Тридцать центов за бабочку

      Они не произнесли ни слова с тех пор, как вошли в кабинет – лишь переглянулись. Шерлок переписывался с Эммой, Джон упорно не отводил взгляда от морского пейзажа, заточенного в стекло и рамку и повешенного на стену. Анастасия, к их общему удивлению, опаздывала. Майкрофт – тоже. «Скажи ему что-нибудь! ЭЛ» «Не вижу смысла, он же со мной не пытается поговорить. ШХ» «Он стесняется! ЭЛ» «Ты что, тоже стесняешься? ЭЛ» «Если ты не помиришься с Джоном, то я активирую дополнительную рассылку рекламы на твой телефон! Будешь с оператором переписываться! ЭЛ» «Ладно. Но я сделаю это только потому, что мне жаль телефон, а не из-за чувств. ШХ»       Казалось, Эмме просто надоело ждать, когда Шерлок добровольно впустит ее в свое сердце, и она нагло выбила все двери, которые он воздвиг. Ее искренность обескураживала младшего Холмса и непередаваемо злила Джона, дергающегося каждый раз от звука пришедшей смс.       Им неплохо удавалось не пересекаться две недели, после спасения Эммы и ареста Мери; даже когда между их сеансами у психолога времени было не больше пяти минут, братья интуитивно сворачивали в разные коридоры офисного здания. Оба, сами того не осознавая, мучили себя, получая от этого извращенное удовольствие.       Шерлок сходил с ума от скуки, брался за любые дела, предложенные Лестрейдом, и самозабвенно орал на слишком понимающе ухмыляющуюся Эмму. Для него эти две недели оказались ужасом. Мозг, привыкший считать Джона занятым другой женщиной и полностью счастливым в отношениях с ней, чуть не свихнулся, увидев забытый, но такой близкий восторженный взгляд брата, когда они остановили Мери. Интуиция истерила «Признайся ему!», разум с ней соглашался - «терять все равно уже нечего», но Шерлок молчал.       Джон, даже не подозревая о душевных метаниях младшего, неприлично наслаждался этим временем: покатываясь со смеху, отвечал на соболезнующие письма друзей, выбрасывал, тихо, весело матерясь сквозь зубы, дешевые романчики бывшей невесты и только по вечерам позволял себе мечтать, что Анастасия поможет им, и Шерлок пустит его хотя бы помогать с расследованиями. На большее рассчитывать он уже не мог, понимая, что уже дважды срывался на Шерлоке за свои чувства. Неправильные. Извращенные. Такие нужные и сладкие чувства. -Джон.       Дверь распахнулась. -Простите, мальчики, - широко улыбаясь, Анастасия впорхнула в кабинет, жестом показывая идущему позади нее Майкрофту поторопиться. – Мы забыли о времени, так разговорились! Вы тут не соскучились?       Ответили ей угрюмым молчанием. -Видимо, приобщались к искусству, - со смешком произнес Майкрофт и кивнул на картину. – Милый пейзаж. -О, да, - сказала девушка. – Мы все знаем, что вы бы предпочли увидеть на картине такс. Не то чтобы я хотела вас оскорбить... -Именно это вы и сделали, - вздернул брови старший Холмс. – Но сегодня я необычайно добр и... -О, Боже! Да заткнитесь вы уже, наконец! Всем и так понятно, что по ночам вы не наши анамнезы обсуждаете! -Как хорошо, что у тебя сегодня такое приподнятое настроение, Шерлок, - Анастасия заняла свое место и указала на новое третье кресло в кабинете. - Присаживайся, Майкрофт, думаю, мы можем начать сеанс. -Он будет присутствовать? – спросил Джон. -Разумеется, - кивнула Анастасия и спрятала свою проказливую усмешку за объёмным блокнотом. – Не то чтобы вас связывали какие-то адекватные братские чувства, но все же лучше, если на оглашении приго... рекомендаций, будет присутствовать вся семья.       