Эпилог
21 июня 2014 г., 22:56
— Кейт сказала, что мы уходим? — Нет, не уходите. Вы идёте дальше.
Из сериала «Остаться в живых»
— Тим? Тим! Тим, вставай! Если ты опоздаешь в храм, я женю Шона на фантоме, клянусь Созвездием Семерых! Весёлый, но с ноткой беспокойства и даже угрозы голос Бель заставил меня не то, что встать — подскочить на постели, будто снизу в зад меня укусила гремучая змея. «Если ты опоздаешь в храм…» Храм! О, Лариша… Это же тот самый день!.. Делать нечего, пришлось оперативно брать ноги в руки и семенить в ванную — чистить зубы и умываться. Совершать более основательные водные процедуры смысла не было — насколько я знала, Бель опять планировала в ускоренном темпе провести меня через все муки своей императорской Купальни. Дальше всё завертелось, как по накатанной — торопливый переход сквозь телепорт, уже знакомая стайка служанок с полотенцами и лосьонами, Бель, которая всё время куда-то отлучалась и непременно возвращалась с шипением, что «они ничего без меня сделать не могут», женщина с ехидной улыбочкой в половину лица и комплекцией леди Фрейм, заявившая, что именно ей поручено изобразить на моём не выспавшемся лице выражение счастливой невесты… Одно дело, второе, третье, четвёртое… Честно, интегралы брать куда как приятнее! А ведь как спокойно всё начиналось… Впрочем, нет, вру. Последнее мгновенье, которое я могу честно назвать спокойным, было тем самым утром, когда мы с Шоном проснулись в одной постели. Так сказать, последние минуты беззаботной жизни. Уже к обеду вновь подтянулась императорская семейка в полном составе, включая даже Брианн и Элдреда с Ринон. Тиану и Арден, пакостно ухмыляясь, тут же схватили нервно попятившегося Шона под белы рученьки и куда-то уволокли, сообщив, что они — шаферы жениха и им виднее, чего ему надо. Брианн казалась мне такой весёлой, такой сияющей и безмятежной, словно ей только что объявили результаты экзаменов, которые она, конечно, сдала на «отлично». Я-то знала, чего она так радуется… Но, скрепя сердце, мысленно пожелала ей удачи. В конце концов, вместе с Асом они действительно смотрелись красиво. Элдред сдержанно, но от всей души пожелал мне счастья, выразив надежду, что я никогда не пожалею о сделанном выборе — кажется, характером принц пошёл в папочку Ардена. А Ринон дёрнула меня за рукав и очень серьёзно поинтересовалась, не хочу ли я что-нибудь взорвать на собственной свадьбе для общей зрелищности. Я задумалась, но с некоторым сожалением отказалась — всё-таки будет нехорошо, если гости разбегутся. Хотя… Ри горько вздохнула, но настаивать не стала. Кстати, обещание Шон с Ри всё-таки сдержали. Буквально через пару дней мне был преподнесён подарок — огромная коробка размером с хороший комод, украшенная красиво завязанным красным бантиком. Коробка всё время тряслась, сопела, пыхтела и даже время от времени порыкивала, так что мне пришлось приложить некоторые усилия, чтобы набраться смелости её открыть. Но, едва последняя обёртка была сорвана, и коробка услужливо рассыпалась на отдельные грани, как спрятанный в подарке монстр тут же плюхнулся на мохнатый зад и завилял хвостом, как маленький щенок, прижав уши к голове и вывалив язык набок. У меня глаза чуть не вывалились из орбит — это оказался огромный полярный белый волк! Громадный, с густой белой шерстью и горящими алыми глазами. Зверь выглядел опасным, по-настоящему опасным, но настолько красивым, что я не удержалась и восхищённо ахнула. Пёсик, будто того и ждал, тут же ткнулся мне в руки влажным носом (ну, прямо как живой!), а я во всеуслышание объявила, что, как и собиралась, назову его Мурзиком. Почему Ринон так счастливо хихикает, я не понимала ровно до той секунды, когда Шон, виновато и чуть смущённо почесав переносицу, сообщил, что вышла небольшая накладочка, и это не Мурзик, а самая настоящая Мурка. Ри тут же запыхтела от удовольствия, кинувшись