Psychotic

      Я работала в Викендейл, психиатрической лечебнице для душевнобольных преступников, в течении четырех месяцев и двадцати шести дней. Я работаю по восемь часов в день, пять дней в неделю. Всего семьсот шестьдесят часов. Хотя обычно длинные и тоскливые, богатые событиями, минуты я потратила в Викендейл, появлялось ощущение, которое раньше я никогда не чувствовала. И я никогда не думала, что буду чувствовать это, по крайней мере, не с психически больным. Но нравилось мне это или нет, было нечто, что удерживало нас вместе, и я не могла это игнорировать. Если бы я ушла отсюда, то никогда бы не простила себя за то, что оставила его здесь, между нами было кое-что, что нельзя было отрицать, именно из-за этого мой живот свернулся в узел, как только я отстранилась от него. Таким образом, я должна была остаться, пока он не смог бы уйти со мной.       Но эти часы в Викендейл, когда я узнала Гарри, также научилась многим вещам. Некоторые из них не имели особого значения, например, узнала, как правильно чистить порезы и царапины или я стала более умело делать швы. Некоторые вещи не столь тривиальны, например, как убежать от убийцы. И что более важно, я знала, что убийца — Джеймс. Знала, что миссис Хеллман его мать. Знала, что Синтия пропала.       И я приняла эти загадочные и ужасающие факты. Но я не боялась этого знания. Знание — это что-то, что мы могли бы принять или отрицать, или, по крайней мере, с ним мы бы не задавали лишних вопросов. То, что пугало — незнания, бесконечные предположения. Например, где был Джеймс и от чего он прятался. Его не было на работе, а я понятия не имела, где он. Я также все еще не знала, что случилось с Синтией, ее местонахождение оставалось загадкой. Я не знала, что Норман медленно выходит из комы, и что за ним наблюдали в операционной. Я не знала других докторов и медсестер, которые работали в этом крыле, и я не знала, кому могу доверять, кроме Келси и Гарри.       И самое важное — я даже не знала с чего начать, чтобы вытащить Гарри из Викендейл. И это пугало меня. В сегодняшний план входило сделать тайное явным и получить ответы на вопросы. Меня уже тошнило от беспомощности, мне надоело смотреть на страдания Гарри в этой тюрьме, когда он этого не заслуживал. Так что сегодня я получу ответы. Я выспалась, так чтобы быть бдительной и собрать всю полезную информацию, которую только смогу.       Все привычные слова были сказаны, а действия — выполнены, но из-за сонливости и отвлеченности я даже не заметила этого. Под отвлеченностью я подразумеваю Гарри. Согласно приказу миссис Хеллмман я не могла приближаться к нему, что вообще не было проблемой, хотя сегодня таковой являлось.       Мысли о Гарри в моем мозге заменил образ Синтии Портер, когда я увидела Томаса. Он шел по большому коридору в медицинском крыле, в каждой комнате которого стояли операционные столы, больничные кровати, болеутоляющие средства и медицинские записи.       Моя смена начиналась через несколько минут, так что я решила поговорить с ним. Он будет моим первым актом в сценарии под названием "Синтия", если учитывать то, что он тот, кто отвел ее в операционную перед странным исчезновением. Обычно я ненавидела разговаривать с людьми, которых не знала, но, учитывая обстоятельства, Томас был исключением.       — Привет, Томас, — сказала я, когда наши пути пересеклись. Он ничего не сказал, просто продолжил идти. — Томас, — более строго сказала я, надеясь, что он обратит внимания.       — Что? — грубо спросил он.       — Эм... Могу я поговорить с тобой секундочку? Хочу спросить кое-что.       Он вздохнул, останавливаясь, и посмотрел на меня, как на надоедливого ребенка.       — Что такое?       Я не была уверена в том, как сформулировать вопрос, так что сказала то, что первым пришло на ум.       — Что случилось с Синтией?       Если вы не искали, это было трудно увидеть, и в любой другой день это действие ускользнуло бы от меня. Он с опаской переступил с ноги на ногу. Нервничал.       — Не знаю, о чем ты говоришь.       Спектакль был довольно убедительным, будто он, и правда, не понимал, но я знала лучше.       — Смотри, ты отвел ее в операционную несколько недель назад. Ты же не думаешь, что я поверю во все это?       — Мэм, я честно не знаю, что вы имеете в виду. Извините, но я не могу помочь, — сказал он, хотя в голосе не было слышно сожаления. — А теперь, извините, но у меня есть работа.       Он повернулся и начал идти, но я еще не закончила.       — Что они там с ней делали? Проводили тесты на мозгу или что-то вроде того?       Он застыл на полпути. Несколько секунд он постоял так, а потом повернулся ко мне.       — Откуда ты знаешь? — требовательно спросил он, его голос стал тише.       — Так это правда, — сказала я, хотя это было больше похоже на вопрос, чем утверждение. Он осмотрелся, будто думал, что кто-то наблюдает. — Томас, что ты знаешь?       Он строго смотрел на меня, изучая выражение моего лица. Выглядело так, будто он собирался заговорить, но вместо голоса послышались шаги. Он посмотрел на что-то за мной, и я обернулась, чтобы найти источник шума. Миссис Хеллман направлялась к нам.       Из-за того, что должно было произойти, во мне снова поселился страх. Надеюсь, она не ищет меня, чтобы уволить или спросить что-то о Гарри, потому что ни один из этих разговоров не был привлекательным. Когда я снова посмотрела на Томаса, он уже шел по коридору, а затем его фигура исчезла за углом. Я не возражала против его побега, потому что получила то, в чем нуждалась. Это не было признанием, но было достаточно близко к тому, чтобы подтвердить теорию Гарри. Синтия была частью теста. Что даже не удивительно. Викендейл — ужасающий, и это только доказывало это.       — Роуз, мне нужно с тобой поговорить, — послышался позади меня голос миссис Хеллман. Я подпрыгнула, не ожидая, что она так близко. Она не дождалась ответа и продолжила: — Учитывая то, что Гарри вчера на тебя напал, тебе больше не надо приближаться к нему.       Я кивнула, зная, что это было неизбежно. По крайней мере, она забыла — или проигнорировала — мой вчерашний крик о том, что я его поцеловала. Ущерб нанесен, и я не хотела обновлять ситуацию.       — И мне не нужны от тебя проблемы, Роуз. И ты здесь только по одной-единственной причине, делай свою работу. А если не можешь, у меня нет оснований для того, чтобы ты работала здесь. Понятно?       — Да, — кивнула я, пытаясь воздержаться от ее стервозного напора. Она ушла, больше ничего не сказав, и оставила меня одну в большом кирпичном коридоре.