Фраза эта была настолько двусмысленна, что сравниться с ней могла только неоновая вывеска «инцест» над их головами. Анастасия не собиралась долго держать информацию при себе, но пока карты не были еще раскрыты, она имела полное право подшучивать над братьями. Все равно их отношения очень далеко зашли за рамки деловых. -В прошлый раз меня не особо заинтересовали подробности захвата Мери, но, увы, я такая непостоянная, - продолжила она. – Мне бы хотелось услышать, что вы чувствовали, оказавшись вновь на одной волне.       Острые, смущенно-злые взгляды Шерлока и Джона, казалось, могли пробить черепную коробку девушки, но так лишь ухмыльнулась и взмахнула руками, подбадривая. -Ну же! -А... А кому из нас рассказывать? – нахмурился Джон. -Я хочу услышать вас обоих, - кивнула она. -Это не правильно, - не согласился Шерлок; выглядел он устало и опустошённо, видимо столько надумал, что самому было вспоминать об этом было стыдно, а уж вытаскивать наружу... – Врачебный этикет этого не допускает. Ты почти раскроешь врачебную тайну. Гиппократ тебе этого не простит. -К сожалению, он умер, а клятва видоизменилась, - произнесла Анастасия, перехватывая внимательный взгляд Джона направленный на Шерлока. – Я работаю с людьми очень много лет, ты можешь мне доверять. -Как я могу тебе доверять, если ты все рассказала ему? – младший презрительно скривился, указав на молчавшего Майкрофта. -Да, я признаю это, - сказала Анастасия, начиная волноваться. – Но вспомни, что я сказала тебе перед первым сеансом. Помнишь? Я всегда обеспечиваю безопасность чувств своих клиентов. -Помню, - буркнул Шерлок и надулся в кресле. -Хорошо, - выдохнула девушка. – Начинайте, пожалуйста.

***

      Они бьют друг друга. Бьют так сильно, так свирепо, что даже не верится, что они – братья. Словно наслаждаются своей кровью и болью, смешивая удары и ярость. Кулаками ставят на телах метки принадлежности к чему-то общему – фамилии, роду, страданиям.       На светлых волосах – алая кровь, на бледной коже – фиолетовые кровоподтеки. Клеймо.       Они бьют друг друга так жестоко и беспощадно, что и не верится, что они братья. Скорее – глубоко влюбленные. -Какого черта? – взорвался Майкрофт, оттаскивая их друг от друга, как пару нашкодивших щенков. – Миссис Смок, принесите лед и полотенца! – и толкнул их на стулья, усадив.       У Джона была разбита губа, на макушке – шишка и опухший кулак. У Шерлока на скуле кровоточила, приобретая легкий синеватый оттенок, ссадина, порван ворот рубашки и большущий синяк на запястье от пальцев Джона.       Оба чуть недоуменно на него посмотрели – сами не ожидали, что способны так глупо подраться.       Майкрофт яростно выдохнул, пытаясь успокоиться, и кинул им на колени лед в полотенце от взволнованной дворецкой. -У меня нет ни единой идеи по поводу того, что с вами происходит. Я выясню это позже. Сейчас вы оба приведете себя в более или менее надлежащий вид и поедете вытаскивать эту девчонку. С Мери, Джон, разберутся мои люди.       Так и поступили: быстро убрали самые заметные следы побоев и, стараясь лишний раз не пересекаться взглядами, сели в служебную машину Майкрофта.       Джон вновь почувствовал накатывающую злость от того, что Шерлок так уверенно назвал адрес Эммы, и позволил себе обидеться на него, забыв об устроенной драке. Плюсы в этой ситуации все же были: ему наконец-то не придется притворяться влюбленным в Мери и закончить эту глупую игру. И, возможно, вернуться на Бейкер-стрит.       