обнимать мой подарок, а я серьёзно задумалась, что будет, если свести эту Мурку с императорским чёрным Барсиком. Шон, узрев в моих мыслях сие непотребство, нервно икнул и отвёл глаза. Кстати, с той самой ночи, когда я пришла в его спальню, Шон почти меня не касался. Даже целовал осторожно, сдержанно, словно боялся увлечься. Сперва я не понимала, чем заслужила такую немилость, и растерянно кусала губы. Потом страшно обиделась. Потом испугалась — а вдруг он передумал и больше не хочет быть со мной? Все эти нехорошие мыслишки проскочили в течение пяти минут, и Шон, уловив направление моих мыслей, раздражённо хлопнул ладонью себя по лбу, объявив, что «опять я, идиот, чуть всё не испортил». После этих слов я немного успокоилась и уже более уверенно потребовала объяснений. Оказалось, что магу не даёт покоя то, что я якобы достойна большего. Мол, первая брачная ночь для меня должна была быть особенной, а теперь она никак не будет первой, и в этом виновата его якобы несдержанность. В чём проблема, я, правда, так и не поняла, хотя очень старалась. И честно пыталась переварить Шонову немного странную фразу: — Понимаешь, я идиот. Я не должен был позволять тебе оставаться на ночь. Как воспитанный мужчина, услышав твоё признание, я должен был как минимум минут пять самозабвенно нести какую-нибудь пафосную чушь, закончив её предложением руки и сердца, или чего-то там ещё девушкам предлагают. А потом, как честный человек, терпеливо ждать брачной ночи. Потом, видимо, до него дошла вся абсурдность того, что он сказал, и Шон, немного подумав, захихикал и расслабился. А потом невразумительно буркнул, что «Арден — осёл». К чему это было сказано, я так и не поняла, но с тех пор маг по поводу свершившегося загоняться перестал. Но к близости со мной всё равно не стремился, хотя я часто ловила на себе пристальный горящий взгляд. На первых порах я ещё пыталась понять, а потом Бель посоветовала забить. По её словам, даже лучше, если мы две недели подождём — «так ночь действительно будет незабываемой». Я покраснела… Но к сведению приняла. Тин мой выбор сильно удивил. Когда я, запинаясь, объяснила, почему именно я теперь невеста Шона, а не Аскани, сестра только выгнула брови и нахмурилась, глядя на меня с проницательной задумчивостью. — Я не понимаю твой выбор, Мири, — наконец призналась она, — но поддерживаю его, потому что ты — моя сестра, и я тебя очень люблю. Только тебе решать, с кем тебе жить, и, если уж ты выбрала это лохматое чудо, мне не остаётся ничего, кроме как пожелать тебе счастья. И сказать, как я рада, что ты наконец нашла свою судьбу. Слова Тин ничуть не обидели меня. Её право — понимать или нет мою любовь к вечно взъерошенному чёрному ворону в человеческом обличье. Главное, что она любит меня и поддержит любое моё решение. Аскани, кстати, воспринял новость намного спокойнее, чем я ожидала. Хотя выражение лица было точно таким же спокойно-невозмутимым, каким было в моих фантазиях. Правда, маска невозмутимости пошатнулась, когда до Аса дошло, что по закону он теперь должен дать разрешение на мой брак… Такого длинного и заковыристого матерного неудовольствия я не слышала никогда. При их разговоре мне, увы, присутствовать запретили. И Бель тоже. Поэтому мы, страшно разобидевшись, под пологом невидимости и тишины, накинутого императрицей, тайком присоединились к беседе. Мне почему-то было очень неловко. И больно, и стыдно, и горько… Чего ждать от такого поворота событий, я не представляла. Но уж точно не того, что вышло в итоге. Сначала Шон и Аскани, застыв у противоположных концов длинного стола, пристально пялились друг на друга. Оба — напряжённые, с сожалением во взглядах. Шон выглядел чуть виноватым, Ас — чуть мрачным и чуть-чуть надменным. Но, едва Шон открыл рот, собираясь наконец покончить со всем этим, как Аскани поспешно выпалил, не дожидаясь даже начала фразы, не то что её