9.
9 декабря 2015 г., 00:57
- Не хочешь приглашать — не приглашай. Только хватит считать меня чёрствым дебилом! - спокойно проговорил Антон, но в нём ощущалась решимость. Это просто смешно и нелепо, как Вадим пытался, точно угорь ускользнуть от него и Антону надоело это кривлянье. - Я тебя отпускаю, только с одним условием.
- Каким? - заинтересовался Вадим.
- Ты будешь вести себя, как примерный мальчик и не будешь распускать свои ручонки с развратными губёшками. Всё понял? - Бровь Антона изогнулась и он скрестил руки на груди.
Вадим кивнул, поняв, что с Антоном шутки плохи, а учитывая его богатый опыт — не проведёшь дешёвыми отмазками.
- Хорошо, даю тебе слово, - серьёзно произнёс он, сжал лицо Антона в своих ладонях и легонько чмокнул в губы, едва уловимо, но невероятно нежно.
Антон понемногу успокоился, решив довериться парню, но всё же взгляд его оставался немного встревоженным и жёстким.
Вечер явно удался! Было весело. Сначала они с ребятами сидели в кафешке, выпили шампанского под салатики, девочкам заказали пироженые, затем вышли на улицу, пили пиво и смеялись над шутками Ирика. Весёлый парень, недавно с армии вернулся, раньше срока. Язву обнаружили и видимо, отправили лечиться. Двоюродный брат Юльки, которая тоже сегодня присутствовала, не гнать же.
Огни города начинали сливаться воедино. Вадим краем уха слушал весёлую трескотню ребят, по инерции улыбаясь, а сам смотрел по сторонам. Когда он вот так просто любовался на город? Он и не помнил. Даже какая-то ностальгия взяла. Деревья тянулись вдоль улицы, освещённые лишь фонарями, люди, как смазанные черные и фиолетовые пятна плыли мимо.
Они с ребятами пошли на брод, Вадим дал Ирику денег и тот сгонял в магаз за выпивкой и сигаретами. В итоге Ирик и Серёга хлестали водку, не смотря на то, что у первого была язва. Фортовый товарищ. Остальные пили пиво из стаканчиков. Вадим же стоял и курил, веселясь вместе с ними. Почему-то сегодня хотелось поддержать ребят и влиться в общий кутёж. Он радостно участвовал в беседе, шутках и приколах, пока это не начало приедаться.
Была суббота и все не спешили расходиться. До часу постояли и поморозили жопы, да начали расходиться по домам. Вадиму не хотелось идти домой и он немного погулял, вдыхая чистый воздух. Он задрал голову наверх, посмотрел в черное небо и так спокойно стало на душе.
Ему почему-то вспомнилось стихотворение Луи Арагона «Глаза Эльзы»:
«В глубинах глаз твоих, где я блаженство пью, Все миллиарды звёзд купаются, как в море, Там обретало смерть безвыходное горе. Там память навсегда я затерял свою».
Тепло разлилось в груди, когда ноги его сами принесли к уже знакомому подъезду. Он улыбнулся и шагнул во мрак. Лифт долго вёз его на нужный этаж, а сам он спрашивал себя, зачем он здесь? Почему-то хотелось его увидеть. Когда двери лифта открылись, он неохотно отлепился от стены и приблизился к двери. Занёс руку над звонком и сердце бешено застучало, когда послышалась трель. Прошла казалось целая вечность прежде чем дверь открылась и показался встрёпанный помятый Антон с заспанными глазами. Вадим даже обрадовался и прильнул к нему. - Тише, - зачем-то пробормотал Антон и спешно закрыл дверь. - Раздевайся, только не шуми, сестра спит. Вадим просто кивнул, стаскивая с себя куртку с шапкой и едва не упал, пытаясь на весу стаскивать обувь. Антон схватил его, покачал головой. - Давай лучше я. Он усадил Вадима на маленький стульчик и принялся развязывать шнурки и стаскивать проклятые кеды. Вадим снова залюбовался открывшейся поясницей, хотя помимо этого было чем любоваться, ведь Антон был в трусах. Он провёл кончиками пальцев по полоски кожи и Антон вздрогнул и выпрямился. - Пошли, - прошептал он и они направились в комнату. Вадим скинул джинсы и залез под одеяло. - Всё, можно гасить свет. Антон недоумённо смотрел на это чудо. Можно было не сомневаться, что к утру тут всё провоняет перегаром. Он удручённо вздохнул. - Знаешь, твоего бывшего всё-таки выпустили, пять суток только отсидел. Вадим приоткрыл глаза. - А-а-а, - протянул и проговорил: - ты бы хотел, чтобы он вечно там торчал? - Конечно, он мутный тип и больной на всю голову. - … всю голову, - повторил зачем-то Вадим и чуть прикрыл глаза. - Это верно. Не будет же нормальный человек насиловать кого-то в гаражах. У Антона округлились глаза. - Кого это? - Меня, - ответил просто он и его голос начал тускнеть: - а потом я узнал, что это мой родной отец. Такие вот, дела... Похоже уснул. Антон нахмурившись смотрел на паренька, пытаясь понять. Сон напрочь отбило. Что же это получается, из-за этого больного уёбка, который к тому же бывший тюремщик, Вадим стал геем? С одной стороны это не могло не радовать, ведь тогда бы Антон так и бы грезил об однокурснике, но это же бесчеловечно и