Он осторожно взглянул на Шерлока, когда машина, не сбавляя огромной скорости и подмигивая прохожим полицейскими стробоскопами, вильнула на повороте, и братьев откинуло на сиденья, плотно прижав воздушным потоком. Тот выглядел посвежевшим и возбужденным. В душе от осознания, что они вновь вместе, в погоне, потеплело, и Джон позволил слабой светлой улыбке скользнуть по губам.       Но Шерлок молчал и даже не смотрел на него, как это делал раньше. Он полностью погрузился в свои мысли и пытался понять, что будет делать Джон, когда Мери осудят. Отменит свадьбу? Дождется ее? Судя по тому, каким безгранично расслабленным он выглядит, Джон решил не утруждать себя совестью, а лично нацепить на нее наручники. Но – почему? -Приехали, мистер Холмс, - сказал водитель сидящему на переднем сидении Майкрофту и резко нажал на тормоза.       Полицейские были уже на месте – несколько машин стояли чуть отдаленно вниз по улице, и парочка детективов с разных отделов Скотланд-Ярда, замаскировавшись под гражданских, прогуливались рядом с домом.       Окна в квартире были закрыты шторами, коврик возле входной двери был неаккуратно сдвинут в сторону, и свисал с верхних ступенек. Значит, понял Шерлок, Мери, заталкивая Эмму внутрь дома, поскользнулась на коврике, зло отпихнула его в сторону и, попав в дом, быстро занавесила все окна.       По приказу Майкрофта пространство вокруг дома оцепили, полицейские быстро и профессионально, вооружившись, выбили дверь и посторонились, пропуская вперед взъерошенного Шерлока и разгоряченного Джона.       Внутри было тихо – по-видимому, Мери услышала шум снизу и затаилась вместе с Эммой в заложницах. Шерлок, не долго думая, понесся по лестнице на второй этаж, в кабинет, где обычно его помощница и проворачивала всю работу. Полицейские и Джон кинулись за ним.       И не ошиблись.       Посреди кабинета прямо на полу сидела Эмма, нервно усмехаясь пришедшим гостям, а рядом с ней, выпрямившись во весь свой рост и приставив дуло пистолета к голове заложницы, стояла Мери со спокойной, почти безмятежной улыбкой. -Было очень глупо приезжать сюда, Анабет, - сказал ровно Шерлок, и словно не он только что пробежал три лестничных пролета. – У тебя был хороший шанс сделать вид, что ты ничего не понимаешь и проигнорировать сообщение. -Ведь у тебя так хорошо получается это делать, - пробормотал Джон, внимательно глядя на невесту, чем окончательно запутал Шерлока. Никогда раньше Джон не позволял себе шутить над преступниками. -Это же твоя подруга, Шерлок, - покачала головой Анабет. – Она бы конечно тебе все рассказала, а если бы узнал ты – узнал бы и весь Скотланд-Ярд, - она легким движением головы указала на столпившихся у двери полицейских, словно осмеивала их предсказуемость. – А вот шанс, что я убью ее прежде, чем она успеет что-либо сделать, у меня был. -Не было, - сказал Шерлок. – Любой, кто узнал бы о тебе, тут же сообщил бы в полицию. У тебя слишком большой послужной список. Кстати! Где ты ошиблась? Как журналисты узнали о тебе? -Флешка с информацией была в моей сумке, - медленно произнесла девушка, досадно цокнув. - Мой редактор залез в нее, чтобы найти новую рукопись, а нашел досье спец агента. Ублюдок продал меня журналу. -И ты повешала его, - закончил за нее Шерлок. – Не самый изящный метод, но, признаю, действенный. Пока у меня есть шанс, могу я выразить восхищение твоей проделанной работой? – он чуть удивленно приподнял брови. – В первую нашу встречу я и подумать не мог, что такая, как ты, сможет организовать столь масштабное действие. -Боже, ты и правда фрик, - усмехнулась она. – Что меня ждет? -Ад, - коротко ответил Шерлок. – Я об этом позабочусь. -Хорошо, - кивнула Анабет. – У меня там много знакомых. Терять мне, значит, больше нечего, - и, направив оружие на младшего Холмса, выстрелила.       