Жизнь и законы

      Следующий день не позволил «детективам» и примкнувшему к ним Журавлеву снова и снова заниматься обсуждением загадки Дремучего Егеря. На кухне вовсю кипела работа, в которой был задействован каждый обитатель дачи, – консервирование овощей, фруктов и ягод, созревших к этому месяцу. Не обошлось и без Агаты: кошка, забравшись на стол, с поистине инспекторской проверкой обследовала простерилизованные банки, но, ощутив исходящий от них жар, спрыгнула вниз, прежде чем Наталья Николаевна заметила хулиганство. Малина, собранная в глубокой миске, временно поставленной на пол, Агату не впечатлила, а вот помидоры в корзине заинтересовали. Кошка тронула лапой верхний на горке томат, и тот покатился прямо к сновавшим у плиты Люде и Наталье Николаевне. Прикинув грядущее помидородавление и наказание виновницы, кошка умчалась из кухни искать менее мягкие игрушки. К счастью, женщины вовремя увидели овощ и не наступили на него, но догадались, благодаря кому помидор выпал из корзины.       Лишь к темноте покинувшие душный дом Игорь, Вадим и Люда провели очередное совещание в саду, разместившись в летней беседке.       – Что делаем дальше? – спросил Аверин. – Я предлагал поехать к родителям Миши, но теперь сомневаюсь, что стоит.       – Конечно, – согласился полицейский. – Даже если к ним заявлюсь я и покажу удостоверение, то это будет глупо. Для Логиновых нет никакой тайны в гибели сына, значит, и следователь им ни к чему. Тем более они могут всполошиться и доложить о нашем приходе в полицию: мол, какие-то подозрительные люди пристают, давя на больное место.       – Вот бы взломать страницу Егеря... Может, его переписка с кем-нибудь пролила бы свет на тайну, – мечтательно проговорила переводчица.       Игорь укоризненно покосился на Люду, и та вздохнула: рассуждать о нарушении закона, когда его представитель находится рядом, как-то неуместно.       Вадим, не боявшийся правосудия, наоборот, задумался над словами Люды, и ему пришла на ум идея, вполне годившаяся на обхождение статьи Конституции о неприкосновенности частной жизни и проникновении в нее посредством компьютера.       – Есть такая программа, которая определяет географическое расположение человека по id-адресу его страницы в соцсети. Не конкретное, конечно, но страну и город вполне обнаружит.       – То есть укажет, где его компьютер? И что нам это даст? – отозвался Журавлев, склонявшийся к мысли, что расследование пора заканчивать из-за недостатка фактов, улик и самого главного. Миша ведь не пропал без вести, все знают: парень погиб. А одно убеждение Инны, Люды и Вадима, основанное на «нам кажется, он живой» и фильме про спецагента, – слишком хрупкая версия, чтобы ее раскручивать.       – Да хоть что-то, – естественно, поддержала Аверина Люда. – И наверно, на этом остановимся. Жаль, Инке ничем не помогли…       По традиции Вадиму повезло: позвонив знакомому, учившемуся в МГУ на программиста на год старше Аверина (а программист, в свою очередь, набрал еще парочке специалистов того же профиля), молодой человек спустя двадцать минут сообщил результаты примененной программы.       – Егерь, или кто-то вместо него, был в Украине. А может, и сейчас в этой стране, – преисполненный гордостью объявил Вадим.       Троица удивленно переглянулась: они полагали, что на Мишиной странице сидит либо его друг, либо брат, живущие в российских городах. Но выяснилось, что территория «обитания» Дремучего Егеря – соседнее государство. Люда тут же позвонила Инне, и та сказала, что среди друзей Логинова по соцсети нет никого из Украины.       – Там как раз вооруженный конфликт, – припомнила новости Люда. – Вот вам и ответ, куда делся…       – Так, погодите минутку, – перебил переводчицу Журавлев и замолчал больше чем на озвученный срок.       Опровергнуть или подтвердить вывод Люды можно одним способом, и воспользоваться им, мягко говоря, нежелательно. Правда, если немного соврать: человек исчез, родные волнуются, поэтому не глянешь ли ты, сотрудник ФСБ, последние сводки о пропавших людях? А то полиция бессильна. Ну пошлет он Игоря на фиг с этой просьбой, ничего страшного. Но Журавлев хотя бы попробует распутать клубок, потянув за ниточку со своего края.       