Невольные выбирать

      Владения тейрна Хайевера Брайса Кусланд, как сообщил Дункан, командор ферелденских Серых Стражей, лежали в горах на севере. И с каждым днём маг, спасённый от гнева храмовников, всё чаще задумывался, действительно ли его участь сейчас лучше, чем просидеть в карцере да хоть год. Дайлен не мог подобрать слова, чтобы описать насколько ему было холодно и тяжело на свободе. Дункан не подгонял рекрута, только оборачивался, удручённо глядя на нескладного мальчишку в убогой промокшей мантии, изгвазданной подолом в грязи. А сама мантия, сохрани Дайлен неподвижность, встала бы колом. Неласковый горный ветер не давал перевести дух ни на минуту, тревожа мага на привалах и воя голосами демонов, стоило ему заснуть. И результат был достигнут, Дайлен чувствовал, как горела лихорадкой кожа, но сделать ничего не мог. Он даже допустил мысль, что тевинтерцам вместо того чтобы вламываться в Град Создателя, следовало бы изобрести зелье, лечащее простуду.       — Замок недалеко, — возвестил Дункан, перекрикивая ветер низким голосом.       Стражей приветствовали с уважением. На мага, правда, посмотрели с жалостью, но решили, что чародей - не воин, много ли надо сил, чтобы пальцы крючить.       — Ждите в главном зале, — бросил один из звенящих кольчугой солдат и быстрым шагом направился докладывать.       О прибытии Стражей в замке знали, Дункан, желая быть предупредительным со знатью, отправил письмо, чтобы его не выставили как непрошеного гостя. И хоть с юга наступал Мор, положение Стражей в Ферелдене оставалось шатким. Вмешивать рекрута в разговоры командор не хотел, поэтому оставил шмыгающего носом мальчишку в коридоре.       Пройдясь по широкой аллее и испачкав ковровую дорожку оттаивающей мантией, Дайлен набрёл на небольшую нишу, очевидно предназначенную для статуи, но она была занята деревянной кадкой с торчащим во все стороны растением, которое Дайлен не смог идентифицировать. Тонкие шипастые листья упруго покачивались, и маг протянул руку, чтобы дотронуться до одного из отростков, увеличивая амплитуду. Очень не хватало скамейки, маг от усталости прислонился спиной к стене, обдавшей спину холодом. После заснеженной дороги, в тепле Дайлен понял, как ему на самом деле плохо. Он прикрыл глаза и едва не уснул, пришлось вскинуться, пытаясь определить время, но никто из зала не выходил и маг продолжил ждать, больше ему ничего не оставалось. Разве что воскресить в памяти причины его нынешнего положения.       Магия крови оказалась совсем не такой, как представлял Дайлен. Ни сгущающейся тьмы, ни радостных воплей демонов, поджидающих каждого мага в момент слабости, ни кровавых цепей, окутывающих жертву – ничего. Кровь закапала с ладони Йована и он замахнулся двумя руками, отбрасывая всех противников разом. Лили, неспособная даже закричать, упала на ступени и затихла, словно боялась, что её Йован обернётся и расправится со всеми как обезумевшее чудовище. Она уткнулась взглядом в Далена – ненависть, обида, горе, вина, стыд и… благодарность. Ей поскорее хотелось принять заслуженное наказание, лишь бы Йован ушёл. Она глухо зашептала надломленным голосом, глядя в его белое призрачное лицо, а потом вслед и лишилась чувств, разбитая, как и всё то, ради чего она могла предать свои обеты.       Всё было покрыто кровью, Амелл даже не знал, откуда она взялась, и кровь ли это. Воздух отчего-то резко посвежел и те, кто могли подняться на ноги, смотрели на Стража, утиравшего рукавом сломанный нос. Грегор пылал от ярости и искал возможность излить свой гнев. Дайлен повис в его хватке как кукла, никто не пытался ему помочь. Первый чародей едва утвердился на ногах и, согнувшись, сплёвывал кровь на каменный пол. Едва дышащий Каллен ощупывал повреждённый доспех – предполагал неглубокую рану под рёбрами. Молодой храмовник не понимал своего счастья, потому что не снял шлем и не видел, как его собратья, поломанные и не вынесшие силы удара, лежали бездыханными.       — Рыцарь-командор, поставьте мальчика, — Грегора остановил Страж, ладонью отодвинув храмовника будто магией. Амелл понял по яростному взгляду церковника, что жизни в стенах башни ему не будет.

