33 несчастья Его Наитемнейшества

Целых два года Мелькора не тревожили попаданки. Сделав в уме и вслух нехитрые выводы, он понял, что одна попаданка равна одному первому апреля, а три попаданки - трем первым апреля, соответственно. Поэтому какое-то время в Ангбанде было все спокойно. По этому поводу Майрон даже сочинил песню, а хор из орков ее старательно пел каждый вечер, обходя всю крепость по периметру. Конопля росла, искаженный белый виноград зрел, елки зеленелись, крапива жалилась, тролли трудились в рудниках, темные эльфы в мастерских - все шло своим чередом. Наступили настолько благословенные времена, что Дракониха, чей супруг проглотил одну из тройняшек, на радостях снесла яйцо. Мелькор, любопытство которого было сильнее инстинкта самосохранения, взял его себе, смастерил гнездо и стал высиживать. Когда маленький дракончик появился на свет, под завывание орков "В Ангбанде все спокойно", радости Наитемнейшества не было предела. Был объявлен праздник, на котором превозносили Золотко, как Мелькор назвал новорожденного. Правда, у дракончика оказался странный недуг - он не мог плеваться огнем, как мама и папа. Хотя, после того, как тот самый папа съел Милу, он тоже перестал быть огнедышащим. Мелькор долго горевал, что никто не может вылечить Золотко, поэтому все чаще молодого дракошу называли Дымком или Смаугом, по-иноземному. Ангбанд погружался в серое уныние, и Владыка Севера даже забыл, что наступило первое апреля... Увидев новую гостью, Наитемнейшество в ужасе спрятало Смауга за трон, чтобы не травмировать неокрепшую детскую психику. Попаданка сидела в пододеяльнике и лила слезы. Длинные темные волосы ее давно спутались и стали похожи на прически орков. Одежду было трудно рассмотреть, но было видно, что она минимум на два размера меньше, чем должна быть. Девушка из нее давно выросла, но, похоже, даже не заметила этого, проводя дни и ночи в рыданиях и тоске. Как ни пытался Мелькор разговорить Слезолику, как позже прозвали ее в Средиземье, так и не добился нормального диалога. Девушка постоянно ныла, что ее никто не понимает, что ей ужасно жалко какого-то то ли Турина, то ли Торина, что она мечтает выбраться из пододеяльника, хоть это и стало ее хобби и даже профессией. Она лила слезы и молилась, прося отправить ее в Арду, чтобы она наконец-то нашла тех, кто ее оценит и поймет. И не видела, что она уже попала, пусть и не совсем в ту точку, о которой мечтала, но хоть на нужную планету. Ее пытались растормошить и Майрон, и Готмог, и темные эльфы, и орки, но все было бесполезно - Слезолика не желала даже высунуть носа из пододеяльника и все время повторяла одни и те же слова. Оказалось, что у нее еще и амнезия, ибо она не помнила, что говорила буквально час назад, и снова заводила старую песню. Мотивы были чем-то похожи на Средиземские, но вот голос попаданка давно сорвала слезами, поэтому колыбельные (а оказалось, что это она поет себе колыбельные, чтобы уснуть), походили больше на похоронные марши. Намучившись с гостьей целый год, Мелькор распорядился подкинуть пододеяльник с попаданкой в ближайшее эльфийское поселение. Почему страдать должен он один?! Орки выполнили поручение и поскорее сбежали от рыдающего постельного белья. Маэдрос, государь Химланда, не знал, что делать с подкидышем, поэтому Слезолика сидела, ела подсунутый в дырку лембас и спала прямо на главной площади. Ее рыдания и причитания достали всех, поэтому эльфы обвиняли Мелькора в искажении "мешка смеха" в "мешок слез". Мудрые и терпеливые создания стойко выносили бесконечные всхлипы, уже не надеясь на разговор, но когда гостья высунула попу из пододеяльника и нагадила (видно, внутри уже не было места), у старшего сына Феанора лопнуло терпение. Маэдрос созвал совет, чтобы решить, что делать дальше с "мешком слез". Решали долго, целых два года. Кто-то из братьев уговаривал послать этот "подарок" в Дориат, кто-то - в Гондолин. Но близнецы Амбаруссар выдали самую интересную идею - отправить пододеяльник и гостью в нем к Мелькору, чтобы помучился. На том и порешили. Только вот столкнулись с проблемой: парламентеры из Ангбанда отказывались принимать дар. В связи с чем пришлось созвать еще один совет, на котором решалось, что можно уступить Врагу Мира взамен. Думали аж до 472 года Первой Эпохи. Попаданка постарела, но слезы ее не иссякли. Она до сих пор не вылазила из пододеяльника и все так же рыдала, как и три года назад, только-только попав в Средиземье. Моргот требовал слишком много за Слезолику - целый Химланд! Но бедные эльфы настолько устали от ее завываний, что согласились на сделку, скрепя сердце. Возвращение "несчастья" в Ангбанд назвали Нирноэт Арноэдиад - Бессчетные Слезы, ибо плакали все: эльфы, теряющие Химланд, Темные, снова принимающие у себя попаданку, и сама Слезолика, уже по привычке. Благородство старших детей Эру не позволило им когда-то убить гостью, но Мелькор ложным благородством не страдал, поэтому испепелил пододеяльник и Слезолику в нем совершенно без сожалений. И пошел любоваться на свою новую собственность, Химланд, поглаживая подрастающего Смауга. Оказывается, думал он, слезами можно добиться результата. Правда, совсем не того, что ожидала попаданка...