1
16 июля 2014 г., 13:20
Мурена является самой безобидной опасностью. С виду красивая, но при укусе вцепляется мертвой хваткой.
– Гляньте-ка, какого красивого дяденьку к нам занесло! – с порога провозгласил Вадим, зайдя в кабинет Журавлева. – Ты сюда приходишь как к себе домой. Все-таки РОВД, – урезонил Аверина капитан. – Отметился? – Ну да. Чему искренне удивлялся Игорь, это общему настрою бывшего подследственного. Оптимизм у него бил ключом (главное, не газовым и не по голове). Казалось, что Аверин выкинул из мыслей крайне негативное дело о Благодетеле и свое нездоровое психическое состояние, как хлам из квартиры после уборки, по-пионерски четко выполнил долг по извинениям перед полицейским и сейчас был готов к труду и обороне или жить припеваючи. Хотя почему казалось? Так оно и было. Легкомыслием Вадим не страдал, значит целенаправленно выбросил ненужные ему проблемы, что очень похвально. Капитану бы научиться обращаться с ними подобным образом. – Причем тут красивый дяденька? – спросил Журавлев, не поняв, к чему Аверин ввернул фразу из общеизвестного фильма. – Ты же при параде, – пояснил Вадим, уставясь на Игоря, будто тот пришел на работу в смокинге, чем сразил коллег наповал. – Обычная форма следователя. В комитете проверка была – пришлось надеть. В ней сюда и приехал. Что тут удивительного? – А китель, наверно, в орденах весь? – хмыкнул Аверин, по-хозяйски наливая себе воды из чайника. – Ага. Килограммов пять весит из-за наград, поэтому висит в шкафу. Ты обнаглел, Вадик, правда. Нет бы посидел тихо в уголке, подождал. Я с минуты на минуту закончу дела, и пойдем отсюда. Игорь говорил без раздражения, в тон усмехавшемуся Аверину, и тот даже ухом не повел на замечание вести себя пристойно в отделении полиции. Но распахнувшаяся без стука дверь заставила Вадима растерять уверенность: он вздрогнул и пролил воду на пол. Умей молодой человек вжиматься в стены или становиться невидимым, он бы мигом это проделал. – Капитан, я хотел узнать... – начал зашедший в кабинет коллега Игоря Вячеслав Корж и осекся, заметив постороннего. – Кто такой и что тут делает? При всех своих заслугах и умениях в области криминалистики у майора был один существенный недостаток: неважная память на лица. Увидев человека единожды, Корж как ни злился, не мог вспомнить хотя бы приблизительные черты. Тем более, когда преступник не обладал ни шрамами поперек рожи, ни кривым носом, ни большими ушами. На допросе Благодетеля и Аверина майор присутствовал, но, похоже, молодой человек в его памяти совсем не отпечатался. Иначе Корж выставил бы Вадима вон с Журавлевым и его заявлением об увольнении впридачу. Приводить в свой кабинет условно осужденных, мягко говоря, было риском на грани безбашенного идиотизма. «Убью Вадима», – пообещал себе Игорь. – Это мой знакомый, который уже уходит, – с нажимом произнес капитан и просигналил бровями Аверину (мол, вали отсюда рысью!), застывшему на манер истукана с острова Пасхи. – Ясно, – сказал Вячеслав таким строгим тоном, что: во-первых, ни хрена ему не ясно, почему в отделении полиции шатается гражданский без видимой причины (водички зашел попить? Ну-ну); во-вторых, Корж мучительно перебирал в памяти образы – вдруг этот русоволосый тип занимает не последнюю строчку рейтинга «Их разыскивает Интерпол»? К счастью для всех сторон, майор не узнал Вадима и, дождавшись, пока молодой человек стремительно покинет помещение, попросил у Журавлева отчет по его следовательским обязанностям за прошедший рабочий день.***
«Наглеть», то есть наведываться в кабинет Игоря, Аверин начал недавно, хотя от Вадима требовалось лишь отметиться и уходить. Однако совместное думание над расследованием, которое капитан проводил в конце января, почему-то дало Вадиму повод заваливаться в РОВД на относительно долгое время. До сих пор молодого человека никто из полицейских не останавливал: мало ли кого приводят коллеги. Гостями отделения, как правило, были пострадавшие или преступники. Конечно, Аверин не являлся гениальным сыщиком от природы и в одиночку не раскрыл то преступление, но существенно помог Журавлеву – навел на толковую мысль, указал, на