***

      Айдан остался без дела. Такое случалось удивительно редко, юному лорду Кусланду всегда находили занятие. Отец, разглядев в сыне не только хорошего воина, стал приобщать его к жизни тейрнира, гоняя отпрыска во все концы и радуясь его небольшим, но приятным победам.       Известие о Море на юге заставило Брайса придержать волчонка в замке, Элеанора настояла. Тейрн отправлял на войну старшего и тот не видел в этом ничего неправильного. Прибытие Серого Стража всё же заставило всполошиться весь замок, а Кусланд-старший был намерен помочь командору в поиске рекрутов, сделав ставку на сера Гилмора.       Радостно виляя куцым хвостом, мабари носился по коридору, опережая хозяина и возвращаясь к нему, чтобы подбодрить его громогласным лаем. Но исчезнув за поворотом, ведущим к главному залу, Фалькон не вернулся и Айдан ускорил шаги, желая узнать, что ещё учудил его «неугомонный пёс», на которого «Мора нет».       Мабари застыл рядом с упавшим подростком и ткнулся влажным носом в безвольно лежащую на полу руку. Мальчишка спал, и от него веяло жаром, что псу не нравилось. Фалькон поскуливал и перетаптывался мощными лапами, желая бежать за хозяином, но тот, наконец, появился из-за поворота.       — Эт-то ещё что? — недовольно фыркнул лорд, сначала подумав, что кто-то из слуг забавляется.       Опустившись на корточки рядом с бредящим магом, Кусланд отругал себя за малодушие и приложил руку ко лбу подростка. Бедняга приоткрыл глаза и румянец, выступавший на щеках, залил всё лицо. Маг сгорал от стыда, что отключился и растянулся у стены, а из-за помощи становилось только хуже. Он хотел извиниться, но горло выдало звуки, больше похожие на хруст ломаемых веток. Айдан разобрал «Простите».       — Не нужно извиняться, — Дайлена рванули, поднимая на ноги, и резво потащили в боковые коридоры.       Негодование отчётливо читалось в хмуром лице Кусланда, немногочисленные солдаты и слуги жались к стенам, мысленно вопрошая, куда же лорд несётся и зачем ему такой нелепый буксир. Айдан предполагал найти Нэн на кухне, привычно покрикивавшую на эльфов. Чувствуя себя мешком, маг закрыл глаза, ему становилось всё хуже от мелькавших стен и поворотов. Он попытался было остановить мужчину, но руки словно тряпичные, не желали двигаться, и пытка продолжалась, пока не скрипнул дверь и в нос не ударили запахи кухни. В уши мага, словно через стену, влетели удивлённые вскрики и причитания, а потом его усадили, прислонив к углу.       — Создатель милосердный, это ж надо же так! — слегка встрёпанная кухарка, выгнавшая Фалькона за дверь, грозя ему полотенцем, осмотрела гостя.       «Тоненький какой», — думала старуха, грея вино и раздав удивлённым эльфам поручения, чтобы не лезли под руку. От «тоненького», Нэн мысленно переключилась к «бедненькому», а после и к «дохленькому», стоило лишь избавиться от промокшей мантии.       — Смотреть жалко, — вздохнула бывшая няня молодого лорда.       — А смотреть и не надо, — отмахнулся тот, резво пощипав сушащиеся у стены травы в вино.       Лорд, помня, как это делала его мать – пробовала отвары, прежде чем дать их сыну – сделал то же самое.       «Главное, что согреет», — Кусланд помог магу обвить узкими руками чашу, но не отпустил, на всякий случай.       За дверью послышались лёгкие и быстрые шаги. Вбежавший в кухню эльф, держал ком из одежды и громким шепотом рассказал, что по всему замку отступника ищут.       — Скажи им, пусть не трудятся, — лорд принял вещи и кинул их на стол, где Нэн, всё повторяя про «дохленького», выбирала что-нибудь подходящее.

