Тридцать центов за бабочку

      Они бьют друг друга. Бьют так сильно, так свирепо, что даже не верится, что они – братья. Словно наслаждаются своей кровью и болью, смешивая удары и ярость. Кулаками ставят на телах метки принадлежности к чему-то общему – фамилии, роду, страданиям.       На светлых волосах – алая кровь, на бледной коже – фиолетовые кровоподтеки. Клеймо.       Они бьют друг друга так жестоко и беспощадно, что и не верится, что они братья. Скорее – глубоко влюбленные.

***

      Тишину нарушал только звук клавиш на телефоне. Кабинет был необжитым и бледным: стены цвета лежалого шампиньона, стол, три кресла, шкаф и человек.       Хитрые глаза, изредка отвлекаясь от экрана, бегло оглядывали кабинет в поисках зацепки, какой-нибудь маленькой детали, которая помогла бы понять, что его ждет. Но кабинет был чист. Казалось, что он – первый человек, не считая рабочих, побывавший здесь. Впрочем, это было и к лучшему. В первые пятнадцать минут можно будет притворяться, что румянец на щеках от любопытства, а не от волнения.       По коридору кто-то зашагал и остановился возле закрытой двери кабинета. Послышались приглушенные голоса и вставляемый в замок ключ.       Его что, здесь закрывали? - Я поняла вас, мистер Холмс, - сказала девушка, вошедшая в кабинет, и остановилась, дожидаясь мужчину. – Я поговорю с вашими братьями. - Не просто поговорили, мисс, а выяснили, что творится у них в голове, - ответили ей и пару раз стукнули кончиком зонтика по полу. - Все зависит от них самих, вы должны это понимать. - Думаю, они понимают, - твердо произнес мужчина, обращаясь скорее к своему брату, чем к девушке. – Они знают, какие последствия могут быть из-за непослушания. - Отвали, Майкрофт, ты не настолько меня ненавидишь, чтобы выгнать из страны, - Шерлок выглянул из-за кресла и наградил его презрительным взглядом. – А нашего Джонни ты вообще холишь и лелеешь.       Девушка заинтересованно взглянула на младшего Холмса. - Из Англии, я, возможно, тебя и не выгоню, - вкрадчиво сказал Майкрофт. – Но в клинике запереть могу. Вдруг, среди буйнопомешанных ты найдешь родную душу. - Мистер Холмс, может, вы к нам присоединитесь? – усмехнулась девушка, кивая на второе свободное кресло. – Очевидно, у вас это семейное. Майкрофт скривил губы и нахмурился, явно показывая, что думает об умственных способностях – их отсутствии – девушки. - Не сегодня, - кисло улыбнулся он. – Меня ждут в парламенте.       И, кивнув, вышел за дверь.       Шерлок вновь отвернулся и уставился в свой телефон. Его слух уловил «Боже» и звук трения ладоней о лицо. - Вы русская? – спросил он, отправляя sms. - Точно, - кивнула девушка и прошла к рабочему столу, протянув ему руку для пожатия. – Анастасия Романова. - Шерлок Холмс, - ответил мужчина. – Вы психолог, вам тридцать шесть - тридцать семь лет, не замужем, но у вас как минимум двое детей, значит вы в разводе. На вашей блузке осталась шерсть – кошка, белая, возможно – кот, но это маловероятно. Девушки котов к своим новым блузкам не прислоняют, а вот кошек - да, они спокойнее. Вы очень цените свою свободу, поэтому хорошо выглядите, ходите на свидания и имеете пару любовников, но длительные отношения не заводите, потому что боитесь предательства.       Их скрепленные рукопожатием руки застыли над столом, как и холодные маски – на их лицах. - Аспергер, - хмыкнула девушка, вытащила свою руку и села в кресло. - Простите, что? - Аспергер. У вас, как мне кажется, синдром Аспергера. Но это мы скажем точно чуть позже, быть может, вы просто банальный социопат, - она взглянула на мужчину и едва заметно улыбнулась. – Мы можем начинать? - Я не могу вам доверять, - Шерлок подался вперед всем корпусом и заинтересованно оглядел ее. - Почему? - Вас нанял мой брат, а он любит подслушивать. Я не удивлюсь, если этот кабинет – сплошное устройство, считывающее речь. - Это было обговорено, - призналась девушка. – Но я не из тех врачей, которые за деньги выдают тайны своих клиентов. Я всегда обеспечиваю безопасность чувств своих клиентов. - Но вам же платят за то, что вы здесь! - Напротив, я здесь по собственному желанию и за свой счет. Мне сказали, что ты и твой брат – интересный случай. У меня есть несколько предположений... - Значит, полная конфиденциальность? – заинтригованно. - Если ваши слова выйдут за пределы этого кабинета, вы можете подать на меня в суд. Меня лишат лицензии и запретят покидать страну как минимум два года. Этого достаточно? - Определенно, - кивнул Шерлок, уже более удобно устраиваясь в кресле. - Ну, поехали, - улыбнулась девушка и сделала пометку в своем синем блокноте.