окончания: — Я согласен! Через секунду до обоих дошёл весь идиотизм ситуации. Шон изумлённо захлопал глазами, Аскани сжал губы, сдерживая нервный смех. Потом оба всё-таки рассмеялись. — Я хотел сказать, что даю вам добро, — неловко пожав плечами, пояснил Ас. — Типа, благословляю вас обоих и… Блин, как-то по-идиотски звучит! — Знаю, — качнул головой Шон. Секунд двадцать стояла тишина. А потом Ас, тяжело вздохнув, шагнул вперёд и протянул магу руку: — Сволочь ты, Шон, потому что я даже не могу на тебя злиться, и поэтому чувствую себя идиотом. Шон, не колеблясь, искренне пожал протянутую руку и облегчённо улыбнулся. Я думала, на этом всё и закончится. Как же! Полчаса потом они обсуждали моё приданое. Аскани непременно хотел впихнуть мне в зубы чуть ли не четверть своего герцогства, а Шон вежливо объяснял, что ему такого добра и даром не надо, и за деньги не надо, своего, мол, по горло хватает. Тогда Ас, раздражённо поджав губы, попытался всунуть в комплект «незамужняя девица Ансаби» равные права на разработку месторождения голубого серебра. Шон икнул и поспешно открестился, объявив, что ему хватает заморочек со сплавом древесины у эльфийской границы. Перебрав ещё несколько вариантов, Ас с раздражением вопросил, чего же ему, уважаемому придворному магу, чтоб его Волна грызанула за зад, в таком случае, надо?! Шон всё так же предельно вежливо попросил разрешения забрать меня без всякого приданого, потому что он не знает, куда от своего добра деваться, а тут ещё и чужое в зубы суют. Аскани серьёзно задумался, но упрямо покачал головой, так же вежливо объяснив, что девушки рода Ансаби никогда не выходят замуж бесприданницами. В конце концов, когда мы с Бель уже дошли до состояния «голодный злой дракон хочет убивать» и были готовы явить свои светлые и злобные лики, дабы самим решить вопрос с приданым методом научного тыка, двое упрямцев всё-таки сошлись на том, что Ас в качестве приданого сунет мне тот самый кусок земли, что Шон когда-то продал нам для постройки дома. Шон горестно вздохнул и обозвал свою землю бумерангом. На этом двое дипломатов, голодные и в меру уставшие, наконец ударили по рукам. Кстати, к свадебному платью меня и впрямь никто не пустил. На все мои возмущения, мол, как же так, Бель только щёлкала пальцами, сдержанно улыбалась и продолжала проводить примерки на фантомах. Шон тоже ходил не слишком-то довольным — оказалось, его костюм тоже готовили эльфы. Я сперва не поняла, в чём трагедия — они же его вкусы знают? Оказалось, мага слегка тревожит именно это. — Знают, — буркнул он и взъерошил лохматую чёлку пальцами. — Эльфы — они вредные и хитрые. Особенно эти. Могут из чистой вредности одеть меня в белое. Я, округлив глаза, тут же представила себе Шона в белоснежном камзоле, расшитом серебром… И тут же мысленно решила, что тоже была бы совсем не прочь посмотреть на такой феномен. Шон ласково фыркнул, легонько коснулся указательным пальцем кончика моего носа и обозвал предательницей. В общем, подготовка к свадьбе шла полным ходом, потом — бежала спортивной трусцой, а потом, за пару дней до часа икс, резво взгромоздилась на лошадь и понеслась бешеным галопом, будто сзади её гнал взбешённый Сианург. И вот — настал тот день и час, которого все так ждали и так боялись. А мне только и остаётся, что молча сидеть в кресле и ждать, пока мои волосы прекратят заплетать в нечто соответствующее случаю… — Ну что, готово? Бель, одетая в традиционные свои ало-золотые цвета, с улыбкой впорхнула в комнату. Ещё одна неуловимая копия леди Фрейм с готовностью отскочила от меня, продемонстрировав трапециевидное сооружение на моей голове. Императрица одобрительно кивнула, и я в первый раз наконец узрела своё отражение в зеркале. Оказалось, никакой трапеции там не было. Были лишь лёгкие, будто воздушные кудри, неуловимо переплетающиеся между собой в нечто невесомое, но невероятно