Жизнь и законы

      В издательстве кипела работа. Хотелось до наступления Нового года разделаться с текущими делами и с чистой совестью от их выполнения отправиться домой или же пробежаться по магазинам в поисках деликатесов к праздничному столу.       Люда в кресле уже раз десять меняла положение: то закинет ногу на ногу, то подопрет щеку кулаком. Спина болела, требовала разминки и идеально вертикального состояния, а не согнутости в три погибели. Но перевести книжку немецкого постмодерниста нужно в срок, иначе из-за девушки сорвутся сроки в типографии, и книга появится на прилавках магазинов тоже не по графику. За это Люде могли вкатить солидный штраф – вычет из зарплаты. Переводчица уже подумывала, а не перейти ли ей в ряды фрилансеров? Хотя расставаться с издательством и неплохим коллективом жалко…       – Казакова! – окликнула Люду одна из коллег, выглянув из-за стеллажа, отделявшего стол переводчицы от рабочих мест других сотрудников издательства. – К тебе курьер!       – Хм, я не жду никакого курьера, – задумчиво проговорила девушка и поднялась. Затекшие мышцы дали о себе знать, заныв как после каторжного труда.       Пройдя коридор и свернув к вестибюлю, Люда увидела около вахтерской застекленной будочки парня с огромным букетом в руках.       – Вы ко мне? – спросила курьера переводчица, не сводя восхищенного взгляда с цветочной красоты и догадываясь, кто одарил ее таким шикарным подарком.       – Ваши имя и фамилия? – в свою очередь отозвался парень и протянул Люде бумагу, где значился список получателей. Действительно, в графе с сегодняшним числом стояли ее данные.       – Да.       – Тогда распишитесь и держите букет.       Девушка черкнула в листе, поблагодарила курьера и прижала к себе цветы, вдыхая невероятный аромат. В композиции присутствовали мелкие синие ирисы с желтой полоской на лепестках, сиреневые каллы, кремовые розы, альстромерии и еще какие-то неизвестные Люде растеньица, изумительно сочетавшиеся друг с другом. На атласной ленте, скреплявшей букет, было напечатано золотое клеймо – фирменный знак творческой мастерской Татьяны Шкуриной, известного в Москве флориста-дизайнера.       Вытащенная из недр букета маленькая прямоугольная картонка с именем отправителя вызвала у переводчицы лучезарную улыбку, и Люда немедля набрала номер Журавлева.       – Цветы просто великолепны! Это неземное чудо! Спасибо! Мне кажется, я сейчас расплачусь от радости!       – Вот плакать как раз не надо, – сказал Игорь. – А к букету будет еще кое-что.       – Еще? На что ты еще потратился?       – О моих тратах не надо, хорошо? Люда… Переезжай ко мне.       «Решился все-таки!», – чуть не закричала от счастья переводчица, но глубоко вздохнула, чуточку выждала, чтобы эмоции схлынули, иначе своими восклицаниями она всполошит все издательство.       – Ужин при свечах и прочая романтика откладывается на день-другой: у меня работы как у дурака фантиков, – продолжил полицейский. – Не обижайся.       – Да это не важно. Значит, сегодня я уже могу переехать?       – Когда хочешь, не тороплю.       – Сегодня-сегодня! – Люду переполнял чуть ли не детский восторг, и хотелось попрыгать на месте.       – Жду тебя. Целую, пока.

***

      Через месяц       Срочно требовался незамыленный глаз, а еще лучше мозг. Журавлеву попалось до того заковыристое дело, что хотелось спрятать подальше папку с бумагами или малодушно ее сжечь, а начальству сказать, состроив невинное лицо: «Какие бумаги? Не было их у меня. Наверно, украли…»       И тут капитан вспомнил, что кое-кто, по счастливому случаю избежав мест не столь отдаленных, просил его о занятиях криминалистикой.       После пятого или шестого длинного гудка Вадим наконец-то взял трубку.       – Алло…       – Сам умолял: «Возьмите меня, дяденька, в полицейские!», а теперь не отвечаешь? – съязвил Журавлев. – Все желание пропало?       – Игорь, это ты, что ли? – пробормотал Аверин.       – Нет, это президент о вас волнуется, господин будущий сыщик. Слушай внимательно: у меня появилось одно дельце…       – А завтра нельзя о нем поговорить?       – Сейчас чем тебя не устраивает?       – Вообще-то второй час ночи, и я, как ни странно, спал до твоего звонка.       Капитану стало стыдно. За работой он благополучно забыл о времени, разбудил недовылечившегося человека да еще предъявляет ему претензии…       – Ну что? Мне включать голову или как? – зевнул Вадим.       – Спи, киборг, с выключенной.       – Значит, позвонишь утром?       – Не дождешься.       – Как это? – опешил Аверин.       – Потому что обсудим все лично. Приезжай к полудню в отделение, – сказал Журавлев и нажал «отбой».

***

      Вадим очень любил презенты: и материальные, и в виде хороших известий. Последний тип подарка ему только что преподнес мент, хотя по его тону вряд ли подарок шел от чистого сердца.       – Все равно, это классно, – отметил Аверин и снова предался сну.