Story about... Part 2.

Бинбин — хищница. Каждый ее насмешливый взгляд из-под густых ресниц, каждое ленивое движение руки с зажатой между изящными пальцами сигаретой — ловушка. Казалось бы, ничего такого — она просто сидит напротив и молча курит, время от времени выпуская из приоткрытых, кроваво алых губ тонкие струйки дыма. Однако с каждым новым мгновением Джихун все глубже погружается в какую-то совершенно особенную красоту китаянки. Красоту, которую не встречал прежде ни в одной женщине. Бинбин свежа и элегантна в своем наряде — воздушное платье от Elie Saab выгодно оттеняет по-аристократически бледную кожу актрисы и делает ее похожей на лесную нимфу. Джихуна, в последнее время практически перебравшегося в Китай, впрочем, невозможно обмануть нарочитой мягкостью ее образа. Практически в каждом китайском глянце ему попадается Фань. Реклама, интервью, фотосеты — везде она разная и вместе с тем… До личной встречи с китаянкой Рейн считал ее ожившей фарворовой куклой. Невероятно красивой, но носящей чисто декоративный характер. Женщина для престижа - так, кажется, один из новых знакомых охарактеризовал Бинбин. Джихун тогда лишь усмехнулся в ответ. У него уже был печальный опыт отношений с женщинами такого типа. К сожалению, красота и статус не имеют особого значения за закрытыми дверями спальни. Однако, оказавшись сегодня за одним столиком со знаменитой китаянкой, Рейн с первого, брошенного вскользь взгляда понял, как ошибался. В Бинбин кипит жизнь. Даже когда девушкм молчит, она источает вокруг себя чудовищную по силе энергетику. Попав под ее действие, невольно начинаешь завидовать тем мужчинам, которым посчастливилось… — Здесь чертовски скучно, — неожиданно произносит Фань, тем самым вырывая мужчину из его весьма фривольных фантазий. Скучающим взглядом окинув гостей вечеринки, она невозмутимо бросает недокуренную сигарету прямо в бокал с недопитым шампанским, а затем смотрит Джихуну в глаза. Кажется, будто актриса знает, о чем он только что думал. Во всяком случае, на мгновение на ее губах появляется легкая, едва уловимая улыбка. — Не хочешь прогуляться? — Куда? — едва выговаривает Джихун, замечая предательскую хрипотцу в своем голосе. Он точно знает, куда и зачем Фань его зовет, но попросту не может поверить в реальность происходящего. Это, мать ее, Азия. Здесь не бывает такого, что актриса из А-листа без малейшей тени смущения тянет понравившегося ей, малознакомого мужчину в укромный уголок. Или все же бывает? Девушка усмехается, поднимаясь из-за стола. — Есть большая разница, куда? — бросив свой айфон в клатч из крокодиловой кожи, насмешливо интересуется она. — Куда бы мы ни отправились, все будет лучше, чем это сборище лицемеров. Или боишься, что нас кто-нибудь хватится? Бинбин — ходячая провокация и высококлассный манипулятор. Мужчина вдруг осознает, что попросту не сможет не ответить на брошенный ему только что вызов. Фань словно проверяет его. И Джихуну очень не хочется, чтобы она записала его в трусы. — Однажды я видела твое выступление, — бросает она небрежно, пока они идут к лифту. — Нужно заметить — бедрами ты «работаешь«… вдохновенно, — прислонившись спиной к зеркальной стенке кабинки, китаянка приподнимает подбородок вверх и расслабленно закрывает глаза. — По правде говоря, в ту ночь у меня с моим бойфрендом был просто нереальный секс. И все благодаря тебе. Джихун ничего не отвечает. Он буквально нокаутирован откровенностью Бинбин. — А ты? — неожиданно спрашивает актриса, когда дверцы лифта распахиваются. — Ты когда-нибудь фантазировал обо мне? Мужчина продолжает молчать, даже несмотря на то, что ответ очевиден. После совсем недавнего знакомства он уже успел мысленно поиметь китаянку во всех позах, которые были абсолютно неприемлимы для его бывшей. И Фань наверняка прекрасно об этом знает, — загадочно улыбается, толкая одну из дверей. — Расскажешь как-нибудь потом? — лукаво усмехается девушка, затягивая спутника за собой в кромешную темноту. Джихун при этом обо что-то спотыкается, и неопознанный им предмет с грохотом падает на пол. Однако Фань даже не реагирует на это — развернувшись к Рейну, она толкает его ладонями в грудь. — А лучше покажешь, — хрипло смеется она прежде, чем слегка укусить его за ухо. — Где мы? — интересуется Джихун, хотя его нереально возбуждает и темнота, и шанс быть пойманными на «месте преступления». Все, как в бурной молодости. Разница лишь одна — теперь потерять можно намного больше. От этого осознания волна адреналина пробегает по венам и подталкивает кровь к низу живота. — Тебе сейчас рассказать или, — выдыхает Бинбин, запуская ладони под ремень Пи и вытаскивая из брюк рубашку, — все-таки чуть позже? От прикосновения ее рук к коже начинает кружиться голова. Когда острые ноготки пробегают по косым мышцам живота, Джихун шумно вбирает в легкие так необходимый ему воздух. Член стоит колом, и мужчина действительно опасается кончить, так толком и не взявшись за дело. Раньше у него не было подобных осечек, но с Бинбин может случиться и такой казус. От аромата ее кожи и прикосновений рук напрочь сносит крышу. Сносит так, как ни от кого прежде. Мгновение, и, нащупав рукой какую-то гладкую поверхность, Рейн толкает на нее Бинбин. Сил сдерживаться больше нет, и мужчина, покрывая шею и плечо девушки влажными