***

      Кто-то активно чесался в изножье кровати и Дайлен застонал, прибавив к этому ещё и свой голос для полной мощности удара о наковальню. Фалькон поднял голову и, закончив своё тёмное дело, улёгся обратно, придавав магу ноги.       — Хорошо, что проснулся, — старческий женский голос прорезал только образовавшуюся тишину, — младший Кусланд уже несколько раз заходил, дался ты ему зачем-то.       «Кто?» — хотел было спросить Амелл, но наткнулся на висящий на стене гобелен. На синем фоне в центре ярким пятном выделялся венок, обведённый зелёными нитями, неаккуратно торчащими, словно это сделал ребёнок. Дайлен вспомнил, что больше не в башне и с Дунканом прибыл в Хайевер. Взгляд тут же привлекла старуха, которая была на взгляд Дайлена слишком спокойной, учитывая, что он маг и их положено бояться. В руках у неё мелькали спицы, а перед ней живо болтался хвост шарфа.       — Вот чую, сейчас опять прибежит, — Нэн определила приближение Айдана по особому дёрганью уха мабари.       Дверь едва не отлетела в стену, Кусланд успел её остановить и обратно захлопнуть.       — Проснулся, хвала Андрасте, — под протянутую руку лорда тут же ластясь, подполз Фалькон.       Его потрепали по густой песочной шерсти и согнали с кровати. Дайлен сел, опасливо проверяя, не зашатает ли его снова, но всё было хорошо.       — Дункан уже два дня ждёт, извёл отца Остагаром, боится всю войну пропустить. Как ты себя чувствуешь?       Маг онемел, не мог найти, что сказать, потому что его накрыло новой информацией. К нему обращался сын тейрна, пусть младший, но выше него только его семья и королевская; сам маг в постели голый, как его раздевали и отпаивали вином, он помнил смутно, и чувствовал себя беззащитным до желания обхватить руками колени. И последнее, но не менее важное, Кусланд вёл себя так живо, как никто на памяти Дайлена. Оглушающая волна энергии исходила от стоящего рядом с кроватью брюнета, он словно не помещался в комнате.       — Всё хорошо.       Айдан замер, ему показалось, что он испугал мага, не следовало так врываться, потакая хозяйской привычке. Смотреть на чародея круга было приятно, Айдану он напоминал Орена, когда тот сталкивался с чем-то неизвестным ранее. У племянника глаза распахивались шире, словно стараясь ухватить побольше и лицо вытягивалось. А рекрут Стражей всё делал наоборот, серые глаза прикрыл, поджал немного женственные пухлые губы, даже сгорбился, но смотрелся очень мило.       — Два дня? — вдруг прошептал Дайлен, поймав убегавшую мысль.       Кусланд кивнул, и маг почувствовал обречённость, вспоминая про Стражей, Остагар и Мор.       — А где моя мантия? — бесцветным голосом спросил Амелл, стараясь выше плеча лорда не смотреть.       — Она… испортилась, — лорд не собирался признаваться, что избавился от жалкого куска ткани, как только появилась возможность, чтобы не дать магу снова в неё облачиться. — Одежда в шкафу, бери всё, что найдешь.       И осветив небольшую комнату тёплой улыбкой, Айдан попрощался и вышел, забрав с собой молчаливую Нэн.       Дверцы шкафа чуть скрипнули, и Дайлен вытащил полный комплект добротных вещей, которые хоть и оказались великоваты, защищали от холода и пугали своей непривычностью. На рубашке у ворота был вышит герб Кусландов, магу стало ясно, кому раньше принадлежала одежда. Он коснулся зелёной окантовки венка и подумал о том, как жил в огромном замке благородный лорд, в богатстве и на свободе. Едва заметный укол зависти всё же задел Дайлена, он устыдился и решил больше никогда не мучить себя подобными мыслями.