HARRY'S POV

      Эти чертовы наручники врезались в кожу с каждым движением, а спина все еще адски болела. Мое тело потрепали, а ум устал, в пустой комнате звучали только мысли. На полу был слой пыли, а я только что убил третьего паука, которого увидел за последние два часа.       Но прошлой ночью за все время в Викендейл я хорошо спал. У меня были сигареты и Роуз, и это было все, в чем я нуждался в этом забытом Богом месте. Я понимал, что становился тряпкой, как тогда с Эмили. Я снова начал это чувствовать. Но мне было все равно, если это помогало засыпать. Я не знал, сколько спал, но спустя пять минут после пробуждения, пришел Брайан и сказал, что пора на обед, так что я решил, что проспал достаточно долго.       Мы вошли в столовую, и я сел за наш с Роуз стол, но ее там не было. Она сидела в задней части комнаты, там, где я увидел ее в первый день в Викендейл. Господи, она была такой красивой. Волосы были распущены, и я подумал, что это из-за моего вчерашнего комментария. Даже отсюда я видел ее зелено-голубые глаза. Сегодня они казались другими, по цвету более близкими к моим, а иногда — голубыми, как океан.       Наши глаза встретились, и она увидела, что я на нее смотрел, я медленно облизал губы, жадно осматривая ее тело. Я намерено пытался заставить ее покраснеть, и у меня получилось. Я ухмыльнулся, когда она отвернулась, а на ее покрасневшем лице появилась смущенная улыбка. Оставшееся время я корчил рожи и тихо смеялся, когда она пыталась не смеяться, иногда прикрывая рот рукой. Мы не сказали ни слова, но и не нуждались в этом.       Но когда мы заметили наблюдающего охранника, остановились, не желая рисковать, хотя не делали ничего такого. Хотя никогда не знаешь, а я не хотел, чтобы меня снова выпороли. Одного раза было более, чем достаточно. Но я знал, что это был не единственный раз, когда мне придется страдать от наказания.

