Жизнь и законы

      Торопиться Игорю было некуда – дома никого. Почему бы тогда не пройтись после кафе по аллее, которая идет параллельно улице, где машинам въезд запрещен?       На скамейках, стоявших через каждые пять метров, никто не сидел, не то, что в теплое время года. Все-таки не хочется отморозить одну из важных частей тела. Даже влюбленные это понимают: жар их чувств не растопит ледок на скамейке. Парочки прогуливались по дороге, стрелой пронзавшей аллею на две равные половины.       – Люда надолго улетела? – спросил Вадим. Домой он не поехал, составив компанию Журавлеву. Тот не возражал.       – Конференция семнадцатого марта, два дня на дорогу. На следующей неделе вернется, – ответил капитан.       – Ну это скоро.       – Да.       Скоро или нет, а Игорю все равно не хватало переводчицы при любом сроке. Нужно отвлечься, и лучше всего работой. Выпросить внеплановое дежурство, что ли?..       – Мужики, тормозните чуток!       Оборачиваться на окликнувшего сзади человека Журавлев не стал. Они с Вадимом шли не быстро: нужно кому что, пусть сами догоняют и просят. Наверняка местная гопота, судя по вальяжно-требовательной интонации, хочет стрельнуть сигарету. Даже у полицейского не постесняются поклянчить.       Звонкие частые шаги по хрупкой корке подмерзшей дорожки приблизились, и перед Авериным и Игорем предстала пара типичных братков. Оба бритоголовые, плотные, в кожаных куртках. Один подбрасывал на ладони часы на металлическом браслете, второй выступил переговорщиком:       – Ты ж мент, – полувопросительно-полуутвердительно произнес браток, наставив на капитана указательный палец. В общем сжатом кулаке при свете фонарей мелькнула массивная золотая печатка.       – И дальше что? – холодно отозвался Журавлев.       Вадим насторожился при виде бритоголовых. Для самообороны ему не хватало того самого толстого англо-русского словаря, машинально отметил Игорь. Хотя лучше попробовать решить проблему без применения физических травм.       – Это, в общем, ну, типа… – поделился браток своим немудреным лексическим запасом. – Короче, подмогнуть бы нам надо.       – Машину толкнуть?       – Не-не, – отмахнулся браток-с-часами. – Мы наслышаны, ты парень четкий: ловишь преступников на раз-два. Вот у нас такая хрень вышла…       – Так подавайте заявление в полицию, если ваша «хрень» связана с нарушением закона, – отрезал следователь.       – Ты че? Как мы в ментуру сунемся-то? – изумился первый браток, словно на нем было написано, кого он зарезал-перерезал и точное число загубленных душ. – Ты как-нить в обход смогешь, чтоб никто из твоих не знал? Мы заплатим.       – Денег не хватит, – хмыкнул Вадим, вклиниваясь в беседу, пока малоинформативную и уж тем более малоприятную.       – Помолчи уж, неподкупный, – шикнул на него Игорь и обратился к «просителям»: – Выражаясь вашим языком, не гоните зря порожняк, ребята. Я вам не помощник.       Братки насупились. Металлический браслет завертелся быстрее, выдавая напрягшегося хозяина. Похоже, назревал конфликт, требующий быть разруленным здесь и сейчас.       Однако жаждавшие полицейского содействия типы посопели как два Винни-Пуха, что-то буркнули (явно нецензурное) и мордобой не развязали.       – Ежели передумаешь, звякни, – браток протянул капитану визитку. – Реально задница у нас, аж пришлось к ментам обратиться…       Картонку Журавлев не взял и прошел мимо. А вот Вадим шустро выхватил координаты и засунул в карман куртки, пока Игорь не увидел.       Братки разулыбались, будто им выписали по бочке меда.

***

      Приехав домой, Аверин рассмотрел визитку. Только фамилия, имя, отчество и номер мобильного телефона. Ни названия места работы, ни какого-либо адреса браток Пахомов Виктор Викторович указать не пожелал. Хотя не печатать же должность «пацан с района». Также на визитке не было украшательств – извилистых вензелей и даже стандартных полосок, просто белый прямоугольник.       Как заправский сыщик, Вадим поднес визитку к носу – бумага пахла мужским парфюмом, вызывая ассоциации с ярким запахом одеколона «Шипр». На обратной стороне картонка серее, чем с лицевой: наверно, обо что-то испачкалась в кармане братка или Аверина.       На этом сведения о Пахомове закончились.       – Так-так, и что мне предпринять? – задумчиво проговорил молодой человек. – Попробовать в одиночку заняться проблемой братков или признаться Журавлеву, что я все-таки взял визитку? Нет, признаться я всегда успею.       На ночь глядя как-то не хотелось беспокоить «господ», наверняка промышляющих в темное время суток. Поэтому Вадим углубился в содержание интернетовской статьи о представителях братковой «профессии», чтобы быть подкованным при будущем общении с «клиентом». А позвонить им можно завтра ближе к обеду – пусть трудяги выспятся.

