Жизнь и законы

      Приглашение       Переписка в интернете удобна для тех людей, которые живут друг от друга далеко, а телефонная связь получится очень затратной. И так как от Питера до Москвы расстояние позволяло пренебречь роумингом, то отец Вадима позвонил, предварительно сообщив об этом в «Одноклассниках».       – Ты извини, что я раньше не появился, – сказал Сергей Валентинович. – Боялся осуждения за мой уход из семьи. Но если ты не послал меня к черту в соцсети, то я все-таки чего-то стою в твоих глазах.       Просьба простить от смущенного отца (наверно, он испытывает легкое потрясение, общаясь со взрослым сыном, а не с четырнадцатилетним подростком. Хотя и в том возрасте Вадим был спокойным и рассудительным) окончательно убедила Аверина-младшего в искреннем желании познакомиться с ним еще раз.       Сначала шли дежурные фразы – о здоровье, работе, погоде в двух городах, и ответы тоже походили на клише. Не потому, что не хотелось рассказывать, просто нужно постепенно привыкнуть к вновь обретенному родственнику.       Затем скованность в разговоре исчезла. Отец поинтересовался, не женился ли Вадим. На что тот отшутился: «Пока еще не встретил единственную, неповторимую и без вредных привычек вроде бывших мужей». Леру Вадим уже простил, хотя ее ревнивые закидоны вынуждали в следующий раз относиться к девушкам с опаской.       Разведясь с первой женой, Сергей Валентинович уехал в Петербург – позвал друг, он же коллега-экономист. Около года Аверин-старший проработал в банке, где познакомился с умницей и красавицей Надеждой, заведовавшей отделом кредитования, и задумал создать собственное финансовое учреждение. Через девять месяцев после свадьбы с Надей родилась Света. Но не столь быстро осуществлялся план Сергея насчет своего банка. Год сменил другой, третий… Заведение появилось, но еле держалось на плаву из-за множества конкурентов, насылавших на молодую организацию проверки. И спустя семь лет проживания в Питере мечта сбылась! Теперь Аверин-старший был генеральным директором «Североморского банка», или сокращенно «СМБ», который входил в десятку лучших финансовых учреждений России.       – Моя новая семья знает про прошлую. И однажды Света решила отыскать своего сводного брата. А найдя, поставила меня перед фактом: «Папа, не ругайся, что я проявила инициативу…» Разве я мог рассердиться на ребенка, отыскавшего моего первенца?       – Да, здорово получилось, – согласился Вадим. – Интересно бы потолковать с этой активной девочкой.       – Всегда пожалуйста! Мне кажется, у вас схожие характеры. Приезжай в гости, когда угодно. Или, если понравится в Питере, оставайся насовсем. Подберешь работу по душе.       «Журавлев как в воду глядел, – отметил молодой человек прозорливость следователя. – Вот уж Нострадамус».       – Я пока просто погощу, а потом видно будет, ладно?       – Конечно! Сообщи, как соберешься, – обрадованный тон отца вызвал у Вадима теплую улыбку. Да и папа, наверно, тоже улыбается.