***

- Джон! Джон!? Ну, Джон, блин... - Шерлок? – светловолосый мальчик сощурился, пытаясь хоть что-то разглядеть в кромешной тьме. – Где ты? - Джон, ты что слепой? – Шерлок раздраженно щелкнул выключателем, и комнату затопил тусклый свет. – Ты и так с дефектами родился, а теперь оказывается еще и органы чувств не в порядке. - В твою голову никогда не приходило, что это ты дылда, а не я коротышка, - недовольно поинтересовался Джон, потирая лицо. - Сам посуди! У нас родители – высокие и темноволосые, Майкрофт – высокий и темноволосый, я – высокий и темноволосый... - И занудливый! – подсказал старшенький. - ...Один только ты низкий, блондин, да еще и смуглый какой-то! Джон в притворном ужасе распахнул глаза и спихнул своего брата с кровати. - Сам ты смуглый! – яростно зашептал он в темноту пола. – Я просто много времени на улице провожу! - Загорел, что ли? – скептически поинтересовались откуда-то снизу. - Да! - В Лондоне-то?! - Хватит смеяться! – обидевшись, пробурчал Джон. – Во мне может, гены прадеда проснулись!       Шерлок выглянул из-под кровати: сначала появились кудряшки, потом – серые глазища и только после – он сам. - Джон, не обижайся! Я это и имел в виду. - Честно? - Конечно! - Ну, ладно... А ты чего пришел-то? - Сегодня у мамули день рождения! – произнес Шерлок и проказливо улыбнулся, мол, мы-то с тобой знаем, что делать. - Хорошо... И что это значит?       Шерлок закатил глаза, явно усомнившись в интеллекте своего брата. - Они приедут через семь часов, а мы с тобой к этому времени испечем торт! - О, нет! - О, да! - Майкрофт запретил нам заходить в служебные помещения, пока не исполнится четырнадцать! - Этот зануда еще вчера вечером уехал на работу, - в предвкушении потер ладони Шерлок. – В доме только прислуга! - А где ты взял ключи? – все еще неверяще спросил Джон. - Джон, не будь наивным! Ну, не с неба же мне они свалились! Я украл их у нашей гувернантки!       Джон со страдальческим стоном повалился обратно в кровать, поглубже забираясь под одеяло.       Шерлок нахмурился. Он никогда не понимал переживаний старшего брата по поводу их проделок. Джон не любил оправдываться перед родителями и учителями, но всегда с храбростью кидался в авантюры Шерлока, стоило тому только сверкнуть глазами и произнести парочку слов о приключениях. Их проделки никогда не заканчивались ничем хорошим – будь то или испорченный костюм Майкрофта, или разбитое стекло в школьном кафетерии, но день ото дня сложность пакостей увеличивалась, а азарт – возрастал. - Если родители узнают... -Конечно, они узнают, Джон! Мы же им торт подарим! – раздраженно отозвался младший. - Мы не умеем готовить! - У меня лучшие оценки по химии, Джон. Я обогнал шестиклассников. По-моему, торт приготовить проще, чем кислоту. - Давай тогда им салют устроим? Пока что разрушать мы умеем лучше, чем создавать. - Неужели тебе слабо? - Мне?! – воскликнул Джон, подпрыгнув. – Иди - одевайся, зануда, сейчас мы пойдем готовить лучший в мире торт!

***

      Монолог Шерлока прервал звук входящей sms.       Мужчина застыл, словно сначала не понял, откуда идет звук, а потом торопливо запустил руку в пиджак. - Что-то срочное? - Нет. Да. Возможно. - Ну, раз война не началась, то убери телефон. - Но мне нужно ответить! - Иначе я его у тебя заберу.       Шерлок с каменным лицом сунул телефон в карман. - На чем мы остановились? – спросила девушка. - На торте, пробурчали в ответ. - Ну, так продолжай!

