. Храмовник, сопровождавший его, видимо, устал ждать, и подтолкнул к кровати. Несильно, только Дайлена качнуло так, что не передвинь он ноги, упал бы прямо на серый неприкрытый камень. В комнатах учеников не было ковров, они стали бы чрезвычайно опасны при поджоге. Так, по крайней мере, говорил первый чародей Ирвинг. — Простите, — пролепетал Дайлен, обернувшись на рыцаря в полном облачении. Он не видел его лица. Да и любая попытка напрячь зрение вызывала мигрень. Левый глаз дёргался так, что Дайлен прижал его пальцами. От этого задёргалась обожжённая рука. Он зашипел, не зная, что легче вытерпеть. — Можно мне... — начал Дайлен, но быстро закрыл рот и сжал челюсти. Что-то склизкое подступило прямо к горлу. Он едва мог дышать. — Целителя? — послышался недовольный голос из-под шлема. — Тебе предлагали помощь. Чего отказался? Как предлагали помощь Дайлен не помнил. Зато, в память врезался образ Каллена, занёсшего меч. Так и пришёл в себя: сам на полу, а над ним храмовник. По мечу пролёг молнией ярко-голубой блик от чаши с лириумом. Глаза у Каллена матовые — как высохшие. Храмовник вздрогнул, когда рука рыцаря-командора Грегора легла на его плечо. Лезвие меча неотвратимо устремилось к груди Дайлена. Он закричал, замахал руками. Может, применил заклятие. А потом его ударило чем-то невидимым и тяжёлым. Как латная перчатка, только не по голове, а всему телу. Поднялся ор. Дайлен сжался в комок и завыл — каждый звук раздирал уши. Его, кажется, подняли. Может, именно тогда спросили, нужна ли ему помощь? — До утра терпи, — отрезал храмовник и вышел, гремя сапогами по камням. Дайлен кивнул и медленно пополз к койке. Мир своенравно изогнулся, как Тень. Он на мгновение представил, что проиграл схватку с демоном и обманут, питая прожорливое существо. Но нет же. Руки того и гляди покроются волдырями, все ученики на месте и с разных концов доносились то храп, то стоны. Он выиграл, пережил Истязания. Дайлен улыбнулся бы, но тошнота не позволила. Он вытянулся на продавленной койке, посмотрел вверх. Там, ярусом выше, металась в кошмаре недавно прибывшая из Лотеринга эльфийка. Она не говорила с момента, как её увели от родителей. Так сказала Сурана, забрав девочку от храмовников. Сама Нерия — «гордая бывшая жительница помойного Эльфинажа, что в столице», дала в руки новенькой свою длинную льняную косу и водила девочку по первому этажу, показывая, где что. Пару часов назад Дайлен помог малышке забраться наверх, и его позвали... Теперь спать стало куда сложней.***
Мягкая горячая ладонь лежала поверх глаз. Дайлен вздрогнул, хотя узнал Алима мгновенно. Что-то привитое с детства не позволило притвориться спящим и разрешить себя трогать. — Тихо, всё хорошо, — шепнул Сурана и через минуту убрал руки. — Я слышал об Истязаниях. Ирвинг и Грегор до сих пор ругаются. Их по всему второму этажу слышно. Там Каллен дежурит — он всех вниз прогнал. — Из-за меня? — недоверчиво спросил Дайлен. Он оглянулся, комната была почти пуста, никто не подслушивал. — И тебя тоже. Больше из-за Каллена и Серого Стража. Это потом, — отмахнулся эльф. — Ты как? Выглядишь ужасно. Как ты получил ожоги и сотрясение? Дайлен задумался, голова снова заболела. — Демон гнева в Тени и храмовники, — предположил он. — Наверное. Я плохо помню. — Ничего. Пройдёт. Хмурая гримаса Алиму не шла. Обычно задумчивый и спокойный, он редко проявлял эмоции, был вежлив, чем провоцировал свою сестру Нерию ругаться и подбирать слова на грани с грубостью. — Усмирённые перенесут твои вещи, — сказал Сурана, поднимаясь на ноги. — А тебе лучше ещё поспать. Хочешь, принесу тебе что-нибудь поесть? Винн вчера уехала в Остагар, оставила мне ключи. Дайлен помотал головой и откинулся на подушку. Казалось, что он никогда больше не выспится.***
