33 несчастья Его Наитемнейшества

Предупреждаю: глава не смешная. Эта попаданка сразу не понравилась Мелькору. Взгляд зашуганный, исподлобья, плечи сутулые, руки сжаты в кулаки, а тело подрагивало от страха, из-за чего тусклые русые волосы до плеч норовили встать дыбом. Вала в этот раз не сидел на троне, ставя эксперимент: куда приземлится гостья - к нему в объятия или же на мягкую подушку-сидушку. Девушка прилетела на ручки к Наитемнейшеству и тут же отскочила на добрые два метра. Владыка Севера первый начал разговор: - Назовись и расскажи о своих умениях. - Щас! Чтоб ты мое имя проклял?! - заорала, брызжа слюной, отнюдь не приятная и воспитанная девушка. - Ничего тебе не скажу! Умру, но не скажу! Ты - тварь презренная, трус несчастный!.. Мелькор не любил, когда кричат. Как всякий музыкант, пусть и совсем не классического образца, он не выносил крики и шум. Еще меньше он любил, когда кричат в его присутствии. И вообще терпеть не мог, когда кричат на него. Запечатав рот нервной гостье и связав ее путами силы, Темный приблизился вплотную. - Трус? Ох, как легко называть кого-то трусом, одновременно едва сдерживая свой страх… - низкий мелодичный голос заставил попаданку замереть и поежиться от ледяных мурашек. - Трусость и инстинкт самосохранения. Храбрость и безрассудство. Ты не видишь различий между этими словами, деточка. Впрочем, ты - человек, что с тебя взять. Даже эльфы, которые стоят на ступень выше вас, часто не способны на такую простую вещь, как логическое мышление. Мелькор медленно обходил девушку, часто наклоняясь к самому ее уху и касаясь руками в перчатках ее волос. Его присутствие подавляло разум, что был прочно закрыт не только для того чтобы выслушать чужое мнение, но и для свободы мышления в целом. Попаданка отчаянно мотала бы головой, закрывала уши и кричала ругательства, будь у нее такая возможность. Но ей приходилось слушать… - Трус ли тот, кто один восстал против всех? Трус ли тот, кто искал, познавал, изучал и стремился к большему, пока другие покорно топтались на месте? Трус ли тот, кто единственный из Валар, - голос мужчины взлетел к потолку, эхом отдаваясь во всей крепости, - привязан к своему телу, что чувствует и наслаждение, и боль? Мелькор встал спиной к гостье. Широкие плечи были так же прямы, но кулаки сжаты в ярости. Вскоре мужчина медленно повернулся, и его лицо озарила неприятная усмешка: - Трус ли тот, что просит пощады, когда тело и душа его скованы проклятыми цепями? Нет, девочка. Он просчитывает перспективу. Мне не было смысла сопротивляться, иначе приговор был бы гораздо страшнее. А так я покорился и получил милость. Я понял, что нужно действовать осторожнее. Что слово иногда может сделать больше, чем сила. Хотел ли я захватить власть в Арде? О, да, хотел... Любой с моими способностями и амбициями хотел бы быть королем! И не важно, будь это эльф, гном или человек. А некоторые хотят власти, несмотря на отсутствие каких-либо талантов. И добиваются своего, изучая чужой опыт… Мне неоткуда было взять опыта, ибо я - первый восставший, - казалось, что Вала говорит сам с собой, забыв о попаданке. - Мне приходится учиться на своих ошибках, ибо я - первый, кто их совершает. Но все планы пошли прахом… Мелькор снял корону с сильмариллами и злобно уставился на сверкающие камни. Ненависть исказила его лицо, и он прошипел, обращаясь непонятно к кому: - Присвоить поделку Феанаро было не лучшим планом, но в руках Перворожденных эти камни стали бы их погибелью. Я уничтожил и Древа, что источали гипнотический свет. Я пытался изменить предначертанное, скрыв сильмариллы от глаз эльфов. Но глупцы пошли за ними, принося смерть и боль себе и своим сородичам. Безумец Маэдрос должен был сдохнуть через несколько дней от жажды и голода, будучи прикованным к скале, но он выжил! - прокричал Темный фальцетом, но тут же успокоился: - А не так давно, всего лишь два года назад, я получил раны, которых старался избежать, как мог… Внезапно Владыка Севера резко повернулся к гостье и впился в нее ошалелым взглядом белоснежно-мраморных глаз: - Знаешь, что это означает? Нет? Я тебе скажу, - он стал медленно подходить к попаданке, заставляя ту сжиматься от ужаса. - Это означает, что ничего не изменить! Гром прогрохотал, оглушая смертную. Ветер смерчем пронесся по залу, всколыхнув тяжелый плащ Мелькора. Мужчина рассмеялся тяжелым неприятным смехом: - Ничего не изменить! Это - моя судьба. Это и есть замысел, понимаешь? Теперь я это понимаю… Я должен был восстать! Я должен был заморозить воду, чтобы получился лед! Эксперименты и творчество должны были превратиться в искажение. Я должен был привести эльфов в Северные горы к залежам урана, чтобы они изменились до орков! Я должен… Я всегда что-то должен… Я даже не могу сбежать, понимаешь? Мне остается только ждать! Ждать своего часа для ссылки за Грань Мира, - смех Темного уже напоминал истерический, а его тело тряслось от нахлынувшего ужасного прозрения. - Я это вижу, я это знаю. Тысячи лет в изгнании. А потом - последняя битва. И ничто… Ничто! Вечное НИЧТО! И даже твоя смерть ничего не изменит, понимаешь? Не из-ме-нит! Потому что это - за-мы-сел! Мелькор с отчаянным криком вскинул руку, и попаданка мгновенно сгорела в адском пламени. Рухнув на колени, мужчина потер ладонями пепел девушки и глухо засмеялся, проклиная всех и вся. И ни одно живое существо не видело, как две прозрачные горькие слезы скатились по бледным щекам Того-Кто-Восстал-В-Могуществе: - Потому что я должен играть свою роль…