изящное и волшебное. Были нити белоснежного жемчуга и кристаллы бриллиантов в виде капель, вплетённые в волосы. И, что меня убило, был чёрный жемчуг, мерцающими бусинами оттенявший мои кудри на макушке. Красиво, безумно красиво, но… чёрный? В подвенечном платье? — Потом узнаешь! — пообещала Бель. — Ну, готова? Тогда пошли переодеваться, всё вот-вот начнётся! Глубоко вздохнув и одарив мастерицу причёсок благодарным взглядом, я всё-таки встала и поплелась за подругой, гадая про себя, что же она там наворотила. Потом одним махом выкинула все мысли о платье из головы, осознав главное — вот-вот я выйду замуж! Осознание едва не заставило сигануть из окна и улететь куда-нибудь в Тер-Шэррант. Не сиганула. Но мысленно скукожилась и заскулила, мечтая о чуде.* * *
Храм уже был переполнен. Гостей, как и предсказывал Шон, была фигова куча, и я подумала, что мне невероятно повезёт, если я узнаю хотя бы десятую часть. Но, по крайней мере, здесь были мои друзья по школе и академии, были преподаватели и знакомые, которым я была представлена в качестве герцогини. Была и моя подружка Бри… Собственно, Бри было даже две, и обеим предстояло быть моими подружками невесты. Вдвоём они смотрелись потрясающе красиво — одна, темноволосая и величественная, настоящая принцесса. Другая — лёгкая, изящная, с солнечными кудрями и голубыми глазами, была похожа на юную эльфийку из рыцарских романов, которые она так любила. Но обе одеты в нежно-розовые с золотом, цвета заходящего солнца, наряды и с пышными букетами в руках. Церемония вот-вот начнётся. Богато украшенный Ларранский храм буквально искрится радостью, заражая непонятным энтузиазмом даже меня, не способную справиться с волнением и дрожащими коленками. Бель с доброй, сияющей улыбкой на устах уже чинно восседала на почётном месте, рядом с ней лучились смехом Ринон и Элдред. Тиану и Арден должны были стать шаферами жениха. — Волнуешься? Аскани проницательно сузил глаза, невозмутимой твердыней застыв рядом. Он сам предложил отвести меня к алтарю. Бель и эльфы это его предложение одобрили, а вот я долго сомневалась. Разве это — нормально? Разве ему не будет больно вести меня за руку к священнику, который назовёт меня чужой женой? Но в итоге я поняла, что Ас прав. Мы теперь — брат и сестра, лучшие друзья, родные души… Но не больше. Пора привыкать. И чем скорее мы оба примем это, тем проще будет нам при общении. Тем скорее мы избавимся от ощущения неловкости при разговоре, какой-то недосказанности, неправильности… — Очень, — прошептала я. Счастливо улыбаясь и весело мне подмигнув, откуда-то выпорхнули юные и свежие, как утренние розы, Брианн и Британи. Девушки легко нашли общий язык, хотя поначалу моя подружка несколько раз порывалась упасть в счастливый обморок от осознания, что теперь знакома со всей императорской семьёй. По очереди осторожно обхватив мои плечи и шёпотом пожелав удачи, девушки заняли свои места по порядку — Брианн чуть впереди, Британи — позади. Где-то полилась нежная, торжественная мелодия — началось. Брианн, гордо вздёрнув подбородок, медленно поплыла вперёд, важно ступая туфельками по алой ковровой дорожке. Бри в моём воображении немедленно взяла низкий старт, ожидая своего выхода. Я глубоко вздохнула, а Ас, неожиданно крепко стиснув мой локоть, заставил посмотреть прямо в глаза. «Тими, скажи мне», — серьёзно глядя на меня, начал Ас, и я видела, насколько важно ему задать этот вопрос. — «Скажи мне одну вещь. Ты будешь счастлива?» Я в смятении прикусила губу, физически ощущая, как убегают драгоценные секунды. «Пожалуйста, Тим. Обещай мне. Мне это нужно». И я, забыв о волнении и страхах, крепко сжала в руках обе его ладони, искренним взглядом заглянув в ждущие глаза: «Обещаю, Ас. Обещаю, что буду очень, очень счастлива. Клянусь Семерыми». Аскани — частично эльф. Такую клятву он примет и поверит на слово. Должен поверить. Кузен и бывший жених тут же расслабился, губы тронула лёгкая улыбка, а в глазах светилась светлая грусть вперемешку с нежностью и иррациональной радостью. — Ты потрясающе красива, — прошептал он, погладив большим пальцем мою ладонь. — И я рад за тебя. Британи наконец дождалась своей очереди и со счастливой улыбкой на губах засеменила вперёд по коридору. Ас, в последний раз улыбнувшись мне своей особенной улыбкой, высвободил свои руки, подставил локоть и развернулся к торжественно распахнутым дверям. Я прикрыла глаза и сделала глубокий вдох, набираясь храбрости. Пора.* * *