***

      Из другой эпохи       Следующее приглашение в театр имени Моссовета Кирилл не мог проигнорировать по двум причинам. Во-первых, неудобно отказаться, а то Даша решит, что у него нет времени и желания с ней видеться, тем более все это у Соллера было. Да и оттягивать встречу не имеет смысла: пора уже как-то дать понять актрисе, что Кирилл не прочь ее лицезреть и помимо спектакля. Нужно побороть недостойную мужчины нерешительность – вот и конец проблеме. Во-вторых, стоило побеседовать на тему жилья, ибо мучил вопрос: куда деваться Даше из съемной квартиры? Пожалуй, самым хорошим решением станет помочь ей отыскать новую.       – Ну как вам спектакль? – с воодушевлением, еще не испарившимся после игры в пьесе Островского «Гроза», поинтересовалась Даша, когда психолог поджидал ее возле выхода из театра.       – Прекрасный! Рад, что вы, наконец, получили роль Катерины, – Кирилл протянул Даше букет из белых маленьких роз, перевязанных алой ленточкой.       – Спасибо! – покрасневшая девушка вдохнула аромат цветов. – Давайте пройдемся? Или вы спешите?       – Нет-нет. Конечно, погуляем.       В наше время эта пара, знакомая полгода, всегда обращавшаяся друг к другу на «вы» и с вежливостью, присущей этикету века, скажем, девятнадцатого, являлась чем-то парадоксальным, не современным, из иной эпохи. Но ни Даша, ни Соллер свою интеллигентность не выпячивали, она не была искусственной. Возможно, им действительно место в позапрошлом столетии. Но главное, что такая манера общения устраивала обоих.       – А у меня произошло еще одно радостное событие. Мне выдали комнату в актерском общежитии, – поделилась Даша. – Поэтому на днях я съеду с вашей квартиры.       – Какая хорошая новость! В смысле, что вам есть, где жить, – смущенно поправился Кирилл. Он как раз собирался с духом сказать насчет его «однушки». – Как только съедете, туда переберусь я. Особняк Акимушкина признали памятником старинной архитектуры и будут реконструировать. И последнего жильца, то есть меня, просто вынудили покинуть дом.       Даша улыбнулась шутливому сетованию.       – Поздравляю и вас с новосельем! Я слышала о плачевном состоянии особняка и видела фото – там же страшно находиться! Крыша протекает, местами отвалилась штукатурка, гнилой пол… Почему вы раньше не переселилась в свою квартиру?       – Как же бы я вас выгнал? Сейчас трудно найти недорогое и приличное жилье. Ну зато сейчас всё сложилось наилучшим образом для нас.       – Вы очень добрый человек! – актриса остановилась, приблизилась к Соллеру и, поднявшись на носки сапог, поцеловала его в щеку. Затем взяла психолога под руку и приникла к плечу.       Нарушать идиллию не хотелось ни движением, ни словом, поэтому они стояли молча, как влюбленные, задумавшиеся о чем-то своем и непременно общем.

***

      Одна вместо четырех       – Завтра, Журавлев, проставляешься.       Далеко не рабочим распоряжением Корж вызвал у следователя недоумение. Только позавчера он приглашал коллег к себе обмыть ремонт, а майору мало, что ли? Конечно, не было исконно русского застолья с обилием еды, морем водки, песнями про мороз и черного ворона и обязательной дракой в финале. И вообще не очень культурно со стороны начальства требовать продолжения банкета – к тому же Корж не слыл отъявленным выпивохой.       – Я что-то не очень понимаю, о чем вы, – произнес Игорь, которому хотелось получить любое объяснение подобного заявления. Ну пусть даже Корж и впрямь желает пропустить не одну рюмку алкоголя.       – Держи-ка, почитай, – майор вручил Журавлеву принесенную с собой бумагу, и следователь все понял. А повод-то, действительно, есть, да еще какой!       – Выпить за новые погоны – святое дело, – подмигнул Корж.

***

      Вместе с ремонтом в жизни Игоря тоже случилось обновление. Подруга Люды Инна забрала из квартиры вещи переводчицы, что ускорило отвыкание Журавлева от бывшей девушки. Наваждение исчезло, и на душе уже не зиждилась тоска, как и любовь к Люде*. Что бы она ни чувствовала к следователю, кого бы ни любила, но он желал ей счастья. Однако видеться им ни к чему – не старые приятели. Пусть каждый живет без оглядки на прошлое, веря в лучшее будущее.       – А симпатично все сделано, – оценил отремонтированное жилье Вадим. – Смотрю, и часть мебели новенькая. Теперь царские хоромы у тебя, Журавлев!       – Присоединяюсь к предыдущему оратору, – произнес Кирилл. – Попозже и я вас к себе позову на новоселье.       И психолог рассказал о судьбе купеческого особняка и своем переселении.       – Кстати, а когда тебе очередное звание дадут? Не засиделся ли ты в капитанах? – прозорливо спросил Аверин у следователя.       – Как раз завтра, – ответил Игорь, до этого не говоривший приятелям о повышении.       Хвалиться заслугами и наградами за них Журавлев не умел, но, конечно, получить звание майора было очень приятно. Получается, угроза генерала ФСБ, озвученная им в деле о поиске Дремучего Егеря, являлась всего лишь запугиванием. Или же ему доложили о безукоризненной работе следователя, вот он и сменил гнев на милость.       – Так я угадал? Супер! Выпьем за звезду на погонах – хоть одну, но очень важную!       Импровизированный тост Вадима был принят на ура.