Видимо, последний её ход, был более артистический, чем серьезный, потому что в следующую минуту произошло сразу несколько вещей: Анабет пустила пулю в нескольких дюймах от головы Шерлока, Эмма сделала резкий выпад и ногтями вцепилась в коленную впадинку Анабет, а Джон выскочил вперед, закрывая Шерлока своей грудью.       В итоге: Анабет – в тисках полицейских, Эмма с разбитым носом из-за нервного рефлекса у её несостоявшейся убийцы, смущенный своим порывом Джон и невозмутимый Шерлок.       Анабет дернулась в руках полицейских, остановившись прямо перед Холмсом, и выдохнула в лицо детектива: -Фрик. Чертов извращенец! Ты, верно, ликуешь? – она расхохоталась. – Зря! Джон никогда не...ммм...       Голова Анабет безвольно мотнулась в сторону от широкого внезапного удара Эммы по лицу. -Выводите ее отсюда, - приказал Майкрофт и спустился по лестнице.       Полицейские странно покосились на помощницу детектива, но промолчали. -Шок? – спросил Шерлок, коротко улыбнувшись. -Шок, - кивнула Эмма, вытирая кровь с лица.       И только Джон был научен громким опытом и знал, что за шоком всегда что-то скрывается.

***

-Здорово, - сказала Анастасия смущенным мужчинам и улыбнулась Майкрофту. – Я имею в виду – ваше стремление защитить друг друга, это просто потрясающе. Джон, скажи мне, как ты думаешь, Мери тебя любила? -Не знаю, - покачал головой тот. -А ты – ее? -Нет. -Зачем ты тогда с ней жил? – скривился Шерлок. -Сейчас поймешь, - кивнула Анастасия. – Шерлок, ты пообещал Анабет ад, а она пыталась сказать тебе о Джоне. Как ты думаешь – что?       Детектив взглянул на девушку с недоумением, словно «Серьезно? Ты, правда, не знаешь?», и нахмурился. -Не знаю. Я не особо разбираюсь, - он взмахнул рукой и сжал губы, чтобы ненароком не вылетело «в женщинах». – В этом. -И никаких идей? – улыбнулась Анастасия. -Ни одной. -Хорошо, - девушка вздохнула и заправила прядь волос в косичку, встала со своего места и остановилась перед мужчинами, присев на край стола. – В 70-х годах прошлого века два американских ученых создали Нейролингвистическое программирование, а вместе с этим и «технику Якоря». И если НЛП на технике копирования вербального и невербального поведения людей, то «якорь» прочно формируется в подсознании, а человек и вовсе не подозревает, что якорь закрепился в его памяти. Есть три варианта якоря: телесный, звуковой и зрительный. Телесный и зрительный – самые мощные, но вас я запрограммировала именно на звуковой якорь. Именно с помощью этой техники хозяева дрессируют собак; людей, конечно, не дрессируют, но их можно зацепить за фразу, на которую делают акцент, - Анастасия замолчала, глядя на подобравшихся мужчин. – Угадайте, кого из вас двоих я запрограммировала? -Это все очень познавательно, - сказал Шерлок, недовольный от того, что теперь ему приходиться задавать вопросы. – Но какой в этом толк? -Рефлекс человека программируется на фразу, которую произносит другой человек, то, что он от вас хочет, вы и сделаете. На самом деле, акцент тоже относится к НЛП. За счет эмоций в голосе, человек добивается нужной реакции, будь это страх при угрожающих нотках или улыбка при ласковых. От того, кого я запрограммировала, я хочу переосмысливания. -В ком? – спросил Джон.       