Сама церемония запомнилась мне смутно. Можно даже сказать, выборочно. Иными словами, в памяти отложились только те моменты, которые показались мне важными и трогательными. И необъяснимо, невероятно нужными… Помню, как я ступила на алый с золотом ковёр. Как подняла глаза и встретила пристальный, тёплый, чуть смеющийся взгляд родных карих глаз. Как сердце встрепенулось в груди, рванувшись ему навстречу — так хотелось ринуться вперёд, поскорее оказаться в надёжных и крепких руках… В тот миг он показался мне самым красивым мужчиной на Гелиане. И даже тот факт, что рядом стояли писаные красавцы-эльфы Арден и Тиану, ничуть не волновал мой взор. Шон спокойно стоял у алтаря — высокий, улыбающийся. Плечи широко расправлены, ноги в высоких блестящих сапогах совсем чуть-чуть расставлены. Руки расслабленным жестом сцеплены за спиной. Чёрный костюм (жаль, что всё-таки не белый!) украшен серебром — изящные витиеватые узоры красуются и на камзоле, и на пряжке ремня. На поясе в искусно инструктированных камнями ножнах сияют кинжалы из голубого серебра. Короткие каштановые пряди красиво и гладко уложены, лоб обвивает дорогой обруч с тремя сияющими дорогими золотыми алмазами — ой, это же настоящие солнечные камни! Но ярче всего сияли его глаза — тёплые, шоколадно-орехового оттенка, с искрами смеха и нежностью в глубине. Они смотрели так пристально, так пронизывающе, так восхищённо и чуточку недоверчиво, что я едва не сорвалась на бег, чтобы поскорее обнять его и прижаться к груди. Но — пришлось степенно вышагивать, поддерживая подол изысканного платья и стараясь не обращать внимания на восхищённые взгляды и тихие шепотки. Маг чуть повернулся, переступив с ноги на ногу. Искусно украшенная ткань камзола сверкнула в лучах солнца, волшебным ореолом окутывающих всех нас сквозь пленительные рисунки дорогих витражей. Льдисто-серебряный узор на бархатной ткани засиял всеми оттенками голубого… Тут только я поняла замысел Астер. Моё платье — оно было таким же! Белоснежное, но украшенное серебром и сапфирами, и в нём неуловимыми нитями сиял чёрный, как сама ночь, рисунок. На корсете изысканным чёрным кружевом по краю выреза вырисовываются крохотные драконьи крылья, пышная юбка также сияет чёрным жемчугом… Мы дополняем друг друга. В традиционно-чёрном костюме Шона переливаются голубым серебром цвета моей драконицы. В моём белом платье пряными нотками танцуют черные цвета Шоновых Мраков. Мы дополняем друг друга… После этого осознания всё вокруг смешалось в одну цветную радужную массу, в гремучую смесь из радости, ликования, восхищения и торжественных речей. Даже ласковый взгляд отца Арисия, мягко и ласково, будто глядя на родных детей, просящего нас обменяться кольцами, едва не прошёл мимо меня стороной. Если бы Шон не подсказал ментально, что к чему, было бы неловко. Своё «да» мой друг, учитель, опекун, возлюбленный и почти муж выдал громко, ясно и спокойно, и только я уловила искорку смеха в карих глазах, когда он повернулся, чтобы заговорщически мне подмигнуть. Я же буквально на пару секунд задержалась с ответом, засмотревшись на него, но моё «да» на весь храм прозвучало так радостно, счастливо и торжественно, что я сама опешила — сказала ведь робко, едва дыша. В замешательстве обернулась на Бель — та только пожала плечами и