Жизнь и законы

      Выйдя из отделения, Аверин обернулся и с тоской, непонятной для непосвященного в его мысли человека, посмотрел на здание РОВД. Что характерно, он никогда не ощущал неприязни к этому учреждению. А ведь это естественное чувство для бывшего преступника и нынешнего условно осужденного. Однако после поимки Благодетеля отделение стало для Вадима тем местом, где отпускают грехи. Не церковью с процессом исповеди, а помещением, в котором его наниматель получил по заслугам. Аверина же, наоборот, там практически оправдали. Конечно, была вторая судмедэкспертиза, затем суд – они-то и решили участь убийцы депутата. Но к РОВД присутствовала определенная тяга.       – Вот бы здесь работать… – мечтательно произнес Вадим.       Тогда на пару с Журавлевым они бы составили детективный дуэт и дали бы фору общеизвестным литературным сыщикам.       Естественно, возможность сотрудничать со следователем была из области запредельной фантастики. Скорее всего, если бы Аверин непостижимым образом попал в ряды полицейских, Игорь или перевелся бы к оперативникам, или вовсе уволился. Как ни старается Вадим завоевать хоть чуточку его расположения, все равно капитан выстраивает между ними барьер. Вроде он свыкся, что Аверин ни для кого не опасен, вдобавок подружился с Людой, иногда помогает с решением криминальных загадок. Но инстинктивно не принимает молодого человека в ряды приятелей, в разговоре называя его знакомым. Для Аверина это понятие ассоциировалось с «мимо какой-то шел», то есть обычный прохожий, каких в Москве миллионы. Однажды Вадима посетила мысль – а не послать ли к черту этого вредного мента с его вечной подозрительностью? С Людмилой можно общаться по телефону и вне ее с Журавлевым квартиры: девушка же не виновата, что у нее такой упертый мужчина. И все бы ничего – очень легко прекратить связь с Игорем, но к нему прилагались излюбленные Авериным расследования. С ними расставаться не хотелось.       Поразмыслив, Вадим отказался от визита к Люде и полицейскому. У них снова любовь-морковь, не стоит портить им вечер своей нерадостной физиономией.

***

      Из-за шума воды в ванной Аверин не слышал ни звука. Зато вернувшись в спальню, обнаружил истошно пищавший айфон, страдающий от обилия смс-ок о пропущенных звонках. Двадцать четыре штуки. И все от Леры.       – Надо же, вспомнила о Вадюсике, – молодой человек кинул телефон на кровать, и тот снова заверещал, требуя взять трубку. Пришлось шарить в складках сбившегося покрывала, чтобы добраться до аппарата, готового раскалиться добела.       – Что с тобой случилось? – завопила Демченко, отчего Аверин отодвинул айфон подальше от уха.       – Жив-здоров, – ответил Вадим.       – А я так испугалась.       – У тебя все?       От фразы, высказанной сухим тоном, Лера замолкла.       – Ну хорошо. Пока.       – Постой, Вадик! Позволь мне объяснить!       – Извини, теперь у меня нет времени на тебя.       До ночи Демченко позвонила еще пять раз. Перед сном Аверин отключил айфон, и сколько еще Лера названивала – одной ей известно.