Анастасия из принципа помолчала еще секунд десять, а потом указала на Шерлока. -Это не больно, - усмехнулась она и придвинулась ближе. – Шерлок, - голос ее звучал весело и с придыханием, словно она долго смеялась. – Я вспомнила просто анекдот про двух братьев в душе. Прости.       И спокойно вернулась на свое место. -О, - сказал Шерлок. – С этого ракурса я ситуацию не рассматривал. -Ну, неужели, - фыркнул Джон. – Теперь понимаешь – каково это? -Каково это – что? – раздраженно спросил детектив, метнув в того острый, ощупывающий взгляд. – Каково это – не видеть очевидного, или каково это – быть влюбленным в меня?       Джон поперхнулся собственным воздухом. Весь сжался, словно в кабинете резко похолодало, сильно сжал кулаки и бросил взгляд на Анастасию. Из всех людей в этом кабинете, он больше всех пытался научиться доверять. Его же и подставили. -Но кажется это не все, о чем мы сегодня узнаем, Джон! Не так ли, Майкрофт? – продолжил Шерлок громко. – Оказывается, когда в детстве я шутил о том, что ты мне не родной, я был невероятно близок к правде! – он раздраженно клацнул зубами и встал с кресла. – Что я вообще здесь делаю? Решаю, что мне делать со случайно ожившим либидо? Ха! Меня ждет расследование! -Сядь на место, Шерлок Холмс! – рявкнул Джон. – И попытайся объяснить все более доступным языком, а не сбегай, как последний трус, как сделал это, когда узнал о смерти наших родителей! -Моих, Джон, моих родителей, ты мне не брат! – Шерлок зло дернул за прядь своих волос и сел обратно в кресло. – Это не прихоть или вредность, как ты сейчас думаешь, поджав губы, это правда! Ты не Холмс. А я ничего тебе объяснить не могу, потому что сам не понимаю, как ты с нами оказался, - закончил он тихо.       Анастасия, как и договорилась с Майкрофтом, в разговор не встревала, спокойно просматривала свои записи в блокнотах и прислушивалась к голосам братьев.       Майкрофт встал со своего кресла и, обдумывая что-то, прошелся по кабинету, остановился у окна и сложил руки за спиной. -Наши родители состояли в близких отношениях, Джон, - прозвучал его ровный бесстрастный голос. – И когда твои родители погибли в террористической атаке, наши приняли решения усыновить тебя. Тебе было всего четыре месяца. Через два года родился Шерлок, и матушка взяла с нас с отцом клятву, что ты никогда ни о чем не узнаешь. Мы всегда относились к тебе, как к родному, порой, любили даже больше, чем Шерлока.       Тот тихо фыркнул, не отрывая безумного взгляда от точки чуть выше книжного шкафа.       Джон молча посмотрел на него и перевел взгляд на сцепленные в замок руки. -Я не знаю, что сказать. -Могу подкинуть пару вариантов. -Давай. -Например, «ты ублюдок, Майкрофт». -Шерлок! -Джон. -Боже, - Джон поставил локти на колени, нагнувшись, и силой потер лицо. – Это же невероятно. То есть, у меня есть другие родители и... Боже, у меня никого нет? -Помимо нас? – настойчиво произнес Майкрофт. – Была сестра, но она погибла вместе с родителями. -Как ее звали? -Гарриет Тильда Ватсон. -Значит, я тоже Ватсон, - изумленно произнес Джон. – Я – Джон Ватсон. -Джон Хэмиш Ватсон, - подтвердил Майк. -Джон, - позвала Анастасия. – Ты нормально себя чувствуешь? -Да. Да, нормально, - кивнул он. – Просто я... То есть, мне, кажется, все равно. -Вот как, - удивилась девушка. – Совсем? -Совсем. Мы можем уже идти домой? -Да, - Анастасия покосилась на Майкрофта. – Шерлок, Джон, вы можете идти, - и добавила, когда те вышли из кабинета. – Думаю, ближайшие дни ты их не увидишь. -Разумеется, - ответили ей. И оба улыбнулись.       