безмятежно улыбнулась. «Я просто подстраховалась», — сверкнули зелёные с золотом глаза. Но тот поцелуй, благословлённый священником, ликующе объявившим нас мужем и женой, я не забуду никогда. Те едва сдерживаемые слёзы радости и умиления, то щемящее чувство нежности в груди, когда он бережно взял моё лицо в свои руки, смеющимися глазами заглянул в мои глаза, улыбнулся и наклонился, коснувшись губ нежным поцелуем… Ну, собирался нежным. Но я быстро это дело исправила, отомстив за те две недели, когда он заставлял меня сдерживать в себе тот огонь, который сам же во мне и зажёг. Сперва ментальные, а потом и обычные смешки друзей, равно как и восхищённые вздохи впечатлительных гостей мы игнорировали успешно и профессионально, вцепившись друг в друга со всем чувством, на которое были способны. И только смущённый кашель отца Арисия заставил опомниться. После церемонии в главном храме Ларрана по плану Бель всех гостей ждал телепорт, установленный в конце небольшой аллеи и для красоты момента украшенный ещё и огромной аркой, обвитой розами и праздничными лентами. Как оказалось, телепорт вёл в замок Дейл, где и должно было состояться пиршество. Мы хотели гулять в Ларране, но, увы, Шон — знатный лорд, и обязан был позволить своим людям увидеть, как он вводит в дом свою жену и новую герцогиню. И люди таки увидели этот исторический момент! Шон, как и полагалось, за руку вёл меня по дороге, усыпанной лепестками роз, а я мило улыбалась, стараясь не фонить ментально и ругаться как можно тише — только от одного герцогства избавилась, как уже второе на шею повесили! Вот само торжество у меня в памяти практически не отложилось. Нас поздравляли, заставляли целоваться, говорили красивые слова, щедро отвешивали комплименты… Мы ели, пили, танцевали, мысленно материли изобретательность Бель, зачем-то следившей за нами в оба глаза — чтобы не сбежали, наверное… И только я и Шон, наверно, мечтали, чтобы весь этот цирк наконец-то закончился. В какой-то момент, вырвавшись из рук галантного, но чуть подвыпившего барона, мечтавшего потанцевать с невестой, я направилась к столу с напитками, мечтая промочить горло. Шона я почти не видела уже несколько танцев — увы, по правилам, и жених, и невеста обязаны были перетанцевать со всеми желающими, при этом успевая каким-то образом целоваться, дабы усладить взоры романтичных гостей. Иными словами, мы должны были быть клоунами, чтобы гостям было весело. Я совсем не ожидала того, что случилось после. Стоило мне протянуть руку за изящным бокалом, наполненным чем-то розово-алым, нежным и даже на вид безумно аппетитным, как чья-то рука обвила талию и дёрнула назад, силой заставив прижаться спиной к чьей-то груди. Вторая ладонь накрыла рот, предупреждая крик. — Ну, чего орёшь? — со смешком прошептал на ухо родной голос, который я бы узнала из тысячи. — Шон, не смешно! — возмутилась я, уже сама с удовольствием прижимаясь к его телу. — Не сказал бы, — хихикнул… муж. — Ты бы видела своё лицо… — и, без передышки, как бы невзначай поинтересовался: — Признайся, тебе ещё не надоело? Ответить я не успела. Не успела даже понять, к чему был задан вопрос. Из толпы гостей кто-то с противным энтузиазмом выкрикнул уже порядком насточертевшее «Горько!», и остальные узурпаторы с удовольствием призыв подхватили. Тяжело вздохнув, я обернулась и послушно потянулась к его губам, но Шон, хитро блеснув карими глазами, осторожно отстранил меня от себя и, взяв за плечи, повернул куда-то в сторону. Я не успела возмутиться таким положением дел, потому что взгляд случайно скользнул по разряженной толпе, и я увидела… себя. Да, там стояла я! В пышном платье, украшенном серебром и жемчугом, с красиво уложенными волосами, с чуть смущённой, но радостной улыбкой на губах… Другая я, повинуясь выкрикам гостей, повернулась, и к ней с улыбкой шагнул другой Шон — такой же высокий, стройный, с длинными