попахивает педофилией. Подобное, недопустимо. Он взял телефон и пошёл на кухню. Заварил себе чай и сел за стол. Он подумал, потом решил позвонить другу. Сейчас как раз до пяти утра все в клубе на «белой вечеринке». - Слышь, тут такое дело нужна помощь ребят, чтобы наказать одного козла, - проговорил Антон в трубку. - Хм, да, я сам вам покажу его. Да. По-тихому разберёмся. Затем он вкратце поведал историю и попрощался с чистым сердцем. Он выполнил свой моральный гражданский долг и накажет ублюдка, пусть он поплатится за всё, что натворил. А Вадима он больше никому в обиду не даст и постарается загладить и зализать все его душевные раны. Он ни за что не бросит его! Но вот что по-настоящему тревожило, так это спокойствие Вадима. Может, он абстрагировался от той ситуации или просто отрицал факт насилия, а может просто простил насильника. Всё-таки, Антон его не понимал, а расспрашивать не хотел, к чему бередить прежние раны и встряхивать воспоминания. А может, Вадим просто изначально был геем, просто его осенило после этого и проснулись истинные желания? Он же говорил, что с девушками не ощущал полноты и спектра тех эмоций, наслаждений, что дарили мужчины. И всё равно, он не понимал его. Извилины Антона уже слипались и он решил пойти спать. Завтра. Всё, завтра. Не зря он в своё время из полицейского отчёта узнал где живёт этот Рузиль. Они с дружками теперь сидели в засаде, а точнее в тонированной тачке и ждали выхода главного героя представления. Антон сидел за рулём, а пацаны держали наготове верёвку и скотч. В это время где-то на другом конце города дрых безмятежным сном Вадим. И конечно же не подозревал, что творилось по ту сторону. Ребята молодцы, не дали опомниться Рузилю затолкали в машину, заклеили рот скотчем, стянули верёвкой запястья и как дворовую шавку, держали прямо на полу, придавливая ногами к грязи, где ему и место. Остановились в парке, ребята поволокли Рузиля вглубь чащи, попутно избивая и стаскивая брюки. Наконец, один из них, крупный и здоровый, Олег схватил его за шею, пока Мишаня стащив трусы и нацепив презерватив, пытался пристроиться. - Всыпь ему, чтоб не лягался. Пусть узнает, каково быть жертвой. Рузилю смачно пару раз вмазали так, что кровь потекла из брови и носа. Мишаня, хваставшийся своим недюженным 24-сантиметровым агрегатом, со всего маху вошел в мужика. Как хорошо! Пусть знает, как насиловать ребят, гнида! Они-то уж сделают из него оприходованную шваль. Он плюнул прямо ему в спину, проклиная. Тот пытался высвободится, да куда там! Мощные руки Олега крепко держали. Рузиль впервые в жизни рыдал горько о своей участи. Даже в тюрьме его ни разу не трогали и сейчас он чувствовал себя по-настоящему униженным опущенным существом. В крови, в грязи и слезах. Ничтожество. Что-то в его внутренностях рвалось с треском, боль пронзала всякий раз, когда громила двигался и его толстый мощный член всаживался во всю длину. Всю спину начало ломить. Даже если бы его рот не был заклеен, он всё равно не закричал. Хотя была такая адская боль, что слёзы не останавливались. Сейчас почему-то перед глазами его предстала счастливая улыбка Вадима. Его Вадима. Милый мальчик. Мишаня удовлетворённо кончил и стянул с себя окровавленный презерватив так, чтобы не запачкаться. Он сменил Олега, который удовлетворённо смотрел на шикарную упругую задницу мужика, крепко хлопнул по ней и натянув презик пустился вскачь. Мишаня устал держать мужика и сел ему прямо на лопатки, отчего тот прогнулся и его рожа оказалась в мокрой земле и листьях. Антон собрал штаны и трусы в грязный пакет, чтобы поганец не отделался так легко, а поплатился за свои грехи. Потом будет проезжать помойку — выбросит. Он наслаждался отмщением. Это ему за всех геев, за всех жертв на этой планете, чтобы было неповадно. Его долгое время насиловали и Антон даже устал от этого дерьма. Вскоре закончив, ребята разрезали верёвку на запястьях мужика и сели в машину, которая с визгом унеслась прочь. По дороге они выкинули пакет и долгое время ехали молча, чувствуя, что сделали благое дело и отомстили. Так будет всегда и со всеми покусившимися на самое святое человека, честь, тело и личное достоинство. Они чувствовали себя победителями, всадниками Справедливости. Антон пришёл домой уставший. Он разделся и пошёл в душ, смывая с себя грязь улицы и липкий пот. Струи воды вернули его к жизни и благоухающий он зашёл в комнату, где мирно дремал Вадим. Он юркнул под одеяло и ему ласково улыбнулись: - Что такое? - Нет, ничего. Спи, любимый. Антон ласково поцеловал парня в губы и всем телом прижался к нему. Вадим снова улыбнулся, прикрыл глаза и прижал к себе Антона. Он был счастлив, что нужен кому-то, любим и начинал верить, что они никогда не расстануться. Только не в этой жизни.