***

      Я еду в облачный край, к санкт-петербургскому небу**       Ладожский вокзал Петербурга внешней треугольной архитектурой кровли и внутренними стеклянными сводами сразу давал понять: ты находишься в культурной столице России.       Отец из-за дел не мог отлучиться из банка и сокрушался, что Вадиму предстояло в одиночку добираться до финансового учреждения. Ничего сложного в поездке на метро до станции «Пионерская» Вадим не видел – он же не из глухой деревни прибыл. Тем не менее молодой человек рассудил так: чем томиться в банке, ожидая, пока отец закончить работать, лучше немного ознакомиться с красотами Питера, двигаясь по пути в Приморский район города, где располагался банк. Рациональной идеей еще до отправки в Петербург Аверин поделился с бывшей однокурсницей Алиной, и та с готовностью пообещала стать гидом, с нетерпением предвкушая будущую встречу.       К вокзалу быстрым шагом направлялась темноволосая девушка в рыжем пальто, с повязанным коричневым шарфом, в джинсах и коротких кожаных сапожках.       При виде спешившей Алины Вадим улыбнулся: как же приятно в настоящем увидеть людей из прошлого!       – Привет, Аверин! – радостно закричала девушка и, перейдя на бег, бросилась Вадиму в объятия.       – Привет, подруга дней моих учебных!       – Еще скажи: голубка дряхлая моя!       – Что я слышу? Ты изменила математике с литературой?! – притворно ужаснулся Вадим, и бывшие сокурсники пошли от вокзала к метро, чтобы доехать до «Спасской» и там посмотреть несколько мостов.       – Да ни за что. Хотя я не так тесно дружила с алгеброй и логикой, как ты, – с уважением произнесла Алина. – Давай, рассказывай, как живешь. Хотя погоди…       Девушка оглядела Вадима с головы до ног и выдала результат:       – А ты изменился. Был милым студентиком…       – А стал страшным дядькой? – расхохотался Аверин.       – Ну тебя, – фыркнула Алина. – Ты и сейчас симпатичный, просто возмужал и повзрослел, будто повидал жизнь и хорошую, и не очень.       – Ты права: разное было. А вот ты все равно останешься моим приятелем Алинычем!       – Что за мальчишеские прозвища? Вообще-то, в первую очередь, я дама – Терехова Алина Александровна, – девушка картинно отбросила прядь волос за спину и приняла вид, достойный английской королевы – строгое лицо, прямая осанка. Только короны не хватало.       – Дамы не насылают на преподавателей заговор от шайтана, – упомянул Аверин оригинальный случай на зачете по педагогике***.       – Блин! Как же Щетинина тогда чихать начала! Я еще серьезно подумала: не заделаться ли мне экзорцистом?       За совместными воспоминаниями бывшие студенты отправились гулять по Петербургу, чье небо, к счастью, не испортило отличное настроение привычным дождем.

***

      Распрощавшись с Алиной до завтрашней экскурсии, Вадим поднялся на крыльцо «Североморского банка» – здания, построенного в современности, но не в стиле хай-тек, чтобы не выбиваться из архитектуры прошлых веков. Охранник был в курсе насчет личности молодого человека, пропустил его через турникет и велел оставить чемодан в гардеробе.       Кабинет отца находился на третьем этаже. Поколебавшись, Вадим постучал в дверь, не зная, стоит ли заваливаться без предупреждения – может, там нет приемной, как у прочих директоров. Помешать делам тоже не хотелось.       – Привет, сын! – открыл дверь Сергей Валентинович. – Заходи, заодно познакомишься с моим иностранным гостем, который готов к сотрудничеству с банком.       Вадиму протянул руку поднявшийся с кресла высокий крупный мужчина с каштановыми волосами и белозубой улыбкой, одетый в явно дорогущий темно-серый костюм. К удивлению Аверина-младшего, гость проговорил на русском языке, пусть и с заметным акцентом:       – Меня зовут Рэдклифф Браун. Будем знакомы!