Только ты и я

Жарко. После тренировки всегда так. Первое время ты почти таскал меня на себе до дома, а теперь уже бегаем наперегонки, весело смеясь. Мы говорим теперь почти постоянно, как будто не верим, что я правда вновь говорю. Сначала я и правда не верил в это. Я забыл, как звучит мой голос за то время, что молчал. Забыл, что могу петь, смеяться, иногда кричать. Могу очень громко плакать, когда что-то не получается. Ты помог вспомнить. Спасибо. Жарко. Ты стаскиваешь с меня футболку и кидаешь ее на пол. Страшно ли мне? Нет. Нисколько. Я хочу этого. Хочу чувствовать тебя. Хочу отдаться без остатка. Смотреть в твои глаза, чувствовать твои губы, слышать бесконечные нежности. Я хочу тебя. На пол летит и твоя футболка. К черту одежду. Прижимаю тебя к кровати и осторожно касаюсь губами шеи. Можно ведь? Ты тихо стонешь. Еще раз, пожалуйста. Вновь целую, несильно прикусываю кожу. Стон. Этого мало. Провожу языком по пульсирующей венке на шее. Ты стонешь уже чуть громче. Продолжай, мне нравится. Расстегиваю твои джинсы и пытаюсь стянуть их с тебя, целуя в губы, на секунду отстраняясь, хватая губами воздух и опять целуя, кусая твои губы, проводя по ним языком. Джинсы тоже летят на пол. Не нужны. Переворачиваешь меня на спину, заводишь руки за голову и несильно сжимаешь запястья руками. Не больно, нет. Вот только дотянуться до тебя теперь сложнее. И ты знаешь это. Издеваешься. Почти касаешься своими губами моих, но отстраняешься. Не делай так. Целуешь низ живота, стягивая джинсы вместе с нижним бельем. И они тоже на полу. Проводишь горячим языком по коже, заставляя выгнуть спину и протяжно застонать. Сделай так еще раз. Опять мучаешь меня, облизывая свои покрасневшие губы. Ты так близко, но не позволяешь прикоснуться к себе. - Мурасакибара, - выдыхаю, смотря в твои глаза, - Поцелуй меня. Прошу. Отпускаешь мои руки и тут же оказываешься в их плену. Касаюсь твоих губ своими сначала нежно. Пробую их на вкус. Сладкие, как обычно. Приоткрываю их. Провожу кончиком языка по кромке зубов, верхнему небу, касаюсь твоего языка. Пытаешься отстраниться. Лишь сильнее обхватываю руками твою шею. Не отпущу. Понимая это, оставляешь глупые попытки и отвечаешь на поцелуй, тихо простонав в губы. Отпускаю лишь тогда, когда не могу дышать. Жарко. Спускаюсь ниже и целую твой живот. Опять стонешь. Тебе нравится, верно? Стягиваю нижнее белье, кидаю его на пол. Не нужно. Помогаешь лечь удобнее, кладешь под бедра подушку, чтобы было удобнее. И не так больно. Приближаешься, смотря мне в глаза. - Хочешь? - Да. Хочу. Сейчас. А ты? - Хочу. Забирай. Весь твой. Всегда. Ты знаешь это. Осторожно раздвигаешь мои ноги. Повернув голову, хватаешь с подоконника смазку, которую я там оставил на всякий случай. Как будто знал. Держишь за руку, шепчешь что-то. Входишь медленно, растягивая пытку для обоих. Плевать, что без подготовки, так, наверное, даже лучше. Смотришь в глаза. Стираешь с моих щек слезы. Я задыхаюсь. Воздуха как будто в комнате больше нет. Дышу глубоко и часто, слышу, как быстро бьется сердце. - Все в порядке? Выдыхаю "Да" и подаюсь бедрами вперед. Больно. Это пройдет, верно? А если нет, тебе за мной ухаживать, пока я ходить не стану. А как только пойду, ты окажешься на моем месте. Двигаешься медленно, плавно. Боишься причинить мне боль. Мой нежный милый мальчик. Мой самый любимый. Кусаю губы, стараясь сдержать стоны. Не выходит. Громкие и протяжные, они срываются с моих губ, заставляют тебя вздрагивать. Ты двигаешься уже быстрее, чуть наклонившись вперед и смотря мне в глаза. Зарываюсь пальцами в твои влажные волосы, несильно их сжимая. Уже не больно. Хорошо. С тобой всегда хорошо. Выгибаю спину, стону так громко, что, кажется, сорву голос. Слышу и твои стоны. Не такие громкие, но они настолько приятны. - Я больше... не могу, - судорожно ловлю губами воздух, кое-как выговаривая все это. Не отвечаешь. Лишь стонешь чуть громче и толчки становятся чуть грубее. Изливаешься в меня, трясешься и осторожно опускаешься на кровать. Слышишь мой протяжный стон, а затем шумное дыхание. - Кисе... - Да? - Люблю. - И я люблю.