***

- Что. Вы. Тут. Делаете?       Это произошло, как заклинание «Остолбеней» из Гарри Поттера.       Мальчишки тут же застыли. Оба перемазанные в муке и шоколаде, с широко распахнутыми глазами от ужаса. - Мне повторить вопрос? – холодно спросил мужчина. - Майкрофт, не будь ты таким занудой, то мы бы и тебя пригласили бы! – как само разумеющееся сказал Шерлок. – Мы торт собираемся испечь для родителей!       И легонько толкнул Джона в бок. - Ты, кстати, не знаешь, во сколько они приедут? – тут же сообразил тот, что он него требуется. – Нам просто еще глазурь делать и в пиратов... - Они не приедут, - сухо обмолвился самый старший из братьев.       На минуту повисло молчание. Шерлок из всех сил вглядывался в лицо Майкрофта, а Джон молча переводил взгляд с одного на другого. - Нет, - изумленно выдохнул Шерлок. – Не может быть. - В чем дело? – среагировал Джон. - Идемте в кабинет, - невозмутимо предложил Майкрофт. – Там и поговорим. - Почему ты такой спокойный? – Шерлок встряхнул головой и попятился назад. – Как так можно? - Шерлок, немедленно прекрати этот концерт! – жестко взглянул старший. – Успокойся, мы пойдем сейчас в мой кабинет, и я вам все расскажу. - Да какая теперь разница... - Если мне сейчас же никто не расскажет в чем дело, то концерт устрою я, - сказал Джон, беспокойно оглядывая побледневшего Шерлока. - Я пойду, пожалуй, - произнес Шерлок. – Уберу все позже.       Джон молча проводил высокую фигуру брата и медленно повернулся к Майкрофту. Тот тоже побледнел, хотя это почти невероятно с таким оттенком кожи. Майк нервничал: постоянно морщился, стучал своим зонтом об пол и переминался с ноги на ногу. Но голос его был сухим, а слова – слишком официальными. Это определенно был не тот тон, с помощью которого нужно сообщать о смерти родителей.       Банальная автокатастрофа. Виктория и Александр Холмсы уже ехали с аэропорта в такси, когда подвыпивший водитель со встречной полосы не справился с управлением.       Пострадавших не было, выживших – тоже.       С того дня все изменилось. Как бы не пытались гувернантки, и прислуги сплотить троих братьев ничего не получалось. Семья рушилась на глазах. Майкрофт с головою окунулся в политическую деятельность и за несколько лет стал главенствовать почти над всей страной. Шерлок, казалось, просто перебесился: перестал устраивать проделки, ввязываться в авантюры, уселся за книги и благодаря своей невероятной памяти обогнал сразу несколько классов; школу экстерном оканчивать он не торопился, но и на уроки не ходил. Джон уверенно готовился к поступлению в институт медицинских наук: ходил на подготовительные курсы, устроился волонтером в скорую помощь и часто посещал лекционные курсы в Бартсе, впитывая в себя знания, как губка – воду.       Таким образом – не замечая друг друга, общей боли, проблем и страданий – прошло семь лет.       На тот момент, как Джон осознал сей факт, от семьи осталось одно только название.       Это случилось утром, когда вывесили списки первокурсников, и кто-то из его друзей воскликнул «Эй, Джон, тут имя твоего брата».       Джон тогда с отличием окончил второй курс и проходил интернатуру в городской больнице, не редко ассистируя на сложных операциях. Даже отскребая людей от асфальта, он не так волновался и переживал, как ожидая появления своего младшего брата, которого не видел почти два года.       По телефону они договорились встретиться на ежегодной университетской вечеринке. Народу было много, на импровизированной сцене играли что-то громкое и непонятное, полуголые девушки извивались, пытаясь привлечь к себе внимание, а парни просто напивались, громко хохоча над глупыми шутками.       Шерлок поморщился. Обладая уверенным социопатичным характером с асексуальными наклонностями, ему, грубо говоря, было абсолютно по барабану на шоу, разворачивающееся прямо перед ним. Но даже самому себе он бы не признался, что в данный момент больше всего целого мира его волнует только встреча с Джоном. - Шерлок? – внезапно остановила его какая-то девушка. – Ты Шерлок Холмс? - Да, - кивнул он, нахмурившись. – А вы... - Джон тебя повсюду ищет! – выпалила девушка, схватила Шерлока за рукав пиджака и потащила сквозь толпу к выходу. – Всем показал твое фото и отправил искать! Джон хранит мое фото? - Очень мило с его стороны, - ответил Шерлок, пряча заалевшие скулы. - Я думала, что он пошутил, когда сказал о тебе «тощий, кудрявый и длинный». А нет, ты такой на самом деле. Но ты не обижайся, - заверила она, бешено кивая головой. – Ты очень красивый. Джон предупредил меня, что ты очень обидчивый. - Я не обид... - Сара, ты нашла его! – взревел кто-то слева. – Очень приятно познакомиться с тобой, Шерли! - Шерлок! – поправил он, осматривая моржеподобное существо выскочившее перед ним и теперь настойчиво сующее ему для пожатия свою скользкую потную ладонь. - Шерлок, - кивнуло существо. – Я запомнил, но Шерли мне нравится больше. Я – Майк Стемфорд, лучший друг твоего брата. - Майк, - позвала Сара, избавив Шерлока от обязанности что-то отвечать. – Ты знаешь, где сейчас Джон? - Конечно, я только что от него. Идем, Шерли, - сально улыбнулся Майк, и Шерлок, развернувшись в другую сторону, изо всех сил зажмурился, пытаясь абстрагироваться от влажной ладони, лежащей на его пояснице. – А вот и Джонни! – и ладонь убралась восвояси. – Он у нас строгий!       Джон сидел за карточным столом и обыгрывал кого-то в покер. За два года он окреп, возмужал, хотя все еще напоминал того мальчишку, с которым Шерлок убегал от собак в далеком детстве.       Неслышно приблизившись к нему со спины, Шерлок наклонился к его уху и, оглядев собравшуюся публику, зашептал. - Парень в красной толстовке явно блефует, Джон, максимум, что у него есть это «каре», - улыбка скользнула по его губам, когда Джон широко усмехнулся и легонько ткнул его локтем. – А тот, ну, у которого дома большая собака, на руках у него одно мелочь, я уверен. А у тебя... ОГО! - Шерлок, - прошипел Джон, еле сдерживая смех. - Какой ты большой мальчик, - продолжал дразниться Шерлок, поглядывая на струсивших парней. – Такие карты заполучить! - Шерлок...       Шерлок резко выпрямился и хлопнул в ладоши. - Вскрываемся? – довольно спросил он. - Нет, - помотали незнакомцы головой. - Джон?       И его брат усмехнулся, выбросив карты на стол. - Стрит. - Твою мать, - выругался собачник. – Вы нас обманули. - Не доверяйте братьям Холмсам – посетовал Джон, затолкав деньги в карманы, и взял со стола две бутылки пива. – Идем, Шерлок!