Из федеральной службы безопасности откликнулись быстро и, не требуя назвать пароль или кодовую фразу вроде: «У вас продается славянский шкаф?», вежливо попросили подождать, пока нужный человек (удачно оказавшийся на месте) подойдет к телефону. С упомянутым Игорь не единожды общался по работе, по-простому, пусть федерал был старше по званию и должности. Однако это не означало приятельские отношения – Новый год семьями они не отмечали и в баню за компанию не ходили. Сегодня следователь пожалел, что раньше не подружился с нужным человеком, как полагается. Тогда доверия стало бы гораздо больше.       – Поможешь с поиском пропавшего? – без предисловий спросил Журавлев, едва федерал взял трубку.       – Так важно? – тоже не пустился в подробные расспросы сотрудник ФСБ.       – Да.       – Имя, фамилия и где последний раз видели?       Получив информацию, нужный человек «завис», шерстя базу данных. Только он начал говорить, как повисла тишина, будто связь прервалась, но коротких гудков не было.       – Кто на линии? – раздался голос, четкий, отрывистый, принадлежавший не знакомому Игоря, а некоему третьему лицу, вторгшемуся в беседу. – Вам лучше признаться, иначе будет хуже.       Уже поняв, что руководство ФСБ не дремлет, активно прослушивая телефонные каналы, Журавлев представился – молчать, лгать или бросать трубку категорически нельзя, пусть даже очень хотелось.       – По приказу начальства звоните? – осведомился генерал, разумеется, не назвавшийся.       – Нет. Собственная инициатива.       – Отлично! Пользуетесь полезным знакомством, товарищ капитан?       – Ради расследования.       Игорь отвечал кратко и сдержанно, авторитет главы ФСБ давил на расстоянии.       – Вон оно как. И что вам понадобилось?       – Найти человека. Надеюсь, вы посодействуете. Родные не знают, где он, беспокоятся…       – Как трогательно, – сухо прокомментировал генерал. – На вашем месте я бы извинился и попрощался. Но вы упрямо лезете не в свои сани.       – Вам же несложно хотя бы ответить, что с ним, – настаивал следователь, угодив в крайне неприятную ситуацию, практически конфликтуя с главой ФСБ.       – Мне поднять вертолет, чтобы лично повторить вам мои слова? Координаты вашего нахождения определены, осталось отдать приказ пилоту, – сделал последнее предупреждение генерал. Далее пойдет прямая угроза, чего Журавлев не мог допустить. Пришлось отступить.       – Мне все ясно.       – А раз ясно, то по вашей милости моему сотруднику будет объявлен выговор. Вам же не видать майорских погон за настырный характер. Уж я об этом позабочусь, будьте уверены.       Запугивал ли глава федеральной службы или действительно займется понижением Журавлева по служебной лестнице, станет понятно, как только Игорь выйдет из отпуска. А пока он положил телефон на перила беседки и мысленно прокручивал в голове «задушевную беседу», стараясь выцепить из интонаций генерала крупицы хоть чего-то, имеющего отношение к Егерю.       Люда и Вадим, сообразившие, что ФСБ отказала в просьбе, причем в малоприятной форме, разумно не привязывались, требуя пересказа разговора.       – Не получилось, – наконец сказал Журавлев, когда пришел-таки к окончательному выводу.       – Сообщить Инке? – тихо спросила переводчица, чувствуя, что помимо отрицательного итога следователю досталось от федералов: слишком уж подавленно выглядел Игорь.       – Я сам с ней поговорю, но завтра. Предупреди ее об этом, хорошо?       Пока Люда звонила подруге, Вадим, ощущая себя виноватым, – он так усиленно напирал на ФСБ, а гнев ее начальника обрушился на Журавлева, который неспроста раньше отказывался туда звонить, – извинился за свое поведение.       – Ладно, проехали, – вроде бы с полицейского схлынуло напряжение, но, по мнению Аверина, вряд ли он скоро забудет вынужденное и неудачное сотрудничество с органами безопасности.