В один кэб они сели, не сговариваясь, Джон позволил Шерлоку назвать адрес, а Шерлок мужественно терпел все неловкие, смущенные взгляды, направленные на него. Черт, думал Джон, почему он молчит? Неужели думает, как от меня отвязаться?       Тот ведь ни взглядом, ни жестом не показал, что Джон ему противен, но и совершенно ничего не сказал по этому поводу. Возможно, он отвечает ему взаимностью? Такая мысль ему в голову раньше не приходила. Погодите!       Анастасия сказала Шерлоку о двух братьях в одном душе. Это могло быть как-то связано с тем, что Джон во время проживания на Бейкер-стрит только и делал, что дрочил в душе? -Шерлок, - позвал он тихо. – Думаю, нам нужно поговорить. -Замечательный вывод, Джон, - сказал Холмс, в окно наблюдая, как кэб выезжает на Бейкер-стрит. – Надеюсь, это сможет подождать пять минут? Я тоже на это надеюсь.       Пока Джон расплачивался с таксистом, Шерлок уже скрылся в доме, быстро поднялся по лестнице в их – Боже, как приятно это «их» звучит – квартиру, скинул пальто с шарфом и прошел в кухню, чтобы налить чай. -Ты что, научился готовить? – прозвучал через минуту смешок от Джона, стягивающего с себя куртку. -Ты весьма разбаловал меня, когда жил тут, мне пришлось учиться всему заново, - улыбнулся Холмс.       Джон тоже улыбнулся – Шерлок выглядел смешно со своими растрепанными кудряшками и тонким силуэтом, сосредоточенно размешивая в чашках чай, что это невольно можно было принять за заботу, и Джон решился. -Я столько раз жалел о том, что уехал, - как бы невзначай обронил он.       Шерлок замер с оставшейся в воздухе рукой и весь напрягся. На расстоянии в три метра от него могло показаться, что дыхание его прервалось, а потом участилось, но нет, конечно же, нет, это же Шерлок. -Пожалуйста, поговори со мной, - продолжил Джон. – Мне это нужно. Кажется, я сейчас с ума сойду. Я столько лет было несчастно влюблен в родного брата, а сейчас оказывается, что ты и не брат мне вовсе, и вообще теперь все знаешь... Мне просто, просто нужно знать, о чем ты сейчас думаешь. Думаю... Думаю, я смогу не жаловаться на анатомический театр в нашем холодильнике, если ты позволишь мне остаться. -Это мои слова, - чуть хрипло сказал Шерлок и тут же откашлялся, взял в руки чашку отпил так спокойно, словно не ему только что в любви признался сводный брат. -Что? -Это мои слова, - повторил он. – Про безответную любовь к брату и все такое...       Джон улыбнулся. -Ты серьезно? Ты ведь можешь сначала переспать со мной, а потом сказать, что это был эксперимент, и провести опрос. -Переспать? – изумился Шерлок, гримасничая. – Ну, нет, я еще не готов, я плохо тебя знаю. -А если серьезно? – спросил Джон, сделав пару шагов к нему. – Сколько времени это длится? -Если не брать в расчеты детские годы, то около пятнадцати. -А у меня в Афганистане, - признался Ватсон. – Это было жестоко! Ты мне даже не писал, потому что отходил от дурмана!       Холмс еще раз сделал глоток и выставил перед собой чашку, словно собирался ею защищаться. -Зачем тебе нужна была Мери? Чтобы создать иллюзию нормальной жизни или потому что я рассердил тебя? -Я пытался отделаться от чувств к тебе. Представляешь, я находил девушек, и каждая, кто не знал, что мы братья, говорила, что мы идеальная пара, - Джон шагнул еще раз и оказался рядом с Холмсом, отвел руку с кружкой и улыбнулся. -Я не умею признаваться в любви, - сказал Шерлок, подаваясь вперед. -Лучше будет, если ты просто замолчишь. -Ты разве не должен чувствовать себя ужасно после того, что узнал о себе сегодня? -И думать об этом не хочу, нет, - ответил Джон. – А ты? Ты же вроде драматический детектив-асексуал. -Исключение подтверждает правило, - выдохнул Шерлок, когда доктор начал вынимать пуговицы из петель на его рубашке. – Вряд ли я когда-нибудь захочу другого человека. -Звучит здорово, - улыбнулся тот.       