Перед столом с важным видом прошлась Петра. Скосив глаза, она проверила работу Дайлена и поплыла дальше. Бесшумно передвигаясь вдоль стен, она походила на летевшую свечу: обычное жёлтое одеяние мага круга и собранные в растрёпанный пучок ярко-рыжие волосы. Отчего-то она сверкала глазами в сторону Дайлена. Он никак не мог понять: что такого интересного она увидела за его спиной, но оборачиваться не хотелось. Он же не параноик, если нужно, окликнут. И варка эльфийского корня требовала внимания. Если вода потеряет прозрачность, вся работа вылетит в озеро, а это чревато объяснениями перед старшей чародейкой Лиорой. Дайлен вытащил проваренные резные листья королевского корня и разложил на деревянном подносе для сушки. От них шёл пар. Отдавало свежестью и свободой. Иногда, когда ветер дул с гор, так же пахло и в оранжереях. И точно так же пахло от Алима, вероятно потому, что старшая чародейка Винн поселила его в огороде. Дайлен постучал длинными деревянными щипцами по краю железного котелка, обернулся и едва не вскрикнул. За ним стоял Каллен и, не моргая, смотрел на огонь в небольшой, встроенной в пол, жаровне. Дайлен хорошо разглядел, как пламя отразилось в его светло-карих глазах. — Я... эм, не-не хотел напугать тебя, — заикаясь, выдал Каллен и положил руки на стол. Взяв развалившийся пучок эльфийского корня, храмовник натянул шерстяную нить, которой связывали травы, и поставил в одну из склянок. Бутылочка накренилась и упала. Только листья не дали ей скатиться со стола. Каллен покраснел, а Дайлен разозлился. — Правда?! — он зло уставился на храмовника. В Каллене ничто не говорило об опасности, но теперь Дайлен побаивался его, хотя раньше они часто разговаривали и никто из них не подбирал слова. И Каллен не заикался. Дайлен попытался посмотреть на храмовника как раньше, но страх не исчез. — Уходи. Я занят. — Дайлен, это были и мои первые Истязания тоже. Я не хотел, просто... — Что? Каллен поник и закончил: — ... испугался. — Чего ты испугался? Я упал и лежал на полу, а ты хотел ткнуть меня мечом! Что там тебе Грегор нашептывал: ткни его и сделаем вид, что так и было?! Дайлен чувствовал, что его понесло, но не мог остановиться, губы дрожали, и с языка рвался бессмысленный бред испуганного ребёнка. Хорошо, что он не имел привычки повышать голос. Правда, чем эмоциональней были слова, тем тише и пронзительней звучала речь. Алим как-то сказал, что в споре с его сестрой, Дайлен звучал, как придавленная крыса. Он месяц почти не разговаривал, пока Нейрия не стала невыносимой для молчаливого бойкота. Каллен не ответил. Потоптавшись рядом, он ушёл, а Дайлен подумал, что это молчаливое согласие. Храмовники точно хотели его прикончить.***
На ужин была картошка, как и почти всегда. Дайлен впервые сидел возле окна в столовой. Через толщу стекла можно было разглядеть озеро, покрытое рябью и солнечными бликами. Закатная дорожка прорисовала тёплую полосу света поперёк антрацитовой воды. В воздухе приятно пахло свежими огурцами, но никто не хрустел ими, играя, у кого громче получится. Атмосфера была предгрозовая. Многие места пустовали, усмирённых было в треть меньше. По правую руку от Ирвинга сидел незнакомый Дайлену мужчина. Он говорил без остановки уже полчаса, даже не сделал вид, что ест. Дайлен следил за ним и никак не мог понять, что за чувство у него возникло. С виду гость казался очень приятным, располагающим к себе, Ирвинг смотрел ему в рот и, похоже, рассказывал о некоторых магах. Цепкого взгляда удостоилась Нерия, отвесившая звонкий подзатыльник мальчишке, ткнувшему пальцем в одного из эльфов со словами: «остроухая мерзость». Затем рука Ирвинга указала на Ниалла, читавшего за едой и сидящего с приоткрытым ртом. После, Дайлен почувствовал тяжёлую цепкую хватку на себе. Он встретился глазами с гостем и почуял опасность. Подскочив, он задел бедром стол. Тот скрипнул по полу, и недовольные возгласы посыпались градом. Плевать! Дайлен знал, что нужно как можно быстрее уйти. Просто подальше, пока не поздно. Между лопаток жгло от недовольного взгляда Первого чародея. Дайлен выбежал в коридор, свернул и едва успел выставить вперёд руки. Йован врезался в него и отскочил на пару шагов. — С-здатель! Дайлен! Ты... — Йован резко выдохнул и пригладил волосы и мантию. — Дурак. — Извини, я не хотел. Мне нужно... — Я тебя