что обратить внимание. А уж дальше капитан раскрутил расследование и довел до логического завершения. В итоге Вадим заслужил искреннее «спасибо» и даже уважение. После Игорь опрометчиво понадеялся, что Аверин наигрался в следователя и прекратит лезть не в свою сферу деятельности. Не тут-то было! Вадим упорно настаивал на помощи московской полиции. А Люду Журавлев вовсе записал в предатели, ибо переводчица сдружилась с Авериным и иногда приглашала его в гости, не спросив Игоря, рад ли он после изматывающей работы или суточного дежурства лицезреть у себя дома недавнего сумасшедшего. Впрочем, не так уж Вадим его доставал. Да и с Людой капитан не ругался. Просто не верилось, что убийца (он же псих) окажется вполне нормальным человеком. Поэтому подсознательно Игорь следил за Авериным хотя бы одним глазом как за вверенным ему объектом, который раньше откалывал разные номера, а теперь нуждался в присмотре. Вот и получалось их взаимообщение из разряда «Так они и жили»: Вадим от скуки (менеджерство через интернет не отнимало много времени, и вечерами он чаще всего был свободен) после отметки в РОВД наведывался к следователю, а затем они доходили до метро и разъезжались. Подвезти Вадима на машине Игорь не предлагал – не по пути. К тому же Аверин ему не приятель, а навязавшийся тип, пользовавшийся поддержкой Люды. Поначалу говорили в основном о криминалистике, потом на другие нейтральные темы: ситуация в мировой политике, пробки в столице и культура. В последнем Журавлев особо не разбирался, а музеи ненавидел. Ну развешаны картины, расставлены мраморные статуи и что? Никакой динамики. Уважение к мастерству творцов присутствовало, но этим стремление к произведениям у капитана ограничивалось. Лучше уж достопримечательности на открытом воздухе. Несколько раз Люда упрашивала Игоря поехать в Питер, соблазняя Эрмитажем, Михайловским замком и Исаакиевским собором. В ответ капитан заявил, что через десять минут оттуда сбежит или уснет. Однако пара сошлась-таки на Петергофе. Дату поездки назначили приблизительно на апрель-май, до которых, по словам Журавлева, «еще дожить нужно». Через день Людмила уезжала в Америку на очередную конференцию переводчиков, и как назло на время пребывания девушки в Штатах у Игоря не было ни одного дежурства. Посидеть бы в отделении, но придется находиться в квартире в одиночестве. Раньше такое состояние его устраивало, но с переездом Люды все изменилось: теперь он почти женатый человек. Дома всегда приготовленная еда и общая атмосфера уюта. Как тут не привыкнуть к заботе и к любимой девушке?***
Вадим оказался благоразумнее, опять же вопреки опасениям капитана. Больше его кабинет Аверин не посещал – Корж подействовал сильнее любых уговоров. Зная, что Люда улетела в США, Вадим предложил Журавлеву (ибо тот погрустнел из-за отсутствия переводчицы) посетить какой-нибудь приличный кабак. Не для банального распития алкоголя – Аверину еще предстояло закончить курс принятия таблеток, а употребление спиртосодержащих напитков наряду с лекарствами грозило чуть ли не летальным исходом. Тем более, в кабаках не только пьют, можно и потрепаться за жизнь в непринужденной обстановке на фоне вкусных блюд, вежливых официантов и музыки. К удивлению Аверина, следователь на приглашение согласился сразу, даже сам выбрал кафе, находившееся неподалеку от РОВД. – Точно хорошее? – спросил Вадим, словно Игорь тащил его в подвал, где разливали первач в компании матерых уголовников, причем убеждая, что это приличное заведение. – Мы в нем с коллегами были, – ответил Журавлев, снова одетый в форму. Проверки все еще терзали Следственный комитет. – Открылось недавно, репутация пока чистая. Кормят прилично. Вроде еще никто не умер. Аверин покосился на совершенно серьезного капитана, но предпочел счесть фразу шуткой, а не печальной констатацией факта. На улице подморозило в пику дневной мартовской слякоти. Однако это месиво под ногами терпелось лучше, чем осеннее. Чувствуешь, что скоро все растает, подсохнет и наступит теплая весна. А вот в ноябре совсем не ждешь унылую зиму. В принципе, кто что любит. Кафе носило название «Del mare» и было