***

- Ваш брат игрок? - Что? - Ваш брат игроман? – повторила девушка. – Зависим от игры? - Джон? Вряд ли. Он любит сыграть, когда хорошая компания, но от этого он не зависим. У Джона огромная сила воли. - Ясно, - улыбнулась девушка. – Продолжай, пожалуйста, - и сделал пометку в своем блокноте.

***

      Со сцены оглушало еще больше, чем из зала. Дым из аппаратуры забивался в нос и глаза у братьев слезились...

***

- Стой, Шерлок, - перебила его девушка. – Какая сцена? - На которой выступали музыканты, - раздраженно отозвался мужчина. – Вы, что, тупая? - Может быть, я бы не задавала такие вопросы, если б ты мне сказал, какого черта вы там делали? - О. - Точно, - огрызнулась девушка. – Чего ты так разнервничался? - Даже не знаю, чего это я, такая хорошая компания! - Да, я тоже в восторге! – девушка сжала руки в кулаки и выдохнула. – Извини. Давай на «ты», ладно? Как вы с Джоном оказались на сцене? - Джон обмолвился, что мы в младших класса выступали на школьных праздниках вместо наказаний за особо разрушающие шутки. Я пел, а он играл на гитаре. - О, Боже, - хихикнула девушка. - Не смешно. Когда Майк Стемфорд вытащил нас на сцену и представил, деваться было уже некуда. - И вы выступили? - Да.

