Psychotic

      Темные глаза Гарри смотрели прямо на меня, но я не могла сказать, какие эмоции они скрывают. Он был очень зол, и я прекрасно это знала. Почему-то я чувствовала себя виноватой, будто я предала кого-то, и я не могла сказать, на кого из нас Гарри злился больше.       — Привет, Роуз, — сказал он, как только понял, что я знаю о его присутствии, но тон, с которым он сказал это, трудно было назвать дружелюбным. — Джеймс, — кивнул он охраннику.       Я практически услышала, как Джеймс сглотнул, когда Гарри назвал его по имени.       — Брайан вернулся? — спросил Гарри.       Джеймс покачал головой.       — Все еще болеет, — выдавил он.       — Ну, будет весело возвращаться в камеру, не так ли? — с сарказмом сказал Гарри, его челюсти все еще были сжаты, а на губах играла насмешливая улыбка. Я боялась за Джеймса, трудно было не заметить, что напряжение между ними еще сильнее, чем обычно. Гарри вчера причинил Джеймсу вред? На Джеймсе не было видно никаких повреждений, так что, наверное, нет. Но что-то точно произошло. Надо спросить Гарри об этом позже.       Сейчас, когда они стояли по обе стороны от меня, я чувствовала себя женой-изменщицей. Джеймс был бы моим любовником, а Гарри — мужем. На самом деле я не сделала ничего плохого, но у меня было такое чувство, что натворила что-то не так. И я боялась, что если не буду следить за Гарри, то Джеймс отведает его гнева.       Я должна бдительно следить за ними, если хочу убедиться в том, что Джейсу не причинят вреда. Он был намного дружелюбнее Гарри, и ему было намного легче довериться. Он добрее, и теплота внутри него притягивает. У него милая улыбка и очень заразительный смех. С Джеймсом всегда было легко, и я наслаждалась каждой минутой, проведенной с ним.       Но Гарри другой. Он — затягивающая запутанная загадка, которую все больше хочется решить. Он темный ангел. Он умный, пугающий, но в нем есть что-то еще. Яркий свет внутри, который, кажется, он хочет скрыть, но я увидела эти проблески за темной завесой.       — Нам лучше сесть, пока кто-то не занял наш стол, — сказала я, понимая, что никто не сделал ни движения, и напряжение не спало. Эта глупая причина для ухода, знаю, но я была благодарна им за то, что никто не спорил.       Они обменялись взглядами, и Гарри повернулся ко мне.       — После тебя, — сказал он, призывая идти перед ним. Я извиняющейся улыбнулась Джеймсу, подошла к нашему столу и села, тяжело вздохнув.       Гарри занял свое место напротив меня. Он обернулся, чтобы убедиться в том, что Джеймс не может нас слышать, и сказал:       — Что я, блять, сказал тебе, Роуз? Я сказал: "Держись от Джеймса подальше", а теперь ты собираешься пойти с ним на чертову ярмарку?       — Гарри, успокойся. Снизь тон, — скомандовала я. — И перестать ругаться.       — Я могу ругаться, когда, блять, захочу, спасибо, — ответил Гарри, очевидно, пытаясь вывести меня из себя.       — А я могу встречаться с Джеймсом, когда захочу, спасибо, — насмешливо возразила я.       Гарри открыл рот, намереваясь что-то сказать, но я подняла руку, чтобы заткнуть его.       — И если ты позволишь мне закончить, — продолжила я. — Ты узнаешь, что Джеймс не может быть убийцей, поэтому у меня нет причин держаться от него подальше.       Брови Гарри сошлись вместе в непонимании или злости, я не могла сказать точно.       — Почему это? — все еще напряженно спросил он.       — Потому что его вообще не было в стране, когда убили тех людей. Он ездил в Америку, чтобы отпраздновать день рождения.       — Откуда ты знаешь? — спросил Гарри, все еще не веря мне.       — Миссис Хеллман сказала, — уверенно ответила я.       Он выглядел недоумевающе, пытаясь переварить новую информацию. Я практически могла видеть шестеренки, крутящиеся в его голове, пока он пытался понять, как отклонить мою теорию.       — Откуда ты знаешь, что это не прикрытие? Он мог сказать миссис Хеллман, что поехал в Америку, и спрятать тела, пока она думала, что он ушел.       — Неплохая мысль, — согласилась я. — Но мы же говорим о миссис Хеллман. Думаю, если она отпустит кого-то на целую неделю, она убедится в этом. К тому же, если кто-то из работников увидел бы его в подвале, он бы понял, что здесь что-то не так.       Гарри вздохнул, опустив взгляд на колени. Выглядело все так, будто он хотел, чтобы Джеймс был убийцей.       — Ты хотя бы будешь осторожной? — спросил он.       — Конечно, — пожала плечами я. — Но для этого нет причин.       Гарри поднял взгляд, снова посмотрев на меня, и у меня перехватило дыхание. К счастью, я сидела, потому что от взгляда этих нефритовых глаз, у меня подгибаются колени.       — Роуз, я серьезно. Джеймс может и не убийца, и ты, может, не понимаешь этого сейчас, но я знаю, что он к чему-то причастен. И что бы это ни было, будь осторожна.       Что-то в этом разговоре вызвало у меня чувство дежавю, и в очередной раз мое сердце ускорило темп, из-за понимания того, что он заботится обо мне. Его взгляд не позволял мне отвернуться, цвет его глаз лишал меня воздуха, и я могла только кивнуть в ответ.       — Хорошо.       — Но, Гарри? — спросила я, когда, наконец, смогла снова говорить.       — Да?       — Не пытайся его убить, хорошо? — вопрос был серьезным, но Гарри только усмехнулся. Он достал сигарету и поднес ее к губам, поджигая, а затем медленно выдыхая дым, это выглядело, как всегда, соблазнительно.       — Так что у нас сегодня? — спросил он, затянувшись в очередной раз.       Ответ Гарри не удовлетворил меня, но я поняла, что все попытки продолжить разговор о Джеймсе только подольют масла в огонь. Так что вместо этого я принялась обдумывать то, в какую игру мы можем сыграть сегодня, чтобы скоротать время. Мы можем поиграть в карты или в clue...       — Подожди здесь, мне нужно взять кое-что, — сказала я Гарри, поднимаясь, до того как он успел сказать что-то, и вышла за дверь.