поцелуями, торопливо задирает вверх подол ее платья. Джихун не сдергивает с любовницы трусики — дрожащими руками он сдвигает тонкое кружево в сторону и, расстегнув ширинку на брюках и приспустив боксеры, толкает бедра вперед. Фань мокрая и узкая — настолько узкая, что приходится буквально пропихиваться в нее неспешными толчками. С каждым новым сдерживать себя все труднее. Хочется брать по-полной. Так, чтобы она взмолилась о пощаде. Запустив ладонь в ее распущенные волосы, Джихун пытается поцеловать Бинбин, но она вдруг оказывает сопротивление. — Никаких поцелуев, — возражает девушка, обхватывая бедра любовника ногами. — Ты размажешь помаду. Рейн не знает почему, но это заявление одновременно и чуть отрезвляет его, и подстегивает к более решительным действиям. На миг освободившись от Фань, он одним мощным рывком переворачивает ее и кладет уже животом на гладкую поверхность. С уст актрисы срывается смачное ругательство на китайском, но оно тут же тонет в протяжном стоне, когда Джихун одним мощным толчком проникает в нее возбужденной плотью практически до предела. Мужчина больше не осторожничает, да и Бинбин, похоже, подобный натиск нравится гораздо больше. От толчка к толчку ее стоны звучат все громче и пошлее, а распаленный ими Рейн двигается все быстрее. От сиплых ремарок китаянки и звука шлепков их тел друг о друга начинает стучать в висках. Джихун все ближе к финалу, и тот не обманывает его ожидания. Оглушающая волна удовольствия пробегает по его телу прежде, чем Пи осознает, что только что поимел малознакомую женщину без всяких контрацептивов. Это запоздалое озарение знатно портит весь кайф от только что испытанного наслаждения. — Блядь, прости, — искренне извиняется он, радуясь, что новая знакомая не видит сейчас его растерянное лицо. — Если… — Никаких «если», — по-деловому холодно перебивает его Фань. — Неужели ты думаешь, что я настолько глупа? Рейн так не думает. В этот момент он вообще плохо соображает. Просто стоит и слушает, как китаянка шуршит чем-то в темноте. Через пару секунд в его руке оказывается влажная салфетка. Только теперь Пи вспоминает, почему отказался в последнее время от случайного перепиха, — секс, может, при этом и фантастический, но затем не знаешь, куда себя деть. С годами перестало хватать энергии на лживые обещания или попытки поскорее отвязаться от больше не интересующей его женщины. Ну, а в случае с Бинбин… Джихун впервые оказался «по ту сторону». Этой ночью именно он - тот, кого сейчас выпроводят под любым предлогом. — Надеюсь, я хоть немного соответствовала твоим ожиданиям, — смеется Бинбин, подаваясь вперед и застегивая ремень на брюках по-прежнему немного притормаживающего Джихуна. — Ты моим — более чем, — направляясь в сторону дверей, нарочито томно тянет она. Пи покорно следует за ней по узкому коридору. Только в лифте мужчина наконец интересуется, где же они только что побывали. «У друга», — небрежно бросает Фань, глядя на свое отражение и расчесывая растрепавшиеся волосы. Уже в зале, девушка протягивает ему руку. — Получила массу удовольствия от знакомства с тобой, — произносит она прежде, чем направиться к какой-то незнакомой Джихуну женщине. — Надеюсь, Пекин тебе понравился? — бросает поверх плеча, уже отойдя от мужчины на несколько шагов. Рейн усмехается. Бинбин, определенно, женщина-скандал. Яркая, непокорная, свободолюбивая. Пи пытается припомнить, что вообще узнал о ней сегодня. И все, что лезет на ум, — Бинбин не целуется во время секса. При мысли об этом, Джихун моментально находит ее взглядом. Стоит от него в нескольких метрах с бокалом в руках и разговаривает все с той же незнакомкой. А он не может перестать смотреть на ее кроваво алые губы — наверняка терпкие и жаркие, как и сама Фань. После нескольких минут подобного фетишизма, Пи понимает, что ему пора уходить, пока все не стало очевидным. Бинбин источает порок одним своим видом, а уж однажды попробовав ее… Сидя в арендованном для него китайской стороной лимузине, Джихун проклинает собственное воображение, рисующее в его голове умопомрачительные картинки с участием Бинбин. Возбуждение вновь накатывает на мужчину, и он с досадой осознает, что вряд ли сможет уснуть этой ночью. Водитель, скрытый от глаз пассажира перегородкой, заводит мотор, и дверца лимузина неожиданно распахивается. Джихун изумленно смотрит на появившуюся за ней Фань. Невозмутимо плюхнувшись на сиденье рядом с Пи, она лукаво улыбается. — Только вспомнила, что обещала показать свои особые места в Пекине, — бросает небрежно, откидываясь на сиденье и с вызовом глядя мужчине в глаза. И хотя мысли Рейна слегка путаются от вновь нахлынувшего на него возбуждения, он все же припоминает, что в начале вечера Бинбин говорила об этом. Ну, что же, эксурсия явно обещает быть весьма занимательной, даже несмотря на довольно интенсивный дождь. — А еще ты так и не намекнул о своих фантазиях относительно меня, — вскидывает китаянка бровь, вскользь проводя пальцами по своим губах. Джихун не может сдержать усмешку. Все она знает и без каких-либо слов. — Боюсь, для того, чтобы их осуществить, все-таки придется размазать помаду, — лениво заверяет он, любуясь огнем, полыхающим в глазах Фань. — Ну что же, — выдыхает она, накрывая ладонью ширинку Пи, — в конце концов, этот кошмарный раут уже окончен..