***

      Содержание длинного сообщения было до того расплывчатым, что Вадим ничего не понял. Почему-то Лера, каявшаяся за ужасный субботний день и испорченное настроение, упорно не переходила к сути. Все вокруг да около. Муж приезжал по важному делу, чуть ли не со слезами просил помочь. Демченко отказывалась, но так как он все-таки Анин отец и вообще не чужой их семье, то начала колебаться. Однако муж предупредил, что когда-то ему опять понадобится обратиться к Лере по тому же вопросу. И она резко передумала повторно содействовать. Чему конкретно и что хотел от нее бывший супруг, Демченко не написала. Вообще-то Аверину были по фигу их переговоры, но Лера могла же на минутку прервать их и выйти к Вадиму? Да и не факт, что она не соврала насчет помощи. Вдруг муж умолял ее в духе: «А может, снова все начать? Я не хочу тебя терять»?       Все Лерины отрицательные качества, точнее, бешеная ревность и паранойя (что ее Вадюсика вот-вот уведет какая-нибудь ловкая девица) собрались в единый комок, куда добавились ее посиделки с мужем. Разобрав детально сложившуюся картину, Аверин понял: дальше это продолжаться не может. Прощать – признак добросердечия, но делать это постоянно – значит, приобрести статус подкаблучника. Лера даже не пытается исправиться, наоборот, на нее, словно всю наэлектризованную, накатывает волна, и женщина искрит, бесясь и ругаясь. Ради любви Вадим терпел, а что делала Лера? Просто дарила ему подарки, привязывая к себе? И после ссоры весело щебетала, обнимала и целовала, будто ничего и не было.       В этот момент Аверин, наверно, впервые себя пожалел. Не как мужчину, вынужденного смиряться с навязчивой ревностью подруги, а как человека, недавно вылечившего свою расшатанную психику. И что произойдет, если Демченко доведет его до нервного срыва? Снова здравствуйте, санитары со шприцом и смирительной рубашкой? Представился расстроенный главврач психушки Зимний, скорбно качавший головой, – он столько сил приложил, чтобы Вадим жил дома, а не в палате, выписывал щадящие здоровье таблетки… Про Журавлева и говорить нечего. Сразу же подтвердятся его тревоги: Аверин – совершенный псих, не приспособленный для жизни среди нормальных людей.       – Я прочитал твое сообщение…       – Прости меня, очень прошу!       – Не перебивай, хорошо? – на линии повисла тишина, и Вадим продолжил: – Наши отношения превратились для меня в настоящий кошмар. Лера, я так не могу. Нам нужно расстаться.       Новость о разрыве Демченко восприняла спокойно, видимо, впала в шоковое состояние. К тому же Аверин «добил» ее окончательно – обещал привезти ее подарки. Не лежала к ним душа.

***

      – На, ознакомься, – Макарский положил перед Игорем бумагу с адресом.       – Круто! Так быстро найти координаты драгдилера – это сверхскорость! – похвалил следователь.       – Ерунда. А кто вчера из нарика всю дурь выбил? Фигурально выражаясь, – поправился коллега. Ибо рукоприкладством Журавлев не увлекался, хотя Корж убеждал, что лучшего метода за все века существования правоохранительной службы еще не изобрели.       – У него эйфория заканчивалась. Просто повезло вклиниться перед скорой «ломкой». Вот он все и разболтал.       – Не хочешь признавать свой талант? Ну и не надо. Поедешь с операми дилера брать? Эй, ты что?       Удивился Макарский неспроста. На лицо Игоря, прежде довольного промежуточным итогом расследования о продаже наркотиков, легла тень, вызванная фамилией дилера – Демченко. А прописан Павел Дмитриевич был в доме по улице Леснорядской. Как говорил Вадим, там жила его пассия – неповторимая и чудесная Валерия, которая недавно ему подгадила как раз с бывшим муженьком.       Исходя из своей профессии, Журавлев был твердо уверен: в мире нет случайностей, все закономерно и подчиняется логике. Но чтобы ТАКОЕ совпадение?..       – Да, поеду.       «Заодно и проверю невообразимое попадание Вадика в криминал», – про себя добавил следователь.

***

      Пока машина наполнялась операми и сотрудниками УФСКН*, Игорь отошел подальше от остальных полицейских и набрал номер Аверина. Не приведи бог столкнуться в квартире Леры с Вадимом! Тогда у Журавлева начнется нервная истерика: где ни случится преступление, а он тут как тут.       – Слушай меня внимательно и четко следуй указаниям, – произнес капитан, как только Аверин взял трубку. – Если ты у Валерии, мотай оттуда пулей. Если нет, то ни в коем случае не поезжай к ней. Понял?       – С чего бы мне выполнять твои распоряжения? – как-то слишком вызывающе осведомился молодой человек. На заднем фоне звучали чьи-то голоса, шум заводившегося мотора автомобиля, и Игорь опрометчиво понадеялся, что Вадим вне помещения.       – С того самого, – Журавлеву хотелось рявкнуть, но он сдержался. – У ее мужа, не знаю – бывшего или нынешнего – проблемы с законом. Скоро полиция прибудет к Демченко домой. Такой аргумент устраивает?       – Ты шутишь?!       – Вадим, какие еще шутки, твою мать!       – Мда уж… Но я вообще-то стою около ее подъезда…       – Все, мы выезжаем. И вали оттуда, ясно?