HARRY'S POV

      Я ждал Роуз, пытаясь понять, что она может принести. Что бы это ни было, я надеюсь, она, черт возьми, поторопится. Потому что на меня все уставились. Или может они всегда так смотрят, а я просто никогда не замечал. В любом случае, они смотрели. Но никто не встречался взглядом со мной, потому что как только я поворачивался, они смотрели в сторону. Охранники делали вид, что не смотрят на кого-то одного, а пациенты отворачивались, будто я Медуза, и они могут посмотреть мне в лицо, потому что умрут.       Они меня боялись, именно так и должно быть. Было всего несколько людей, которые не отвели взгляд, когда я посмотрел на них. Они были смелее, чем остальные, но все же не решились подойти ко мне и сказать что-нибудь.       Несмотря на это, я был рад тому, что оказался самым страшным в этом крыле, хотя и не мог понять почему. Почему все эти преступники боятся меня? Не то, чтобы я жаловался, но не вижу причин, чтобы убийцы, те, кто уже убивал, боялись меня. Я такой, как и они, по крайней мере, так решили присяжные.       Тогда почему они трясутся от взгляда убийцы, если у них есть такие же возможности? Но тогда я понял, что они не считают себя сумасшедшими. Они думают, что нормальные, да? Все эти люди убеждены в том, что у них были весомые причины для совершения преступления. Именно это делает их сумасшедшими — они яростно отрицают то, что так очевидно. Они определенно безумные, ведь не видят правду, не видят того, что они монстры. Это отличает меня от них. Я, черт возьми, осознаю то, что я сумасшедший. Даже если люди думают о тебе в самом неприятном ключе, какая тебе разница?       Из размышлений меня вырвало возвращение Роуз. Она подошла ко мне, держа что-то за спиной обеими руками, но я не мог сказать, что это было. Ее темные волосы были заложены за ухо, а миниатюрное тело облегала обычная белая униформа. На ее губах сияла улыбка, я никогда не видел ничего более прекрасного.       Я думал, она сразу же покажет то, что принесла, но она тянула время.       — Что у тебя там? — наконец, спросил я, когда она ничего не сказала.       — Угадай, — сказала девушка. Она что, действительно играет со мной в какую-то игру?       Я пожал плечами, даже не представляя о том, что она может держать в руках.       — Это шоколадный батончик? — спросил я. Когда ее улыбка стала еще шире, я понял, что прав. Черт возьми. Мое сердце забилось быстрее, пока она медленно вытащила руки из-за спины. Чем больше я видел черную обертку, тем сильнее кружилась у меня голова.       Я знал, это по-детски — радоваться шоколадному батончику, но никто даже представить не может, на что это похоже. Я вынужден был есть мягкую еду, не имеющую совершенно никакого запаха. Например, месиво из риса и воды, которое на вкус было, как резина. Я практически забыл, какого это — чувствовать вкус. Мой язык не чувствовал ничего похожего на вкус, казалось бы, годы. Кто бы мог подумать, как мы зависим от простых вещей. Вкус, чистая одежда, конфиденциальность — все это большая часть наших жизней, а мы почти не замечаем этого. Мы просто привыкли.       Но в Викендейл нет такой роскоши, только в особых случаях. А теперь Роуз дала мне, казалось бы, самую важную вещь в жизни — шоколад. Клянусь, если бы я не был мужчиной, я бы расплакался.       Она широко улыбнулась моей реакции и положила батончик на стол передо мной. Перед тем как открыть его, я, не в силах ничего с собой поделать, подбежал к Роуз. И мне было совершенно наплевать на то, что Джеймс видел, так же, как и надеялся на это. Мне было наплевать на то, что у меня могли быть проблемы, или о том, что кто подумал. Так что я обнял ее, поднял вверх, так что ее ноги еле касались пола.       