искал, — выпалил Йован, — идём! Не успев возразить, Дайлен безропотно пошёл на второй этаж. Храмовники следили за ним, поворачивая головы и щурясь. Странно, что он раньше этого не замечал. Йован почти бежал, а Дайлен не мог сосредоточиться, следуя за ним. Хотел спросить, где же конец их пути, но в боку закололо. — Ты... куда?.. — выговорил Дайлен, прислонившись к стене. Раньше самой сильной его нагрузкой были перетаскивание тяжёлых фолиантов и прогулка вдоль озера. А тут — два витка башни. Каждого храмовника растревожили. И зачем? — Это часовня? — спросил очевидное Дайлен и отпихнул Йована, посчитавшего, что на его плечо можно опереться. — Нам лучше уйти. Он заглянул в каждый угол небольшой комнаты с тремя окнами и статуей Андрасте в центре, окружённой десятком низеньких лавочек. — Подожди, сейчас придёт Лили. — Йован улыбнулся, произнося имя своей возлюбленной. — Лили? Она настоящая? — Конечно настоящая, — выпалил маг, — а ты что думал? — Что ты по ночам крадёшь книги из закрытой библиотеки на третьем этаже, — признался Дайлен и юркнул за шкаф, когда услышал шаги за узкой остроконечной арочной дверью. — Это тоже, — признался Йован и улыбнулся ещё шире, так, что стали видны зубы. — Её шаги. Перестань прятаться за шкафом, это мне нельзя тут быть, а тебе уже можно. Дайлен опустил глаза на свою жёлтую мантию и стыдливо вышел из укрытия. То, что ему можно находиться в часовне — правда, но что сказать, если спросят: что он тут делает? Лили втиснулась в дверь задом и первое, что подумал Дайлен — какая-то она толстая. Потом, конечно, посмотрел на скрученные в красивую причёску с косами волосы, каштановые. Скреплялся узел на затылке маленькой заколкой с немного помятой жемчужиной, похожей на слезинку, как её рисуют дети. Церковная роба на Лили топорщилась в районе живота и просела, когда Йован кинулся обнять девушку. — Лили, это Дайлен. Дай, это Лили. Она настоящая, — хохотнул маг. Дайлен решил пропустить мимо ушей шпильку, друг выглядел слишком счастливым рядом с адепткой. Она тоже была рада встрече, хоть в её зелёных глазах было больше совсем других эмоций. Нужно было сказать что-нибудь вежливое, но вместо этого Дайлен указал на живот девушки. — Что ты прячешь? Взгляд адептки заметался, а руки прижались к зашуршавшему животу. — Я нашла приказ, — негромко ответила Лили. — У Грегора в столе. И украла. Мне не следовало, но я так испугалась за тебя! Да простит меня Создатель... Девушка затрясла робой, а потом задрала её, чтобы вытряхнуть бумагу. Дайлен сперва подумал, что Создатель должен простить её за разврат, но под робой Лили скрывались штаны и тёплые чуть облезлые сапоги на меху. Бумага выскользнула и упала на пол, где её поймал Йован. Он поднёс лист к глазам, будто плохо видел. Потом ещё ближе. Тонкие губы мага зашевелились, а лицо приобрело застывшее выражение ужаса и неверия. — Что? Что там? — не вытерпел Дайлен, пытаясь забрать бумагу и прочесть. Вместо Йована ответила Лили: — Приказ об усмирении. Уже подписанный. Создатель! Что нам теперь делать? — запричитала она, то поглаживая застывшего Йована по руке, то смотря на Дайлена глазами приговорённой к смерти лани. — Только не надо глупить, — попытался воззвать к разуму Дайлен. — Нам нужно сбежать, — мертвенным голосом отозвался Йован и схватил Лили за руку. Дайлен резко выдрал приказ и рванул к окну, чтобы внимательно ознакомиться с формулировкой душевной казни для магов.***
— Ты малефикар? — спросил Дайлен не в силах молчать и красться по тёмному сырому коридору, где туман покрывает пол по колено. — Амелл, совсем дурной? Нет, конечно! — Вызывал кого-нибудь купелью в библиотеке? — Нет. — Но книжки воровал. И с адепткой... — Дайлен попробовал как-то назвать отношения друга с Лили и, не придумав ничего получше, сказал: — Нарушаешь. Но за это не усмиряют. Мне так кажется. — Дай, помолчи! — ощетинился Йован и посветил магическим светлячком вперёд, в кромешную тьму. — Не могу, мне страшно. Если нас поймают, то убьют. Наверное. — Не убьют, а усмирят меня, а тебя отправят в карцер, к Андерсу. Через