***

      Следователь нисколько не удивился, ибо Аверин в компании сумки для ноутбука сидел на скамейке рядом с домом Леры. Поступи он иначе, то есть послушавшись Журавлева, то изумление от неожиданно покладистого Вадима было бы неизмеримо.       А так Игорь даже не разозлился: что толку убеждать этого упрямого, как осел, парня в скором полицейском разбирательстве? Ему все по фигу, лишь бы покрутиться среди стражей порядка.       Опера направились в квартиру – Лера по домофону открыла подъезд, конечно же, опешив от незваных гостей в погонах. Журавлев придержал дверь ногой и обратился к Аверину:       – Что в сумке?       – Ее подарки, я собирался вернуть. Мы это… Вроде как расстались.       – Давай сюда.       Вадим медлил, переводя взгляд то на Игоря, то на сумку.       – Быстрее! – поторопил его следователь и добавил чуть мягче: – Я скажу, что от тебя. Самому нельзя, ты ведь понимаешь. И вдруг там ее муж. Зачем тебе светиться при задержании?       – Как-то неудобно перед Лерой, что я кого-то попросил…       – Неудобно спать в фигурных коньках. И я, между прочим, ради тебя тут торможу – ребята уже там. И стараюсь тоже ради тебя.       Бесспорно, Журавлев, был прав, и Аверин, уже не колеблясь, отдал ему сумку.

***

      В квартире находилась только одна Лера. При виде оперативников она растерялась, заозиралась, будто являлась хозяйкой наркопритона, посетителей которого вместе с ней вот-вот повяжут.       – Ваш бывший муж, Павел Дмитриевич, прописан в данной квартире. Но обитает не здесь? – спросил Журавлев.       – Отдельно, – пролепетала Демченко. – Вам нужен его адрес?       – Чуть позже. Вы с ним общаетесь?       – Да. Он приезжает к дочке, которая живет со мной.       – А где сейчас девочка? С отцом?       – Нет. С бабушкой ушла в супермаркет.       – Хорошо. Как часто сюда приходит Павел Дмитриевич?       – Обычно по выходным. Они с Аней гуляют или… Может, вы объясните, что случилось с Пашей?       – Ваш бывший супруг оставлял у вас свои вещи?       От вопроса Лера раскраснелась и занервничала, поерзав на краешке дивана. Невооруженным глазом стало ясно: Игорь угадал.       – Он очень просил… К тому же ничего страшного нет… – произнесла немного справившаяся с эмоциями Демченко.       – Ну это как сказать. За хранение наркотиков дают солидный срок. За пособничество – тоже немалый.       – Постойте. Вы о чем? Паша оставил у меня деньги. Это его прибыль от торговли. Мне было страшно хранить такую большую сумму. Вдруг квартиру ограбят, а тут столько долларов? – призналась Лера. – В банк он их не отнес, сказал, что скоро заберет для выдачи зарплаты продавцам.       – Что же он не хранит деньги у себя?       – Паша часто в разъездах, а у нас обязательно кто-нибудь дома. Это краденые баксы, да? Ох, я так и знала, что Пашка куда-то вляпался…       «Похоже, вляпалась ты, Валерия», – прокомментировал Игорь.       – Покажите, где спрятаны деньги, – вступил в разговор наркополицейский и спросил у следователя, пока Демченко вынимала из шкафа сложенную одежду: – А если действительно деньги, то едем к ее мужу?       – Лишь бы она его не спугнула. Позвонит, когда мы отсюда уйдем, и придется объявлять гражданина Павла Дмитриевича в розыск. Баксы, скорее всего, – выручка от проданного спайса, в конфискацию пойдут. Нашли, Валерия? Ну изучай, специалист.       Наркополицейский, надевший перчатки, взял у женщины продолговатую толстую пачку, обернутую несколькими слоями полиэтилена. Под ним обнаружилось тщательное упаковывание в белую бумагу, затем в прозрачную пленку.       – Сверху и снизу деньги, – сотрудник УФСКН продемонстрировал пачку с двух сторон. – А что же внутри?..       Между купюрами с Франклином лежала такого же размера пластиковая коробка, похожая на детский пенал. Наркополицейский осторожно отодвинул крышку.       – Ага. Навскидку около двухсот граммов. Так, что там с адресом Павла Дмитриевича?       Чтобы Лера не вздумала предупредить бывшего супруга о грозившем ему наказании, женщину отправили в РОВД для продолжения допроса.