Она громко смеялась, пока я кружил ее. Я не мог нарадоваться тому, что она принесла этот чертов батончик, меня всего трясло от радости.       — Гарри, люди смотрят! — смеялась она, казавшись не очень серьезной. Я, наконец, поставил ее на ноги, улыбка на моем лице была такой широкой, что щеки болели.       Между нами было всего несколько футов, она осмотрелась, чтобы убедиться в том, что все смотрят. Так и было. Ее щеки вспыхнули, когда она поняла, что обнимала психопата на глазах у всех. Но она все еще улыбалась.       — К черту, что они скажут, — сказал я, заметив ее смущение.       Ее улыбка стала только шире, когда я произнес это, и щеки стали не такими красными. Она смотрела мне в глаза так, как я смотрел только однажды, очень давно. Казалось, ее глаза просто заполнены благоговением... по мне. Она точно не любила меня, я даже не был уверен, нравился ли ей, но что-то в ее глазах было похоже на небольшое обожание. Это может быть проблеск любопытства или же простое увлечение. Но в любом случае, это было не по плану. Она — не часть плана. Но сейчас она здесь, и я не знал, что делать.       Поэтому я ничего не сделал, а просто сел за стол.       — Роуз, если честно, это лучшая вещь в моей жизни. Спасибо большое, — сказал я, снова думая о батончике. Она села рядом со мной и наблюдала за тем, как я распаковывал его, будто ребенок распаковывает рождественский подарок.       — Не за что, честно, — пожала плечами она.       То могло произойти потом важно, или нет, я не знал. Потому что я совершенно забыл об окружающем мире, полностью сосредоточившись на батончике. Как только я почувствовал вкус батончика, я содрогнулся от блаженства. Сладкий и богатый вкус резко контрастировал с ужасной едой, которую подают здесь — слизистой и отвратительной. Но шоколад был хорош. Будто я нашел ангела посреди ада, но в несколько меньших масштабах.       Я позволил себе насладиться вкусом и съел батончик до того, как понял это. Но к моему разочарованию, конфета закончилась. Я посмотрел вниз, и ее не было, я съел ее за несколько секунд. Роуз все еще наблюдала за мной, по-прежнему улыбаясь.       — Ты, и правда, любишь шоколад, — сказала она.       — Ммм... — промычал я в знак соглашения, слизывая шоколад с пальцев. — Это лучше, чем секс.       Роуз просто засмеялась, вероятно, подумав, что замечание о сексе относится к настоящему времени.       — Серьезно, спасибо тебе большое, — сказал я.       — Да без проблем. Ты заслужил это. Наверное, было очень сложно выиграть меня, — усмехнулась она.       Она мне нравилась. Она такая невинная и наивно любопытная, но в ней был огонь, который я не мог не заметить. И хотя она может быть немного надоедливой, нет никого лучше, для того, чтобы присоединиться ко мне в этом кругу ада — Викендейл.

ANONYMOUS' POV

      Проходя мимо столовой, чтобы взять кое-что из другой комнаты, совсем не ожидаешь того, что представилось моему взору. Мельком увидев то, что происходило внутри, мне захотелось увидеть это полностью.       Потому что они были там. Высокий парень обнимал девушку и кружил ее, они смеялись. Такого не было раньше: пациент и работник хихикали, будто были лучшими друзьями. Подобного не может быть.       Такое не случается без причины. Отношения работника и пациента должны быть строго профессиональными. Но у них определенно было что-то большее. И это точно вызовет проблемы. И я не могу позволить, чтобы это навредило больнице. Нужно покончить с этим. Нужно избавиться от этого, что бы это ни было.       И это именно то, что было у меня в планах.