год выйдешь. Ты же любимчик Ирвинга. — Меня в Эонар сошлют, — зашептала Лили и её холодная рука схватила запястье Дайлена, видимо, в темноте она перепутала их. — Может, мы перестанем говорить о страшном и просто помолчим? — Отпусти меня, ты ледяная! — зашипел Дайлен, выдираясь из влажной ладони. — Йован, давай я посвечу, а ты её поведёшь. Сотворив огонёк в руке, Дайлен оказался лицом к лицу с тьмой в коридоре и пожалел, что вызвался вперёд. По спине поползли мурашки, соединяясь с теми, что терзали щиколотки. — Ладно, вон дверь. Идём. Голос Дайлена отразился от стен и звучал уже не как сплющенная крыса, а ещё более жалко. Дверь не открылась. Обходной путь занял вечность. Лили оступилась и чуть не сломала ногу. Она всё ещё тихо подвывала, но могла идти. Дайлен не мог похвастаться умениями Алима, но снять опухоль и что-то подлечить сумел. Теперь ему казалось, что у него самого болит нога, так напряжённо он пытался вообразить травму мысленно. Лили хотелось заткнуть со страшной силой. А ещё уйти. Дайлен чуял, что идёт навстречу ужасному концу. Йован лучше бы просто сбежал, но его план достать огненный жезл и украсть филактерию отдавал безумием. А Дайлен согласился. Их точно убьют, он просто знал, что это конец. В зале, где хранились филактерии было холодно даже по сравнению с коридорами. Статуи здесь, в отличие от обжитой части Кинлоха были на месте. Авварские, если верить истории. Лысые войны метили копьями в потолок. Дайлен удивлённо огляделся, потому что комната была изукрашена барельефами. Они выглядели так естественно, что казалось, вся башня была так изукрашена. Кто-то стёр прелестные картины на первом и втором этажах, скорее по религиозным убеждениям, потому что рядом с лестницей выдавалось вперёд двухметровое упрощённое изображение Хозяйки Небес. Послышался звук битого стекла. Дайлен вздрогнул, резко обернулся и увидел Йована, машущего руками. Пассы походили на огненное заклятие. Филактерия разбилась, кровь вспыхнула, когда заклинание сработало. Теперь предстояло вернуться. Дайлен не мог найти слов, чтобы высказать, как он хочет оказаться как можно дальше отсюда. Они стояли друг напротив друга, как в книжках изображали битвы: стенка на стенку. Злой Грегор щипал седую бороду, Ирвинг выглядел разочарованным. Дайлен вышел вперёд, не мог же он сбежать обратно, решил подойти. Внутри всё тряслось от ужаса, но он поднял глаза на наставника и увидел, что тот не разочарован. Так его глаза блестели, стоило чем-то удачно сложиться. И Дайлен понял, что до этого момента ещё не испытывал настоящий страх. — Адепт в сговоре с магом крови, ты был прав, Ирвинг, — заговорил Грегор, нависая железным титаном над пойманными преступниками. Маг крови. Дайлен обернулся на Йована. Его друг не мог быть малефикаром, как мог Йован, такой простой и бесхитростный, оказаться чудовищем? — Вы ошибаетесь! — выкрикнул Дайлен, загородив проход рыцарю-командору. — Заприте Амелла, — рявкнул Грегор. — Резерфорд, шевелись! Каллен неуверенно ухватил Дайлена за плечо. — Где запереть? — спросил он. В глазах рыцаря командора плескался гнев, а ноздри раздувались. Вопросы от подчинённых при магах его только сильнее злили. — В моём кабинете, — старчески хриплый голос Ирвинга Дайлен едва расслышал. — Я не пойду! — он дёрнулся почти вырвавшись. — Сначала скажите: что вы сделаете с Йованом? Ирвинг тяжело вздохнул и кивнул Грегору. — Я приговариваю Йована к смерти. Лили будет заключена в Эонар. А ты, молись Создателю... — Нет!!! Дайлен не успел посмотреть на друга. Его толкнули, и он оказался за спиной Каллена. А затем свалился на пол, придавленный храмовником. Лили заверещала. Дайлен завертелся под грудой свалившихся на него доспехов и увидел только спину Йована. Ирвинг, Грегор — все в крови. В носу засвербело и на губы из носа хлынул горячий ручеёк. Дайлен утёрся, посмотрел на пальцы. Мокрые. Красные. С невыносимым грохотом разлетелось что-то в соседнем зале. Дайлен смотрел в потолок, надеясь, что кто-нибудь добрый, наконец, снимет с него неподъёмную тушу Каллена.