***

- Сегодня нам невероятно повезло, - пропыхтел Майк в микрофон, запыхавшись, пока поднимался на сцену. – Сейчас наш друг и коллега Джон Холмс выступит со своим младшим братом Шерлоком. Прошу!       И зал зааплодировал. Со сцены оглушало еще больше, чем из зала. Дым из аппаратуры забивался в нос, и у братьев слезились глаза.       Джон, привыкший к своей популярности и державшийся более раскованно, прошелся по сцене, поставил табурет, чтобы сесть, и взял гитару.       Шерлок до этого стоявший столбом, кашлянул, посмотрел на микрофон в подставке, как на гремучую змею, и обратился к Джону. - Что исполнять будем? - Доверься мне. - Я слова хотя бы знаю? - О, да – сказал Джон, широко улыбнувшись. И взял первый аккорд. Зал хором хохотнул, а Шерлок вспыхнул.       О, он еще успеет отомстить Джону, разумеется, так просто он это не оставит.       Джон широко улыбнулся ему и подмигнул. В свете софитов он выглядел высеченным умелой рукой из драгоценных металлов: золотистая кожа, синеющие глаза, раскованные движения, руки, водящие по струнам без боязни. Джон восхитителен, думает Шерлок, Джон прекрасен. В отличие от него самого, стоящего, как пень на сцене: не двигающийся, лишь открывающий рот в нужный момент.       Так было всегда: Джон – душа компании, Шерлок – одиночка. Но как же Шерлоку этого не хватало, не хватало такого Джона – яркого, умопомрачительного, с крепкими руками и улыбающимся ртом.       Если Шерлок и согласился позориться на сцене, стоя, как истукан, по стойке смирно, выдавая слова красивым голосом, то только с ним. С единственным на свете человеком, который раздражал его чуть меньше, чем все остальные.       Шерлок дернулся, на какое-то мгновение, сбившись со слов, но тут же начал петь дальше. Он знал, что сейчас его лицо напоминает изюм, настолько болезненно сморщенным оно выглядит, но пока его мысли крутятся вокруг Джона, пока логическая цепочка обретает новые звенья, он не может надеть маску. Слишком яркие те чувства, что он испытывал.       Джон обеспокоенно поглядывает на него, все еще продолжая перебирать пальцами струны, и кажется, вот-вот кинется спасать его от невидимого недуга, исказившего лицо Шерлока. Его лицо приобретает то заботливое выражение, от которого так млел Шерлок в детстве.       Добрый заботливый Джон сейчас даже не представляет, что его брата разрывает от чувств к этому миру. Его родной, его честный Джон, даже не представляет, что его родной брат...

***

- Шерлок? – тихо зовет его Анастасия. – Шерлок, почему ты замолчал? - Я уверен, что у тебя есть сигареты, - приглушенно говорит он. – Дай мне одну. - Я читала твою медицинскую карту, ты зависим, тебе нельзя никотин. - От одной ничего не будет, правда. Мне нужно собрать мысли в кучу. Дай мне одну единственную сигарету... пожалуйста.       Анастасия щурится, неодобрительно поджимая губы, но все равно щелкает сумочкой, открывая, и протягивает ему пачку и зажигалку.       Шерлок глубоко затягивается и напряжение в висках спадает. - Ты впервые в жизни собираешься сказать это вслух? Спрашивает девушка, и Шерлок почти не удивляется тому, что она все поняла. - Точно. - Разделаемся с этим быстро? – предлагает она и не улыбается.       Поддержка – последнее, что ему сейчас нужно. Скорее – пинок под зад для решительного шага вперед.

***

      Его милый, его честный Джон даже и представить себе не может, что его родной младший брат – безумно, немыслимо, невероятно – влюблен в него по уши.       Осознание и принятие этого чувства приходят мгновенно, так быстро и спокойно, что сначала даже и не верится. Небо на землю не падает, цунами не топит Англию, апокалипсис тоже не ожидается. Только стыд, огромный и всепоглощающий, накатывает, как морской бриз, - постепенно, оставляя после себя закатно-алый румянец на белом лице.       Гнев приходит почти сразу после стыда и больше напоминает маниакально-депрессивный психоз, чем адекватные человеческие чувства.       Хотя когда это Шерлок был адекватным?       Шерлок злится на него за то, что Джон такой идеальный и правильный, за то, что все насмешки в его адрес – «Фрик!», «Извращенец!», «Псих!» - оказались правдой, за то, что он вообще родился на свет.       Шерлок злится на Джона за то, что тот никогда не ответит ему взаимностью.       Шерлок его ненавидит.

***

- Что-то не сходится, - в итоге говорит она. - Что? – Шерлок весь надувается от обиды и возмущения. – Ты первый человек, которому я все рассказал, а мне в ответ «что-то не сходится»? - Именно, - кивает она. – Ты не видел его два года, потом – после того, как вы пообщались максимум час – понимаешь, что влюблен в него по уши, и почти сразу же начинаешь его ненавидеть. Вранье. Слишком неправдоподобно и сентиментально. Это слишком много чувств для человека с нормальным эмоциональным диапазоном, не то, что для тебя. Признавайся, где съюлил?       Шерлок смотрит на нее раздраженно, но уважительно. И весь как-то сразу сдувается после этих слов. Его мобильник время от времени вибрирует в кармане, и руки у него чешутся вытащить его и ответить на sms. - Ладно. Мне было пятнадцать, когда я начал мастурбировать на него. - О, как!