Три месяца

Я громко хлопнула дверью, выбегая на улицу. Да как он… как он вообще мог такое мне сказать! Это я-то страшная? Это я-то не привлекаю никого нормального? Это… это у меня вместо мозгов опилки? Да я… да я! Я уникальная! А он… Эх, Мишка, Мишка… Большую же ты ошибку сделал! Я вот возьму… и отомстю, то есть отомщу, вот. Не знаю пока, как, ну да это не важно. Я взглянула в ближайшую витрину. Да… и впрямь, причёска а-ля воронье гнездо оптимизма не добавляет. Ну так это он её сбил, весь начёс испортил и примял… И тушь, моя любимая розовая, жутко дорогая тушь размазалась… и помада облезла… кошмар! А ещё, что самое страшное, я сломала два ногтя, когда пыталась расцарапать ему физиономию. Да как он вообще так со мной мог… Я поспешно достала косметичку, наводя обычный для меня марафет – розовая тушь, розовая помада и блеск на веки. И начёс, начёс… а как я потом его раздирать буду, так я об этом вечером подумаю. Ногти погибли безвозвратно. Пришлось отламывать и остальные, благо, что накладные. И выяснилось, что у меня шпилька шатается… Эх. Нет в жизни счастья и прочных туфель, какой бы дорогой и брендовой марки они ни были. Вздохнув, я в весьма безрадостном настроении поплелась домой. Сейчас начнутся нотации от драгоценной ма… Почему я вернулась в половине восьмого утра, да где была, да где моё уважение к почтенному возрасту… Где-где. Не ужилось оно в моей голове, уважение это, испугалось и убежало. И Миша вот сказал, что я страшная… а я красивая! Так все мои подружки говорят, а у меня их… у меня их… много. Даже посчитать не могу. Но вся записная книжка снизу доверху забита контактами, а это о чём-нибудь, да говорит. Я ещё раз взглянула в витрину, мимо которой как раз проходила. Ну говорю ведь, красивая! На вид лет двадцать – специально такого эффекта добивалась, а то восемнадцатилетних не особо-то слушают. Фигура – закачаешься, ещё бы, я столько времени на диеты и тренажёрные залы убила! Ещё бы грудь подросла… ну ничего. И рост, по моему мнению, самый оптимальный – не башня и не коротышка, метр шестьдесят пять. Вот только родителям никогда… точнее, вот уже пять лет не нравятся мои волосы. А это, между прочим, модно… Ну подумаешь, была блондинкой, стала мелированной, с розовыми прядями. Зато красиво! Хотя родителям, особенно ма, вообще много чего не нравится. И одеваюсь я слишком откровенно, и косметики слишком много, и характер… хорошо хоть, не знают, что я курю. А алкоголь мне не нравится. Хорошо-хорошо, а на утро голова трещит, как не знаю кто. Нет, знаю… как тостер, когда я его водой облила. Ну так случайно же… До дома доковыляла быстро, всего за полчаса. В автобус лезть не хотелось, я в мини юбке, а там толчея. Привстанешь, а вниз опустишься… неохота бельём сверкать, хотя есть чем похвастаться – я себе самое лучшее всегда беру. Благо, денег у моих куры не клюют, папик большая шишка в бизнесе по… этому самому… что-то про недвижимость, в общем. Так что могу себе позволить. Вахтёрша внизу поздоровалась приветливо, но взглянула неодобрительно. Завидуй, завидуй, старая… гм. Швабра. Худющая, как палка, одевается безвкусно… кого она учить будет? Дома меня встретила недовольная ма, папик уже умотылял на работу. Ну хоть потише будет… - Доколе это будет продолжаться!? - Что будет? - Что? Ты ешщщё и издеваешься? – я поморщилась от её шипения. Ну я же говорила… а она всё продолжала зудеть, ну как комар, честное слово: - Дома не ночуешь, носишь тряпки, которые проститутки надевать постесняются, на лице килограммы косметики, про характер я вообще молчу! – Ха! Она некоторых моих подружек не видела… я по сравнению с ними – ангел во плоти! – Всё! Мы тебя предупреждали! Моё… наше с отцом терпение лопнуло! Ты уезжаешь завтра же! Стоп, стоп… что-то я этой песни ещё не слышала. Куда уезжаю? Почему не знаю? - Ма? Ты че? Ты… меня в лагерь удумала сплавить, что ли? - Соня, да ты меня вообще не слушаешь! Не в лагерь, - она неожиданно успокоилась. – В деревню, подальше отсюда. - Ты че… совсем? Какая тебе деревня? - Обычная, в Сибири… - В Сибири? Да там же медведи! И холодно! Она чего, совсем того? Не хочу я в деревню! Никуда я не поеду! Ругались, в общем, мы до-о-олго… А потом с работы вернулся папик, и мне пришлось собирать чемоданы. Сначала я собрала, а потом второй нагрузила ма. Ха! И без её вещей справлюсь! Я уже не маленькая, а вполне самостоятельная! Я её так и сказала, на что она ответила: - Тогда докажи. Три месяца живёшь в деревне, не одна, конечно, отец даёт сопровождающего, он уже выехал на место, что бы подготовить дом и всё остальное. Справишься – больше не буду тебя попрекать, носи, что хочешь, спи, с кем хочешь… - Ма! – Кажется, только сейчас до меня дошло – это не розыгрыш, не шутка, это… меня что, и вправду отправляют к чёрту на куличики только потому, что я слежу за модой? - Всё. И не спорь… у нас тоже не бесконечное терпение. Мы не хотим делать твою жизнь невыносимой, поверь… но… Если что, человек твоего отца свяжется с нами, ну и, конечно, в случае непредвиденных обстоятельств вы немедленно вернётесь… мы уже заказали билеты на самолёт, сегодня вечером ты вылетаешь, а утром уже прибудешь в Абакан, это там главный город. Тебя встретят в аэропорту. Пожалуйста… веди себя хорошо. *** Несколько часов спустя, когда были улажены все формальности. Я уже сидела в салоне первого класса, тоскливо глядя в иллюминатор. Ничего, они ещё пожалеют… все пожалеют! И в первую очередь тот, кого отец мне выдал в качестве сожителя! Ну, в крайнем случае, его можно будет соблазнить. Ничего, от меня не убудет. Но плясать под чужую дудку я не стану никогда! Они ещё… все пожалеют! И плакать я ни за что не буду! Я яростно вытерла глаз. Кажется, что-то попало. Ну почему… почему всё так, а? Я же не хочу… я не хочу! Я просто… Ничего. Я докажу, что я уже вполне самостоятельная, и никто мне не нужен! И с деревней я тоже справлюсь… живут ведь другие? Не думаю, что ма меня совсем в глухомань отправила… а значит, всегда можно что-нибудь придумать. А в крайнем случае – сбегу! Ничего, денег у меня хватит. Возьму и сбегу ото всех… или нет. Всё же по ма и даже по папику скучать буду. Ничего. Вот прилечу и посмотрим.