***

      Предусмотрительно придя на автостанцию в семь тридцать утра, за полчаса до отправки автобуса в Москву, Журавлев нашел глазами среди пассажиров девушку с короткой стрижкой, в светлой юбке, голубой майке и с кожаной сумочкой через плечо.       – Доброе утро, Инна. Вам насчет меня звонила Люда.       – Здравствуйте, – откликнулась литераторша и с надеждой произнесла: – Вы что-то узнали про Мишу, да?       Ничего нет хуже быть гонцом с плохими вестями. Но вранья или преувеличенно бодрого заверения, что все наладится, как по волшебству, – вдруг откуда ни возьмись появится невредимый Логинов, а произошедшая с ним трагедия окажется долгоиграющим розыгрышем – Инна не заслуживала.       – Прямого ответа о его судьбе я не добился, да и никто бы мне не открыл эти действительно секретные сведения. Но я стопроцентно уверен, что ваш друг жив.       Ожидание хороших новостей о Егере у Инны сменилось отчаянием, и лишь слово «жив» вызвало на лице девушки нерешительную улыбку. Она несколько раз поморгала, прогоняя набежавшие слезы, и поблагодарила Журавлева за помощь.       – Если это так, то я очень рада… Спасибо вам еще раз!       Убеждение Игоря о точно живом Михаиле не было безосновательным, иначе он не стал бы делиться им с Инной, просто бы извинился, что расследование в тупике, и выхода из него не предвидится. Генерал ФСБ очень рьяно уводил Журавлева от темы, напирая на наказание в виде неполучения повышения. С одной стороны, федерал не обязан отчитываться перед каким-то полицейским, с другой – его святая обязанность заключается в тщательном хранении тайны. А предчувствие Игоря ни разу не срабатывало вхолостую.       Возможно, Егерь и Инна когда-нибудь увидятся, только она его не узнает. И приблизиться к девушке Логинову не позволят.       Наверно,       ученый меня б опроверг.       Но я,       отвергая мудреные толки,       верю:       если погиб человек,       от него продолжают идти биотоки.       Они пронзают       толщи глубин.       И где-то у очень дальнего моря       та,       которую он любил, –       вздрогнет       и на часы посмотрит…       Но это –       о нем и о ней.       А про нас?..       Летят биотоки над Обью,       над Волгой.       Деревья вспыхивают,       накренясь,       от этой громадины тысячевольтной.       Не спи!       Я хочу так.       Не спи!       Не моги!..       Ведь что-то случилось!       Случилось!       Я знаю…       Понять не могу лишь,       друзья иль враги –       твои, –       я их так отличаю, –       сигналы.       Я их, как свиданье с тобой,       тороплю.       Летят они!       Ты их исправить       не можешь!..       И если значат они:       «Не люблю…» –       ты вздрогнешь.       И на часы посмотришь*.       (Р. Рождественский)

***

Эпилог

      – Мы гулять, – просветил всех Журавлев, приобняв довольную Люду, предвкушающую романтическое свидание.       Мать переводчицы умиленно взирала на пару, отец оторвался от телевизора и подмигнул Игорю, догадываясь, что произойдет на прогулке. Вадим пожелал удачи, и влюбленные ушли.       Часом ранее полицейский поделился с Авериным, для чего ему нужно уединиться с Людой, чтобы никто им не мешал. Вздохнув, Вадим позавидовал чужому счастью белой завистью. У него никак не складывались отношения с противоположным полом, обязательно кто-то от кого-то сбегал – ради учебы или другого человека.       «Собаку, что ли, завести или кошку?..» – подумал Аверин и погладил прыгнувшую к нему на колени Агату. Кошка потопталась и улеглась, свернувшись клубочком, источавшим тепло и мурчание.

***

      От реки тянуло сыростью, выпавшая роса тоже холодила воздух, но это было очень кстати после дневной жары. Можно бы, конечно, искупаться, да только в планы у Журавлева не входило подобное времяпровождение.       Люда в хлопковом платье, желтом в белый горох, и заплетенными в косу волосами казалось Игорю прекрасней всех на свете в этом незамысловатом наряде и с простой прической. Впрочем, при любой внешности и с каким угодно характером переводчица была, есть и будет для следователя единственной и неповторимой.       – Присядем? – девушка кивнула на поваленное дерево с ободранной сверху корой. Видимо, у кого-то здесь тоже проходили посиделки, и место их проведения своеобразно благоустроили.       – Давай я кое-что тебе скажу, а потом посидим.       Журавлевым начал овладевать доселе незнакомый ему мандраж. «Ну что тут страшного? – успокаивал себя полицейский. – Некоторые несколько раз в жизни это озвучивают. Не всегда же нервничают».       – Я слушаю, – улыбнулась Люда.       Собравшись с духом и прогнав волнение куда подальше, Игорь вынул из кармана маленький круглый футляр.       – Подарок? Спасибо! – обрадовалась девушка и при виде кольца, сверкнувшего гранями трех бриллиантов, помещенных в золотую витую оправу, ошеломленно прошептала. – Боже мой…       Чуть помедлив, переводчица подала вопросительно посмотревшему следователю задрожавшую правую руку.       – Надеюсь, с размером угадал, – надев кольцо, символизирующее помолвку, произнес Журавлев и мысленно поздравил себя с выполнением половины сверхважного задания.       – Д-да, – пролепетала Люда, не отрывая взгляда от подарка. – Так внезапно…       – Я считаю, все к этому шло. Мы ведь должны сделать шаг к чему-то большему. Не из-за твоих родителей, постоянно подталкивающих, а потому, что это логично.       По-прежнему обескураженная девушка кивнула. Впервые на памяти Игоря она никак не могла совладать с эмоциями, словно перестала ждать.       – Люда, ты выйдешь за меня замуж?