***

      К счастью для полиции, наркодилер Демченко находился дома, искать его по всей столице не пришлось. Поначалу он, как злостный преступник, от всего открещивался. На довод о найденном у Валерии спайсе заявил, что понятия не имеет, как он у нее очутился. Однако доказательства вины сильно перевесили чашу весов в пользу закона, и Павла заключили в наручники прямо на месте.       Дело о продаже спайса (Демченко распространял его по Москве и ближайшим областям) стремительно обрастало новыми преступными эпизодами, как собака после линьки. Однако проследить начальную точку канала поставки еще не удалось.       – Обрывается все на Штатах, – подвел итог Макарский.       – К нашей стране ближе Афганистан, откуда поставляют сырье. Почему же наркота шла из-за океана?.. – задумался Игорь. – До России же далековато.       – Видимо, америкосы закупают ингредиенты, смешивают, а нам отправляют уже готовый продукт.       – Кулинарно излагаешь. Ничего, когда-нибудь мы прижмем хвосты этим гадам.       При упоминании Америки Журавлеву вспомнился белобрысый коп – уроженец США, который невесть что делал в России, и вряд ли законное. Такой увертливый тип не вязался с образом честного полицейского. Может, Игорь ошибался, и мистер Оримфаер кристально чист. Но чутье его никогда не обманывало.

***

      Люда гостила у подруги, поэтому Аверин и Журавлев могли поговорить без оглядки наедине. Переводчица, как и Вадим, тоже совала свой хорошенький носик в рабочие дела Игоря – но лишь из любопытства, желания участвовать в расследования девушка не выражала. Зато полистать отчет, если капитан писал его дома, считала аж долгом, мотивируя тем, что, во-первых, может проверить на ошибки и опечатки, а во-вторых, интересно. В отличие от Люды официальные документы не вызывали у Журавлева столь активных действий.       – Подарки отдал. Кое-как умудрился это провернуть, не привлекая внимания полиции, – произнес Игорь. – Иначе бы распотрошили сумку, а нового бойфренда Валерии непременно стали искать.       – А она что? – спросил Вадим. Молодой человек выглядел подавленным и невеселым. Леру было жалко: они разошлись, а тут еще из-за мужа она причастна к хранению наркотиков.       – Особо не отреагировала. Вела себя как сомнамбула, в отделении более-менее очухалась и сказала, что найдет мужу лучшего адвоката. И давай верещать: «Пашу подставили! Он не мог торговать наркотиками! Если его посадят, как я одна буду растить Анютку?!» И все в том же духе.       – Значит, любит его до сих пор, – заключил Аверин.       Следователь машинально кивнул и запоздало сообразил, что не надо бы цитировать Валерию дословно. Вадиму, наверно, больно слышать о рьяной заботе о бывшем муже его тоже бывшей подруги.       – Ладно, было и прошло, – с нарочитой беззаботностью сказал молодой человек. Только слишком уж фальшиво он отмахнулся от произошедшего.       Сложно пережить разрыв. Но Аверин с его оптимизмом обязательно справится, в этом Журавлев не сомневался.       – У тебя на работе есть девушки? Познакомься поближе и…       – Знаешь, Игорь, после таких встрясок совершенно не тянет к женщинам.       – Надеюсь, не навсегда? – насторожился капитан. – Или ты решил переквалифицироваться?       – А тебе страшно? Мне же очень нравятся брюнеты.       Вадим недвусмысленно подмигнул и тут же кокетливо потупился, изображая приверженца нетрадиционной ориентации. На провокации Журавлев не поддался и ругаться не стал. Аверин повеселел уже по-настоящему, поэтому пусть покривляется. Ему сегодня все можно.