Ты мне нужен

Глава 1 Pov Билл « - А кто это у нас там? Сладкая булочка? Иди сюда, мой аппетитный пирожочек! Дядя Альберт сделает тебе приятно…очень приятно! – Потные лапищи тянутся ко мне, сминая мою попку до боли, отчего я кричу, но мне тут же затыкают рот мерзким слюнявым поцелуем. Запах перегара настолько тошнотворен, что я чувствую, как сжимается от спазмов мой желудок. Пытаюсь отпихнуть насильника, за что получаю несколько увесистых пощёчин, отчего голова мотается из стороны в сторону, как у тряпичной куклы. – Ах ты, малолетняя шлюха! - Рычит незнакомый альфа, и начинает срывать с меня одежду. Тут, в полуразрушенном доме, на окраине города, куда приволок меня насильник, я могу кричать до хрипоты сорванного голоса, и никто не услышит меня. Удары сыплются за ударами, тело становится ватным от боли, последнее, что я чувствую перед тем, как упасть в бездну обморока – разрывающую боль в своей некогда девственной попке… Сколько продолжался кошмар, я не знаю. Очнулся я от холода глубокой ночью. Простонав, попытался встать, однако, тело пронзила боль, и я со стоном упал на грязный пол, обнимая себя тоненькими ручками. Кровь, вперемежку с чужой спермой, неприятно стягивала кожу, образовывая корку. Я грязный…мозг буквально блокировало, отчего я мог лишь тихо поскуливать, жалея лишь об одном. О том, что я остался в живых….» Сквозь сон чувствую, как меня кто-то трясёт за плечо. Резко открываю глаза и… - Папочка, ты снова плачешь? Приснился плохой сон? Опять? – Маленькие ручки обнимают меня поверх одеяла, а я лихорадочно шарю взглядом по такому ненавистному мне лицу. Те же губы, цвет волос, нос… Всё такое…мерзкое! Отпихиваю ребёнка, отчего тот сваливается с кровати и обиженно оттопыривает губу. Какой же он…противный! Только глаза. Глаза – единственное, что досталось сыну от меня. Такие же доверчивые и добрые. У меня были такие же…когда-то давно. Еще в прошлой жизни. Стараюсь скрыть неприязнь, но выходит не очень. - Фу, Томас! Уходи! Это всего лишь кошмар. – Я бросаю взгляд на часы. Три пятнадцать. – Иди в свою комнату. Всё в порядке. – Мальчик открывает рот, чтобы что-то возразить, но я лишь кричу в ответ – Пошёл вон, я сказал! – Том молча встаёт и медленно уходит, хотя я слышу его сдавленные рыдания, но ни капли жалости нет во мне. Нашаривая на прикроватной тумбочке сигареты и зажигалку, я прикуриваю, выпуская сизый дым к потолку. Опять этот сон. Как бы я не старался забыть события десятилетней давности, сколько бы я не изматывал себя на работе и не пил снотворного, каждый месяц, ровно двадцатого числа я вижу один и тот же сон. Мне опять 15 и меня опять насилует пьяный альфа, оставляя в грязном полуразвалившемся доме на окраине города. Я не знаю, кто это был, в полицию мои родители не обращались, но я точно знаю лишь две вещи – его зовут Альберт и он точная копия моего сына. Нервными движениями я тушу сигарету и тут же прикуриваю другую, практически не чувствуя вкуса дыма. Достаю из тумбочки толстую потрёпанную тетрадь и ручку. Несколько минут смотрю в окно, где на тёмном небе радостно подмигивают звёзды и начинаю писать. Пишу, выплёскивая на бумагу всю свою боль и отчаяние. Когда-то, десять лет назад, пожилой психиатр-бета, посоветовал мне записывать на бумагу свои мысли и чувства. «Таким образом ты сможешь избавиться от боли и страха, Билли.» - сказал он мне тогда. И я поверил! Наивный маленький омежка! С тех пор, вот уже десять лет, я исправно день за днём, год за годом записывал в дневник все свои мысли и переживания. И знаете, что? Нихрена это не помогает! Может, я бы давно забросил это гиблое дело, но за долгие годы ведение дневника стало моей привычкой. Я писал на автомате, даже не думая о том, что пишу. Просто водил ручкой по бумаге, не перечитывая ни разу ни одной записи. А в них было многое: боль от предательства родителей, которые, чтобы скрыть «позор» от друзей и соседей, сплавили «порченного» сына в деревню к старичку-бете, который был каким-то дальним родственником. Нет, Барти не обижал, не вымещал на меня свою злость, ему за молчание хорошо платили, но…он не хотел знать, что творится у меня внутри. И уж тем более, как бета, которого природа лишила способности к обонянию, он не указал вовремя на мою беременность. До