***

      Непреложный закон жизни: если утро началось с суеты, то весь день будет забит ею под завязку.       Аверина, занимавшегося менеджерством онлайн, оторвал от работы звонок в дверь. Представительница от жилищного товарищества собирала подписи для горадминистрации, дабы та внесла дом в программу капремонта. Что удивительно, ремонт особо не требовался: подъезды, лестничные пролеты и лифты были в приличном состоянии. Однако женщине, деятельной активистке, хотелось большего благоустройства, а также потрепаться с соседом.       Затем спокойно разобраться с заявкой клиента помешала трель мобильного. Начальник Вадима Кацевич, он же бывший однокурсник, взволнованно сообщил, что уволились двое его сотрудников в силу семейных проблем, а доделать свою работу они не успели. Поэтому придется навязать ее Аверину, разумеется, повысив зарплату. Отказываться было глупо: Вадим особо не перетрудится.       Выкроить время для звонка братку Виктору Викторовичу удалось около четырех дня. Но трубку Пахомов не взял, и Аверин, наскоро поев, стал собираться к племяннице Бориса, которой он объяснял основы алгебры на правах репетитора.       Видимо, браток не имел привычки перезванивать на незнакомые номера, поэтому обратной связи Вадим не дождался.       – А сам ныл, что помощь нужна, – упрекнул он неотзывчивого Пахомова. – Все-таки нужно рассказать Игорю, иначе за самодеятельность он мне голову открутит.       Хотя взятой у братка визитки Журавлев тоже вряд ли обрадуется, но логичнее сознаться в этом сейчас, чем накосячить потом. Тем более, как поступить с проблемой Пахомова (когда-нибудь же они, наконец, созвонятся, и Вадим узнает ее суть) Аверин не представлял. Так или иначе придется обращаться за советом к следователю.       – Игорь, давай пересечемся сегодня? Может, снова в том морском кафе? Ну кофе выпьем. Нет, у меня ничего не случилось. Да точно. Ладно, это будет явка с повинной – я вышел на тропу войны и хочу, чтобы ты меня отмазал от тюрьмы еще раз…       Капитан ответил, что от таких шуток в его крови «повышается уровень озверина», но согласился.

***

      «Снова та девица», – поморщился Вадим, придя в «Del mare», где заметил желтоволосую официантку. Та выглядела более аккуратно, чем в прошлый визит Аверина и полицейского: сожженные краской волосы собраны в кривоватую косу, а щеки не ходили ходуном от жвачки.       Журавлева в кафе еще не было, и молодой человек решил сделать заказ, не дожидаясь Игоря. Надежда, что Вадима обслужит другой официант, оказалось напрасной. К его столику притащилась бывшая жвачная девица.       – Здравствуйте, – вежливо произнесла она. – Вот меню, выбирайте. Или вы уже готовы сделать заказ?       «А она исправляется», – отметил Аверин перемены не только в облике официантки (пришпиленный к платью бейдж гласил, что ее зовут Мура), но и в общении с клиентами.       – «Американо» с сахаром. Пока все.       – Хорошо, – улыбнулась девица. – Скоро принесу.       Вместе с выполненным заказом прибыл и Журавлев. Только он направился к столику, от входной двери заметив Вадима, как официантка юрким угрем скользнула навстречу капитану.       – Добрый вечер! Что будете заказывать?       Служебное рвение Муры тоже поразило Игоря. Однако он ограничился поднятием брови, хотя обновленная девица заслуживала куда больше удивления.       – Черный чай, – ответил Журавлев. Памятуя о своем нервном расстройстве, приключившемся в конце прошлого года, следователь по инерции не пил кофе. Исходя из двух пунктов: по предписанию врача Николая Петровича не нагружать сердце хотя бы месяца три-четыре, да и организм Игоря до того накофеинился ранее, что употреблять данное вещество абсолютно не тянуло.       Официантку смело на кухню как ураганным ветром, дувшим со скоростью тридцать метров в секунду.       – Что хотел? – обратился полицейский к Вадиму, отпившему кофе.       – Да вот…       Обычно активного в разговоре Аверина словно подменили: движения заторможенные, речь невнятная, будто молодой человек не спал трое суток, а теперь не мог совладать с подкашивавшей сонливостью.       Игоря кольнуло нехорошее предчувствие:       – Аверин, посмотри на меня!       Для большего эффекта, ибо Вадим находился в прострации как оглушенный, Журавлев быстро поднялся с места и тряхнул его за плечи, чтобы Аверин поднял голову, норовившую опуститься на грудь.       Так и есть – зрачки сужены, дыхание глубокое, неучащенное. Причину появления этих симптомов следователь угадал с первой попытки.       – Срочно «скорую» в ресторан «Del mare»! У человека отравление клофелином!       Следующий звонок был в полицию.

***

      Диагноз, поставленный Игорем, подтвердился. И клофелинщиков, и их «клиентов» следователь перевидал достаточно, чтобы судить о состоянии, в котором пребывал Вадим.       – Острое отравление клофелином средней степени тяжести, – констатировал доктор, когда после осмотра и процедур, проведенных над Авериным (реанимация не понадобилась, и в данный момент молодого человека определили в обычную палату), заполнял его медицинскую карту. – Раз уж тут полицейский, значит, случилось что-то криминальное?       – Разобраться еще надо, – ответил Журавлев, мозжечком чувствуя, что Вадим куда-то влез. Его как магнитом тянуло к сомнительным людям и авантюрам преступного характера – взять хотя бы Благодетеля. А еще Аверин очень заинтересовался братками, встреченными вчера вечером – это было видно невооруженным глазом. Но что странно, он не стал приставать к полицейскому, настаивая на оказании помощи бритоголовым ребятам.       «Только очухайся, устрою тебе веселую неуголовную жизнь», – мысленно пообещал следователь.       – Аверин принимает таблетки для нормализации психики. Наверно, нужно проверить, можно ли ему давать другие.       – Спасибо, буду знать. Но на атропин* аллергической реакции не отмечено. Пожалуйста, по возможности сообщите родственникам пациента о том, что он в больнице, – попросил врач.       О близких Вадима Игорь ничего не знал. Специально не интересовался, а Аверин этой темы не касался. Должен же быть хоть кто-то из родни, хотя не факт, что Вадим не из детдома. Только как разыскать первых или убедиться во втором?       – Да, конечно, сообщу.