***

      Радуясь, что матушка нашла успокоение в приезде давней подруги, Айдан с удовольствием изящно вмешался в разговор. Он прекрасно помнил эту невысокую женщину и её лёгкую и очень заразительную манеру флирта. На последнем приёме леди Ландра малость перебрала, и Айдану стоило усилий совладать с лицом и не напомнить, как они с Дерреном заталкивали её в карету. Элеанора, как обычно, немного тревожилась, видя искорки в глазах сына, и была готова перевести разговор или отшутиться. Но Айдан был вежлив.       В семейном кругу тема сменилась, переключившись на войну. Элеанора, с упорством мабари защищавшая сына, теперь убеждала его, что он прекрасно проявит себя в управлении тейрниром. Айдан же был категорически не согласен, но знал, что принятое решение уже не изменить. Он кивнул на просьбу проститься с братом вечером, дабы не отвлекать его, когда тот поведёт войска на юг, и раскланялся с матушкой.       Прощание с Фергюсом происходило совсем не по-тейрнски. Семья расположилась в небольшой комнате наверху, и из-за недостатка места, столпилась вокруг играющего на полу Орена. Айдан старался пошутить, что поддержал Фергюс и нечаянно, но очень мило, то же делал и ребёнок. Элеаноре хотелось прижать к груди своих мальчишек и никогда не отпускать, но она лишь цеплялась за локоть мужа. Самой беспокойной была Ориана, она не выдержала и посреди разговора начала молиться Создателю, но снова была ошарашена слегка грубоватой шуткой мужа. Дурные предчувствия, не оставляющие Айдана, были задавлены, чтобы сполна насладиться полным кругом семьи, прежде чем он останется управлять замком, который собиралась покинуть и его матушка. Ориана очень мило пообещала всестороннюю поддержку, но это скорее говорило о том, что она будет вежливо расспрашивать Кусланда о делах за завтраком. Супруга его брата была духовной и мало интересовалась чем-то кроме церкви и воспитания Орена.       Когда Брайс сообщил о Хоу, Айдана покоробило такое положение вещей. Он подумал о возможных причинах задержки, но раздражённо всё свалил на Рендона. Об эрле часто плохо отзывались, но тихую ненависть волчонка он заработал, отправив своего старшего сына Натаниеля в Вольную Марку.       Нат лорду очень нравился, олицетворяя собой то, каким Айдан представлял истинно благородного человека, и качество это было врождённым. В памяти всплыла их последняя встреча…       Делайла зажмурила свои раскосые глаза и заразительно, на весь зал, рассмеялась. Она танцевала, встав на ноги Натаниеля и оба выглядели такими счастливыми, что Айдану дико и ревниво хотелось согнать нахальную девчонку и занять её место. Но он знал, что не может себе такое позволить. Лорд ждал, когда музыка закончится и Нат обратит на него внимание, чтобы позже вдвоём скрыться от чужих глаз. За «перетягиванием каната» с улыбкой наблюдала тейрна, считавшая, что обожание Натаниеля у её сына вызвано тем, что он никак не мог найти общий язык со своим братом. Она лишь опустила глаза, когда волчонок утащил Хоу в коридор, и выпила прекрасного орлессианского вина. Элеанора счастливо не знала, чем занят её отпрыск, затащивший Ната в кладовку, обезоружив того своей неуёмной энергией.

***

      Заправленная кровать сразу же превратилась в гнездо, когда на ней устроился мабари. Айдан, издерганный последними новостями, лёг рядом с псом, лишь неловко сбросив ботинки и устремив взгляд в потолок. Сон не шёл, заменяясь поверхностной тревожной дрёмой, и это спасло волчонку жизнь.       Он никогда раньше не испытывал такой жгучей ярости. Каждый шаг по родному дому подпитывал её и распалял сильнее. И если тейрна, испытывая ужас, отчаяние и злость, оставалась хладнокровной, Айдан не мог. Его рвало на части, пылающие стены замка вызывали в Кусланде ощущение, будто пылает его собственная кожа. Кругом были мёртвые люди со знакомыми лицами, и осознание их смерти каждый раз взрезало душу лорда, который не смог никого спасти.       Всё не верилось, что Рендон Хоу посмел напасть. Тейрна с сыном и несколькими уцелевшими солдатами пробились к хранилищу, чтобы спасти кое-что из семейного имущества, то, что следовало унести из горящего замка. Айдан схватился за скучающий на полке клинок и с новой волной бешенства набросился на «опоздавшую» армию предателя. Шансов выгрызть победу не было, и трезво мыслящая Элеанора это понимала, подталкивая сына пробиваться к потайному выходу. Не было времени искать тейрна или Стражей, Кусланды обогнули ещё державшиеся главные ворота и побежали к кухне.       Никогда не видевший, как люди гаснут, Дайлен был напуган. Он не мог даже вообразить, что чувствовал лорд. Айдана хотелось утешить, но попробуй маг что-нибудь подобное сделать, его бы в лучшем случае оттолкнули. Они уходили втроём, оставляя позади Хайевер. Тихо выл на одной ноте Фалькон; Дункан прорубал путь через заросли, стараясь увести их подальше от сражения; маг думал, что бы ему сделать такое, чтобы Айдану стало хоть капельку легче. А волк сжимал небольшой кинжал на поясе, думая о том, чтобы зарезаться.