насилия у меня было всего лишь две течки, поэтому я и не понимал, что стоило бить тревогу, и понял, что залетел, лишь тогда, когда ребёнок внутри меня стал толкаться. На фоне нервного стресса и депрессии, беременность в первые месяцы была незаметна, а потом…потом было уже поздно. Я подолгу сидел в горячей ванне, я бил себя кулаками в живот, надеясь, что этот ребёнок, этот «чужой», поселившийся внутри меня, уйдёт, но всё бесполезно. Он оказался на редкость живучим, поэтому спустя девять месяцев я попал в родильное отделение, куда немедленно были вызваны омеги из приюта для жертв домашнего насилия. Так я, при живых родителях, оказался на обеспечении государства. Маленький, но уютный домик, где жили омеги всех возрастов. Одни скрывались от своих мужей-тиранов, другие, как и я, были жертвами насилия, третьим просто некуда было податься. Денег на содержание приюта выделялось катастрофически мало, поэтому все омеги жили одной скромной семьёй, помогая друг другу выжить. Одни выращивали фрукты и овощи, продавая их в местные магазинчики, другие – составляли прекрасные букеты и занимались рукоделием. Каждая монетка была на счету, но, не смотря на крайнюю бедность жизни, все старались поддерживать друг друга, как могли, понимая, что в этом несправедливом мире, где главенствуют жестокие, а подчас и деспотичные законы, нам просто не выжить поодиночке. Несколько раз я пытался избавиться от ребёнка, мне практически удалось положить подушку на его уродливое личико, но каждый раз кто-то мешал мне. Если бы была возможность жить в приюте без этого мелкого, вечно кричащего чудовища, то я бы, несомненно, выкинул бы ребёнка в ближайший мусорный бак. Однако, ребёнок был мне нужен, чтобы жить в приюте, и я терпел. Терпел, когда мне приносили пищащий комок на очередное кормление, терпел, когда менял ему дешёвые подгузники, терпел бессонные ночи и его вечное пищание. Терпел-терпел-терпел… Когда Тому исполнилось два годика, мне несказанно повезло. В приюте появился богатый спонсор. Омега, который когда-то давно тут жил, разбогател, выйдя замуж за состоятельного альфу, после смерти которого, он решил помочь таким же несчастным, каким он был когда-то. Для меня, Тома и ещё одного омеги с ребёнком была выделена небольшая двухкомнатная квартирка, куда мы должны были переселиться после совершеннолетия. Нам даже предоставили бесплатную учёбу и работу в огромной корпорации мужа спонсора. Уж не знаю, о чём думал тот омега, но все эти блага мы могли получать, лишь оставаясь с нашими детьми. Стоило отдать ребёнка в детский дом, как я должен был уйти. Деваться молодому незамужнему омеге некуда, поэтому я, не читая подписал контракт, согласно которому, я получаю всё, взамен на то, что Том будет жить со мной. Попав на работу, я окунулся в неё с головой. Просиживал сутками, отдавая Тома в садик на целую неделю и забирая лишь на выходные. Нет, я не был трудоголиком или карьеристом. Я всего лишь не хотел видеть перед собой этого маленького ублюдка, который с каждым годом становился точной копией своего «папаши». Я ненавидел его. Ненавидел и боялся того, что однажды не выдержу и придушу его во сне подушкой, лишившись, таким образом, жилья, работы и пусть небогатой, но сытой жизни. Годы шли, я отучился и стал расти по карьерной лестнице. Сначала простой курьер, затем офисный планктон, начальник отдела и, наконец, помощник главы корпорации. Да-да! Я стал заместителем того самого омеги-спонсора, который когда-то очень помог не только приюту, но и мне в частности! Глядя на этого седовласого и мудрого мужчину, нельзя было не проникнуться к нему хотя бы уважением за его спокойствие, доброту и справедливость. Узнав мою историю, Энди не стал сочувствовать или негодовать, он лишь рассказал мне свою историю. Пять лет он провёл в рабстве у своего альфы-отчима. Его папа-омега умер, оставив семилетнего мальчика на попечении у мужа, который, пользуясь своими законными правами, не только жестоко насиловал пасынка, но и сдавал его своим друзьям и знакомым за деньги, сколотив при этом неплохое состояние, т.