оформлено согласно морской тематике. Струящиеся сине-лазурные шторы изображали вертикальные волны, светлый ламинат на полу – песчаный пляж, широколистные растения в деревянных кадках неуловимо напоминали пальмы. На одной из стен висела громадная рыбина – муляж, призванный возбуждать аппетит. Хотя вид у зубастого чудища был непривлекательный. Словом, интерьер кафе являлся помесью средиземноморского побережья и кубинских пляжей в духе Хэмингуэя. Такое внутреннее убранство не отпугивало посетителей, а наоборот, вызывало неподдельный интерес: действительно ли здесь подают блюда пяти мировых кухонь, как указано в меню, когда рухнет муляжная рыба, подозрительно подпрыгивающая на стене от удара входной двери о косяк, а также скоро ли прибудет санинспекция для проверки. Об этом истово мечтали кулинарные критики, созванные в «Del mare» через пару дней после открытия. Однако представители Роспотребнадзора сочли кафе пригодным: ни тараканов в супе, ни крыс в ризотто не нашли. И посетители, ознакомившись с информацией на стенде – разрешением на пищевую деятельность – ринулись осваивать новое заведение. – Че хотели? Здрасьте, – пренебрегла правильной расстановкой фраз официантка, подойдя к столику, который заняли Игорь и Вадим. Девица лет двадцати трех в темно-зеленом форменном платье и белом фартучке активно терзала зубами жвачку, ничуть не стесняясь при посетителях. Мочалистые, без намека на уход, крашеные в желтый цвет волосы небрежно рассыпаны по плечам. Отросшие черные корни безмолвно вопияли о скорейшем походе в парикмахерскую. – Для начала меню, – ответил Журавлев, ибо девица явилась без кожаных папок со списком блюд и напитков. – А, – спохватилась официантка, задержав взгляд на следователе. – Ща принесу. Вскоре меню очутилось на столе, а девица пообещала чуть позже подойти и узнать предпочтения клиентов. – Хорошее кафе, говоришь... – Вадим, сраженный внешностью и манерой общения официантки, скрестил руки на груди и отодвинулся от стола, словно скатерть на нем тоже была не ахти: мятой или грязной. – И персонал какой экзотический... – В прошлый раз я ее не видел. Нас обслуживала очень приличная девушка, – немного смутился Игорь. – А от этой неопрятностью разит за версту. – Так скажи ей, пусть приведет себя в порядок. Не ной. Есть-то мы не ее будем. – Брр! Еще чего не хватало. Вернувшаяся официантка, по-прежнему неустанно работающая челюстями, записала выбор клиентов, снова глянула на Журавлева с опаской и почти бегом унеслась на кухню.***
Расквитавшись с заказами и сказав напарнице, что нужно срочно позвонить, желтоволосая официантка прокралась в комнатку-раздевалку для обслуги. Главное, чтобы администратор – суровая Инга Анатольевна – не засекла новенькую, отлынивавшую от обязанностей. – Да чего ж ты трубку не берешь-то? – бормотала девушка. – Вот коз... Ой, Костик, привет! – Здорово, – отозвался собеседник с набитым ртом. – Че такое? – Прикинь, тут следаки! – громко прошептала официантка, сильно прижав сотовый к уху, будто Костика могли услышать за стенкой. – Где тут? – В кафе же! – Ну и хрен с ними. Им тоже жрать надо, – чуть шепеляво произнес мужчина, видимо, ковырявшийся в зубах после принятия пищи. – А вдруг они нас вычислили? – продолжила волноваться девица. – Дура ты, Мурка! – Сам дебил! Вот стопудово копают. – Ладно, – уступил Костик. – Ты их по форме узнала? – Угу. Один в форме, такой подкаченный мужик, волосы черные. А второй, наверно, стажер, одежда обычная. Он потощей, русый. – Мда, фотороботы хоть составляй, – хмыкнул Костик. – А первый по званию кто? – Да откуда мне знать-то! – Капец ты недалекая! Звездочек на погонах сколько? – Я их считала, что ли? – насупилась Мурка и снова заныла: – Страшно мне... Не успела хорошую работу найти, а менты уж тут как тут... – Не паникуй раньше времени! – воскликнул собеседник. – Если еще раз зайдут, тогда маякни мне. Примем меры. Мурка убрала телефон в карман фартука и потеребила нижнюю губу. Но тут сидеть и нервничать нельзя, Инга Анатольевна может хватиться новой официантки. И так уже отругала за внешний вид, но милостиво не уволила. Девушка поклялась назавтра исправиться.