ногами и тем же смешливым блеском в глазах. Мой, настоящий, Шон снова обхватил меня сзади за талию и прижал к себе, с удовольствием любуясь представлением, а его двойник с не меньшим удовольствием целовал другую меня. — Приятно, когда клоуном работаешь уже не ты, правда? — ухмыльнулся маг, уткнувшись подбородком мне в макушку. Я круглыми глазами следила за целующейся парой и толпой, наблюдающей за этим делом с маниакальным хищным блеском в глазах. И никто, включая Бель и Ти с Аром, не обращал на настоящих виновников торжества никакого внимания! — А, не удивляйся, Дракошка. Я наложил на нас такие щиты, что даже летучие мыши не найдут. Разве что в волосах крыльями запутаются. Мои губы медленно расплылись в довольной усмешке, едва я наконец уловила суть произошедшего. А чего я, собственно, так удивилась? Шон же обещал, что что-нибудь придумает. Я должна была уже тогда предвидеть нечто в таком же духе. Но всё равно сочла своим долгом его предупредить: — Бель будет рвать и метать. — Конечно, будет! — просиял Шон. — Только будет уже поздно. Первое время её отвлекут Ти с Аром, я договорился… Они, правда, тоже сначала завыпендривались, но я услужливо напомнил, кто в своё время убедил Бель в необходимости регулярно сливать ауры, и они сразу передумали. Так что вредная венценосная ехидина ничего не заметит… А когда заметит, ничего не сможет сделать — мы будем в другом месте, и доступ туда я ей перекрыл до завтрашнего дня. Я чуть не расхохоталась, полностью осознав план, придуманный Шоном. Вот выдумщик! Хотя мне всё нравится. Кстати, а это не слишком нагло — оставить гостям мороки самих себя? — Неа, совсем нет. Они даже не заметят. Фантомы идеальны, я постарался. Ти и Ар тоже приложили свою руку. Так что не заметит никто… И гости останутся довольны — фантомы потрясающе услужливы и терпеливы! Скажут им целоваться — будут целоваться. Скажут танцевать — будут танцевать. И при этом способны мило улыбаться и поддерживать беседу. Идеально… Они даже брачную ночь могут изобразить прямо на столе, если их попросят, — Шон весело фыркнул и скосил на меня карие глаза: — Поэтому будем надеяться, что никому из гостей не придёт в голову такая экстравагантная идея! С этими словами он отпустил меня, отошёл на шаг и, по-прежнему никем не замеченный, щёлкнул пальцами, открывая телепорт. И, широко и радостно улыбаясь, протянул мне руку, предлагая следовать за ним. И я знала, что это не просто жест вежливости… Просто теперь мы всегда будем идти рука об руку, вместе, отныне и навек, как и сказал отец Арисий. А поэтому я без колебаний сжала протянутую ладонь и уверенно шагнула за ним в сияющий мерцающей дымкой проход.* * *
И кто мне объяснит, почему я нисколечко не удивилась, оказавшись на Луне?! Матово-белая с серым оттенком поверхность всё так же была покрыта впадинами и кратерами. Чёрная мгла безграничного пространства вокруг всё так же пестрила звёздами и космическими вихрями. Где-то далеко всё так же красовался огромный шар Гелианы. Красиво… Но у Шона и Мрака в голове лучше. Шон счастливо улыбнулся и с облегчением стащил с головы сияющий солнечными камнями обруч. Я, не сдерживая порывов, приподнялась на цыпочки и запустила пальцы в гладко уложенные пряди, взъерошивая их и вновь поднимая привычным гребнем на макушке. — Весь вечер хотела это сделать, — сообщила я, с удовлетворением глядя на творение рук своих. Маг качнул головой, улыбнулся и уверенным жестом притянул меня к себе, коснувшись лбом моего лба. Прикрыв глаза и почти касаясь своими губами моих губ, зашептал, вновь смешивая наше дыхание: — А что ещё ты хотела сделать весь вечер? Я прикусила губу, собираясь с духом. Вообще-то, есть одна мыслишка… Сейчас — или никогда. — Закрой глаза, — таким же едва различим шёпотом попросила я. — И не подглядывай. Маг удивлённо вскинул брови, но послушно смежил веки, с интересом ожидая, что же будет