к. многие альфы были не против попользоваться бесправным рабом. Когда я смотрел на застаревшие шрамы и ожоги, покрывающие всё тело омеги, то лишь молча глотал слёзы, поражаясь тому, сколько силы в этом хрупком теле. На мой вопрос, почему он не покончил с собой, Энди лишь мягко улыбнулся и сказал: - Я хочу жить, Билли. Жить всем назло. Жить вопреки всему. Я не сдержался от ответной улыбки, хотя в душе всё переворачивалось наизнанку от его истории. В тот же день Энди попросил меня познакомить с Томом. Отказать ему я не смог, поэтому в выходные мы провели чудный дружеский ужин. Энди много смеялся и возился с ребёнком, а я смотрел на них со стороны и завидовал омеге. Как можно любить жизнь так, чтобы не сломаться после всего пережитого ужаса? Как можно быть таким сильным? Лишь после, уложив Тома спать, омега, смакуя принесённое ароматное вино, сказал: - Я всю жизнь мечтал о детях, Билли. К сожалению, отчим нелегально перевязал мне трубы, чтобы клиенты могли раз за разом кончать в меня без каких-то последствий. А Томми…он очень славный ребёнок. Не по возрасту смышлёный и ласковый. Попробуй посмотреть на него отрешённым взглядом, малыш. Ты нужен сыну, Билл. Ведь у него кроме тебя никого не было, и нет. Я помню, как сквозь привычные смешинки, пробивалась грусть в глазах Энди. Наверняка, ему было больно видеть то, чего он был навсегда лишён. Однако, я отдал бы всё, чтобы ребёнка не было. Мой друг Энди сгорел буквально за пару месяцев. Рак мозга. Он отказался от операции, твёрдо заявив, что отдаётся на волю судьбе. Фаталист чёртов! Стоя на могиле друга, я глотал злые слёзы, проклиная несправедливого Бога, который забирает от нас самых лучших. Однако, после похорон, Энди сделал мне свой последний, прощальный подарок. Он составил на меня завещание, по которому весь его огромный капитал делил на две части. Одну он завещал тому самому приюту для омег, в котором я прожил долгое время, а вторую, в том числе и свою корпорацию, он завещал мне. Странный пункт в документе заставил меня поморщиться: если я, до истечении восемнадцатилетия Тома расстанусь с ним больше, чем на неделю, то всё имущество, в том числе и фирма, перейдёт в распоряжение моего малолетнего сына. …Я оторвался от дневника и посмотрел в окно. На горизонте брезжил рассвет. Я слишком засиделся, погрузившись в свои воспоминания. Надо вставать, и, отдать распоряжение, чтобы разбудили и накормили Тома. Как много в моей жизни меняют деньги! Теперь я мог снизить встречи с ребёнком до минимума. Конечно, мне приходилось иногда сталкиваться с ним, но…это было всего лишь на каникулах, которые я ненавидел. Чёртовы закрытые пансионы! Я плачу целое состояние за обучение молодого альфы, не для того, чтобы они два раза в год спихивали его домой! Ну, ничего. Главное, что сегодня Алекс отвезёт его назад, и я снова смогу вздохнуть спокойно. Выйдя из душа, я прошёл на кухню, где Алекс – довольно миловидный омега, которого портил лишь уродливый шрам на всё лицо, как подарок от его мужа, уже готовил себе завтрак. - Доброе утро, мистер Каулитц. – Он улыбнулся, отчего его шрам стал ещё более уродлив. Этого омегу я встретил в приюте несколько недель назад, где он проходил реабилитацию перед подготовкой к пластической операции. Хозяйственный и милый, несмотря ни на что, я предложил парню работу у себя в доме, потому что Том должен был приехать со дня на день на каникулы. Алекс, обладающий поистине безграничным чувством ответственности, с радостью согласился, взвалив на свои плечи не только заботу о Томе, но и все домашние обязанности. - Я миллиард раз говорил тебе, чтобы ты звал меня Биллом, Алекс. – Я поморщился. – Какой я тебе мистер Каулитц, если у нас разница всего лишь в пару лет? – Омега кивнул, накладывая мне завтрак – Отвезёшь сегодня Тома в аэропорт? Прощаться с ним я не буду, так что…скажи ему, что я…- я задумался. Сказать, что? Что я люблю его? Но ведь это ложь. Не придумав ничего, я взял вилку и, цепляя на неё восхитительный омлет, промычал – В общем, скажи хоть что-нибудь, хорошо? Алекс кивнул: - Мистер Каулитц…Билл…- он поставил передо мной чашку с ароматным кофе – Я купил подарок для Тома. Можно я скажу, что это от вас? Я недоумённо посмотрел на парня, который моментально вспыхнул румянцем и потупил взгляд. - Зачем? А, впрочем, как тебе будет удобно. – Я равнодушно кивнул, быстро доедая завтрак и поднимаясь в спальню, чтобы успеть собраться и уйти до пробуждения Тома.