Шерлок зажмурился, когда Джон провел носом по его щеке, потеревшись, и обнял за шею.       Хотелось успокоиться и, наконец, получить желаемое, но чтобы не говорил он Джону, ему было страшно и – Боже мой – все это просто напоминало красивый сон.       Последняя пуговица вылетает из петли, Джон прижимает к груди Шерлока свою ладонь, нежно ведет вниз, ласкает кожу вокруг ремня и обхватывает детектива за спину, прижимая к себе.       Холмс шумно выдохнул. -Джон.       Какая простая констатация факта. Его это заводит больше, чем жаркие стоны Мери «да, да, Джон, сильнее», чем слабые вздохи Сары «ох, вот так, дааа», больше, чем все остальные люди в Англии. Это звучит слишком просто для гения, словно это не просьба продолжить ласку, а приказ предоставить Джона в его безраздельное пользование. Ватсон и не думает спорить. Он рядом.       Боже, он, правда, с ним. Шарит руками по телу, обнимает крепко, влажно дышит в шею. И еще можно остановиться, выдохнуть, выпить чаю, поговорить обо всем – важном/скучном/занудном/правильном, но он делает единственное, что всегда у него хорошо получалось. Прыгает с разбегу в омут.       Он целует Шерлока в губы, дурея от своей наглости и его близости, прижимает его к кухонной тумбе, стягивает с него рубашку, пытается вытащить ремень из брюк и почти задыхается от невероятных ощущений.       Холмс не успевает даже отвечать – прижимается щекой к его щеке, и когда его ловко усаживают на стол, упирается лбом в травмированное плечо Джона, цепляется за его грудь/шею/руки, стараясь не упасть, хрипло дышит и позволяет себя раздевать, безнаказанно нарушать все личные границы, и с таким же пылом отвечает. Выгибается. Стаскивает с Джона очередной уродливый свитер. И сильно кусает за мочку. -Как же хорошо, что мы не родственники, - стонет Ватсон, нетерпеливо расстегивая свои джинсы. -Будто бы нас это остановило! – ухмыляется он и, приподнимая на секунду любовника, сдергивает с него брюки вместе с бельем. Обхватывает ладонью подрагивающие члены и с силой проводит рукой. Оба стонут, свободно, пошло. – Когда ты... Когда Мориарти убили, помнишь? Я думал, ты меня возненавидишь, ты выглядел таким погребенным горем... Я почти воспользовался тобой, прости. -Не порть мою лучшую сексуальную фантазию, Ватсон, - рычит Шерлок, наплевав на душевные излияния партнера, и уже сам целует Джона: обхватывает нижнюю губу, посасывает, потом проводит языком по небу и прикусывает верхнюю.       Джон освобождает одну руку, тянется к ящикам и достает оттуда оливковое масло.       Боже, наверное, нужно, чтобы их первый раз был в спальне, более романтическим, возможно, стоило бы подготовиться к этому и раскидать по спальне лепестки роз, но Шерлок за все это его просто возненавидел бы, да и сейчас он настолько близко... Господи, спаси, он такой реальный, такой горячий.       Шерлок зашипел, стоило Ватсону коснуться холодными пальцами входа и неловко протиснуть внутрь один, и на грани слышимости вздохнул. -Джон.       Боже, Джон никогда и не думал, что Шерлок позволит ему творить с ним все эти вещи; еще час назад тот казался недоступным, самой желанной несбыточной мечтой, а сейчас он дает ему право осторожно растягивать себя, потому что через несколько минут у них будет секс. Мать твою, они будут заниматься любовью. И пятнадцати лет не прошло!       