дальше. Я не собиралась его разочаровывать. Осторожно отступила на шаг, предвкушающе улыбаясь. Заглянула внутрь себя, выискивая одну свою сущность. Полночь, осознав мои намерения, с готовностью рванулась вперёд… — Ой-ой-ой! — зашипел Шон, хватаясь за лоб и широко распахивая глаза. — За что?! А я, вновь из вороны превращаясь в саму себя, без сил упала на знакомый кожаный диван и весело расхохоталась. Да, да, да! Наконец-то! Я всё-таки это сделала! — Больно, между прочим, — обиженно сообщил парень, почёсывая пальцами пострадавшее чело, но на губах уже появилась привычная улыбка. — Дождалась всё-таки, да? А, что с тебя взять, Дракошка вредная, пакостная, шкодливая. Я широко улыбнулась, приподнимаясь на локтях и глядя на него снизу вверх. Заговорщически подмигнула и игриво закусила губу — он не верил, а я смогла! — А если отомщу? — вскинул брови Шон, подступая ближе. Я продолжала улыбаться, хотя глаза чуть расширились, а сердце пустилось вскачь, предвкушая нечто очень интересное. — Попробуй, — подначила я. Учитель задумчиво окинул меня взглядом — всё ещё одетую в белое платье, с удобством расположившуюся на его любимом чёрном диване. — Не, так не пойдёт, — сообщил он опешившей мне. Широко ухмыльнулся в ответ на мой недоумённый взгляд, щёлкнул пальцами — меня бережно подхватили нити драконьей магии, подняли в воздух, чуть задержали там, а потом опустили вниз, на широкую кровать, которая ещё мгновение назад была диваном. — Так гораздо лучше, — заключил он. Я покраснела. Ну, и чего он ждёт? Шон ничего не делал, просто стоял и смотрел на меня сверху вниз, разглядывая с головы до ног. Смотрел пристально, немигающим, горящим взором, с таким восхищением и таким удовольствием, с таким жаром в глубине потемневших сейчас почти до чёрноты глаз, что я нетерпеливо заёрзала, облизнув губы и почувствовав, как слегка участилось дыхание. Ну?! — Знаешь, а ведь я тогда был прав, маленькая, — вдруг задумчиво и непривычно тихо заметил Шон, не двигаясь с места. — Ты действительно выросла очень красивой. Я не выдержала. Взяв на вооружение его же трюк с драконьими нитями, оплела его своей магией и дёрнула на себя, тут же перевернулась, оказавшись сверху, победно улыбнулась, заглянув в широко распахнутые глаза. И уже собиралась склонить голову, поцеловать его, как Шон, глядя пронизывающе, зачарованно, приоткрыл губы и тихонько шепнул: — Я люблю тебя. Я замерла. Это первый раз, когда он вот так прямо говорит мне эти слова. Боги, как же я его люблю… Взгляд сам собой опустился на приоткрытые губы. Кстати… — Вы кое-что задолжали мне, господин придворный маг, — сообщила я, с удовольствием заметив нотку удивления во взгляде. — Я?! — Вы, вы, — продолжала я. — Однажды вы обещали выполнить моё желание, но нагло его зажилили. Не стыдно? Шон снова улыбнулся, осознав, к чему я клоню. — Разве? — поддразнил он. — Его Светлость не выполняет своих обещаний? — А Её Светлость всегда была такой злопамятной? — Сам выбирал! — парировала я. — Я люблю тебя, — невпопад повторил он, подняв руку и коснувшись пальцами моей щеки. — Очень. — Я знаю, — шепнула я, чувствуя, как игривость сменяется нежностью. — Я тоже тебя люблю… …И, да, я всё-таки получила свой давным-давно заслуженный, а теперь ещё и законный поцелуй на Луне. И не только поцелуй, но и всё остальное, что за ним логически последовало. Целых три раза получила. И, когда уже, обессиленная, уплывала в сон, прижавшись к такому же безмятежному мужу, в голове мелькнула своя-чужая мысль, явившаяся в сопровождении знакомого ехидного серебристого смешка: «Ну как, тебя устроило то, что предназначила тебе судьба, Летящая? Довольна ли ты таким финалом?». Я даже задумываться не стала, удовлетворённо вздохнув и закрыв глаза, приютив голову на обнажённом плече уже уснувшего, ещё более растрёпанного, чем обычно, мага. Финал? А кто говорит о финале? У нас всё только начинается…