ROSE'S POV

      После ухода с обеда, где Гарри показывал мне язык или хмурил брови, по крайней мере, сто раз, я направилась к кабинету Келси. У меня было несколько минут, и я молилась, чтобы у нее они тоже были. Я знала, что жила с ней, но хотела поговорить раньше, чем позже, так что решила, что ничего не случиться, если бы я поговорила с ней сейчас.       Я постучала, и она прокричала:       — Входите! — я решила, что она свободна.       Я закрыла за собой дверь и увидела ее, сидящей за столом и изучающей записи.       — Привет! Что случилось? — спросила она, удивившись, когда увидела меня. Не теряя времени, я рассказала о том, что произошло между мной и Томасом, отчаянно желая поделиться с кем-то еще, чтобы узнать еще одну точку зрения. Но вместо совета она начала ругать меня. — Роуз! Я сказала тебе держаться подальше, что если он расскажет об этом миссис Хеллман? Я знаю, то, что они делают — ужасно, но...       — Но что? Они здесь ставят опыты на мозг и убивают людей! Что я должна делать, просто верить, что Синтия растворилась в воздухе, и спустить им все это с рук?!       Келси вздохнула, понимая, что я была права.       — Я не знаю, Роуз. Я понятия не имею, что происходит, но не хочу быть частью всего этого. Обычно я думала, что это интересно, но это только в книгах, в реальной жизни это не то, куда следует совать нос. Это очень опасно, и опять же, у тебя нет доказательств. Это случилось только с одним человеком, и Томас не признался во всем, да? Просто в следующий раз будь осторожнее. Если ты будешь расспрашивать о Джеймсе или о том, что происходит с Синтией, миссис Хеллман уничтожит тебя. Она способна на многое, так что если хочешь поиграть в детектива, делай это тихо.       Я вздохнула и кивнула. Она была права, если я не сделаю этого сейчас, все плохо закончится. Если я смогу доказать то, что они здесь делали, Викендейл закроют. Но я не могла сделать это, не зная наверняка, и нужно было сначала вытащить Гарри. Но с мыслью о Гарри пришла и паника.       — Келси, что если Гарри следующий?       — Что ты имеешь в виду? — спросила она.       — Что если он следующий идет на "операцию"? Что если они попытаются поставить на нем тесты, а потом убьют?!       — Роуз, они этого не сделают. Гарри слишком знаменит, много людей за стенами Викендейл о нем слышали. Это слишком рискованно.       Я испустила вздох облегчения.       — Ты права. Извини, просто столько навалилось.       — Я знаю, — согласилась она. — Но если честно, пытаться найти доказательства тому, что они ставят тесты — очень рискованно. Просто подожди и посмотришь повториться ли это. К тому же, ты уже пытаешься вытащить Гарри, так что сосредоточься на этом.       Я кивнула, соглашаясь. Помочь Гарри — первый пункт в списке дел, а второй — посадить Джеймса за решетку. Если я смогу выполнить это, то буду работать над разоблачением Викендейл. Может, мы с Гарри сможем сделать это вместе, раз уж он будет свободен.       — Роуз? — снова спросила Келси, вырывая меня из размышлений.       — Да?       — Хорошо, я не хочу говорить, как твоя мама или что-то вроде этого, но хочу предупредить еще кое о чем. Очевидно, Гарри невиновен, и пойти в полицию, чтобы рассказать о Джеймсе — хорошая идея, но то, что Гарри не снимал скальп с тех женщин, не значит, что он не опасен.       — Что ты имеешь в виду? — спросила я, ее слова казались лишь царапинами на поверхности того, что она хотела сказать на самом деле.       — Ничего, просто... Я не знаю, просто что-то в нем мне не нравится. Тот, кто поджег собственного отца и вырос в психической больнице — не нормальный.       — Откуда ты знаешь, что он это сделал? — спросила я.       — У меня есть папка, в ней есть старые документы о его пребывании здесь. Он не был приличным мальчиком, Роуз.       — Ты работала здесь, когда он был пациентом? Я имею в виду, в первый раз.       — Нет, — ответила она. — Но несколько других пациентов его помнят.       — Что они о нем говорили? — поинтересовалась я.       — Не много, но одна женщина сказала, что боялась его. Она сказала, что все боялись. Его постоянно усмиряли, видимо, он вызывал проблемы.       — Ох, — только и смогла сказать я. Это не поменяло того, что я чувствовала к нему. Я не сомневалась в том, что он изменился.       — И смотри, — продолжила Келси, — я знаю, что поджег отца автоматически делает его психически нездоровым, но в газете я читала, что другой мальчик сделал это, когда ему было пятнадцать, и он сел в тюрьму, а не в психическую лечебницу. Кое-что о Гарри умалчивается. Я не говорю, что тебе не нужно пытаться вытащить его, но опять же, будь осторожна.       Я кивнула, хотя не приняла ее слова. Гарри был расстроенными и напуганным ребенком, он не знал, что делал. Нервы, страх и боль стали причиной всему.       — Хорошо, спасибо, Келси. Я должна вернуться к работе, — я пошла к двери, но прежде чем я ушла, она сказал еще кое-что.       — Просто будь осторожна, Роуз. Суд дважды признал его невиновным, этому должна быть причина.       И хотя я сделала все, что могла, чтобы проигнорировать ее слова, по спине пробежали мурашки. Он не был сумасшедшим, я знала это, но не могла отрицать то, что она была права.       И через несколько дней я увижу, насколько безумным может быть Гарри.