Джон добавляет второй палец, третий, ласково проводит Холмсу по спине, поглаживает изнутри, а Шерлок всхлипывает и прижимается ртом к плечу любовника. -Обхвати меня ногами, - командует Ватсон. – А-то буду втрахивать тебя в стол, еще синяков понаставлю. -Боже, Джон... – шепчет Шерлок и выполняет требование.       Ему нужен Джон. Прямо сейчас. НЕМЕДЛЕННО.       Он казался таким неопытным. Какой это у него по счету партнер? Второй? Третий? Первый?       Джон толкнулся внутрь, одной рукой удерживаясь за край стола, а другой крепко прижимая к себе Шерлока, и одним рывком протолкнулся до конца. Над ухом раздался громкий стон, тут же прерванный ладонью.       Миссис Хадсон дома. Смотрит телевизор, ожидая свою любимую передачу. Шуметь нельзя. Она еще не знает, что они – не родственники.       Дальше – веселее.       Джон подается назад и снова вперед. И слышит новый заглушенный стон.       Шерлоку было больно.       Нет. Нет, не было. Прекраснее некуда. Восхитительно.       Их губы встретились в поцелуе. Руки Джона все еще ощупывали худое тело под ним, не могли успокоиться, от этого стоны Шерлока перешли в бессвязный лепет, в мольбу.       Шерлок двигался резко и беспорядочно, пытался насадиться глубже, хрипло дышал и постанывал Джону в ухо, цепляясь за его плечи руками. Ватсон знал, что, должно быть, слишком крепко его держит, слишком длинные делает паузы между толчками, но не мог пересилить себя, остановить это сладкое мучение. Хотелось растянуть удовольствие, отсрочить оргазм на сколько это возможно, чтобы – Боже, Боже, Боже – пропитаться им полностью, своим названным братом.       Да, в таком контексте это звучит еще возбуждающе. -Джон! Как скажешь, Шерлок.       И начал двигаться. Глубоко. Сильно. Жарко.       Сначала – медленно, потом – рывками, ускоряясь. Стоны уже не сдерживались, - к черту Марту, к черту всех. -Джон, Джон! – и его накрыл оргазм. В глазах заслезилось, тело выгнуло дугой и, казалось, его раздавит под таким мощным удовольствием.       Джон весь – удовольствие.       Ватсона поглотило следующим. Ноги не выдержали, и колени подогнулись. Джон грохнулся, ударившись, но не заметив этого, на колени, по-прежнему удерживая Шерлока в своих руках, прижимая его к столу, и продолжил вбиваться в обмякшее тело, стараясь продлить ощущения.       Холмс еще лениво постанывал, когда Джон ослабил объятия, уложив его на смятые, кинутые на полу вещи, и лег рядом, почти навалившись сверху. -Джон. -Ммм? -Я тебя люблю.       Ватсон захихикал. -Ну вот, а говорил – не сможешь. -Нет, правда, на самом деле! – горячо и как-то обреченно зашептал Шерлок. – Я так сильно тебя люблю. Ты мне нужен. Если ты уйдешь, меня это убьет. Не уходи, пожалуйста. -Никогда, - так же тихо ответил Джон, притягивая его к себе и нужно целуя в ямочку под подбородком. – Вряд ли я смогу без тебя дышать. -Совсем? -Совсем! – тихо и ласково засмеялся Джон.       Дверь в квартиру тихо щелкает, открываясь. Слышатся несколько звонких шагов – видимо, стучат каблуки. И раздается знакомый девичий голос? -Шерлок, Джон, вы дома? Хорошо, что ты мне написал, Шерлок, я так за вас рада! Вы одеты? Мне можно пройти?       Шерлок весь покрывается румянцем и крякает: -Дай нам пять минут, Эмма! -Эмма? – шипит в ярости Джон. – Твоя псевдо-девушка? Откуда у нее ключи от нашей квартиры? -Я тебе все объясню, Джон...