Ты мне нужен

Pov Том Как же кружится голова…я пытаюсь открыть глаза, но ничего не получается. Пить. Ужасно хочется пить. Я провожу по губам языком, пытаясь смочить их хотя бы слюной, однако язык натыкается на шершавую поверхность. Что это? Бинты?! Почему у меня бинты на лице? Я дотрагиваюсь до кожи, но вместо неё чувствую ткань. Паника захватывает меня, я пытаюсь позвать кого-то на помощь, но вместо этого слышу приглушённый стон, заглушаемый тканью. Приподнимаюсь на локтях, отчего меня тут же прижимают к кровати и чей-то незнакомый голос ласково говорит: - Томас, осторожно. Врач запретил вам вставать. После операции прошло всего лишь пару дней, вы слишком слабы. – Нежный голос, успокаивающий. Он может принадлежать лишь омеге. - Ппиить…- прохрипел я придушенным голосом. - Секундочку. – Моих губ касается пластиковая трубочка, и тот же голос, что успокаивал меня минуту назад, продолжает: - Не бойтесь, это вода. Ваша голова вся в бинтах. Есть всего лишь небольшое отверстие, поэтому еду и питьё вы будете получать именно таким образом, пока не снимут большинство бинтов. Неприятно, но придётся подождать пару недель. Меня зовут Энди, я ваш помощник. Если будут какие-то пожелания, всё, что угодно, смело обращайтесь ко мне. Я тут для того, чтобы облегчить вашу реабилитацию после операции. Самое ужасное позади, и вы теперь быстро пойдёте на поправку, это я вам обещаю. Омега говорил тихим спокойным голосом, придерживая стакан с водой. Я быстро утолил жажду и вытолкнул языком трубочку, давая понять, что больше не хочу. Омега зашуршал, видимо, поставив стакан на тумбочку рядом с кроватью. - Кушать хотите? Вы два дня питались искусственным путём, наверняка, желаете немного перекусить. Я кивнул, лишь сейчас почувствовав, что, несмотря на то, что меня продолжало слегка мутить, я слишком голоден. Минута, и моих губ снова касается трубочка, сквозь которую я тяну нечто, напоминающее детское питание. - А теперь отдыхайте, Томас. – В плечо воткнулась игла, и вскоре я провалился в сон. Pov Билл Недели тянуться как резина. С тех пор, как я застал Тома в ванной с разрезанным в клочья лицом, я не могу отделаться от мысли, что единственный виновный во всём – я, и только я. Каждый вечер заканчивался для меня одинаково: после офиса я спешил в клинику, чтобы узнать о состоянии сына. Операцию на лице он перенёс благополучно, и сейчас проходил курс реабилитации. Его лечащий врач – серьёзный бета – сообщил мне, что в результате пластики, лицо Тома слегка изменится. Я вспомнил каким был Алекс до того, как сделал себе операцию. Воображение ярко рисовало ужасные выпуклые шрамы по всему лицу альфы. Увидев моё предобморочное состояние, врач покачал головой: - Мистер Каулитц, не волнуйтесь. Пластика была сделана профессионалами. Мы не только сшили кожу и удалили рубцы, но и практически не оставили следов. Изменения во внешности вашего сына, они…- он замялся – В общем, если опустить ненужные для вас термины и прочие хирургические нюансы, то ваш сын будет несколько отличаться от того Томаса, которого вы привыкли видеть. Ваша задача обеспечить юному альфе спокойствие и уверенность, что даже с изменённым лицом он по-прежнему ваш любимый сын. И ещё, предупредите всех знакомых и друзей Тома, что, несмотря на другую внешность, он всё равно остался прежним. Его слова заставили меня горько усмехнуться. «Любимый сын». Томас не был любимым никогда. И мы оба с ним прекрасно понимали это. Однако, врачу знать об этом абсолютно не обязательно, поэтому я кивнул: - Когда я смогу забрать сына домой? Бета сверился со своими записями и бесстрастно ответил: - Через две недели ему полностью снимут повязки, и он окончит курс реабилитации с психологом. Если он подпишет документы, то вы сможете забрать сына. Я встрепенулся: - Психолог?! Том не сумашедший! Врач улыбнулся и отрицательно покачал головой: - Нет, конечно. Никто и не считает его таковым. Просто это стандартная процедура после такого рода операций. Поймите, с вашим сыном произошёл несчастный случай. Его внешность изменилась, задача психолога состоит лишь в том, чтобы помочь пациенту привыкнуть к его новому лицу, ну, и снять последствия стресса после несчастного случая. Это же был несчастный случай? Ведь так, мистер Каулитц? – Мужчина немигающим взглядом смотрел на меня. - Да, конечно. Несчастный случай. – Ровным голосом сказал я. «Какой бред, Билл! Неужели, ты думаешь, что он ничего не понял? Думал, что, заплатив главврачу огромную сумму, ты смог провести опытного хирурга?» - Вот после таких несчастных случаев и нужна работа психолога. – Врач кивнул, уткнувшись в свои бумаги. – Надеюсь, я ответил на все ваши вопросы? - Да, спасибо. – Я вышел из кабинета, прикрывая за собой дверь. Садясь в машину и отъезжая от клиники, я думал над словами врача. Том изменился внешне. Интересно, как он теперь выглядит? Будет ли он ещё больше ненавидеть меня, после того, как увидит себя в зеркале? Хотя, сомневаюсь, после всех этих лет, он просто не может ненавидеть меня сильнее, чем сейчас. Pov Том Очередная встреча с психологом. Как же меня это достало! Я рассматривал кабинет врача, пока тот записывал что-то в карточку. От него я узнал, что моя внешность поменялась. Я слишком постарался над своим лицом, оно превратилось в кровавую массу, отчего пластическим хирургам пришлось не просто сшивать его заново, но и «править». Бинты ещё не сняли, однако, я мог видеть себя в зеркале. Я – чёртова мумия. Прорези для глаз, рта – всё остальное пространство покрывали повязки. - Итак, Том, сегодня наша последняя встреча. Завтра вам снимут бинты и вы, наконец, увидите своё лицо…- начал врач, однако, я перебил его: - Док, вы всерьёз считаете, что меня беспокоит моя внешность? Что я переживаю о том, останутся ли на лице шрамы и узнают ли меня окружающие? – Я вытащил сигарету и покрутил её в пальцах. Курить хотелось ужасно, но это было запрещено правилами, поэтому я всего лишь держал её, не зажигая. - Можете закурить. – Психолог пододвинул ко мне идеально белую пепельницу. На мой удивлённый взгляд, он мягко улыбнулся и сказал – Это будет нашей маленькой тайной, Том. Благодарно кивнув, чиркнул зажигалкой. Никотин приятно затуманил мои лёгкие, и я заметно расслабился. - Знаете, я даже рад, что так вышло. – Медленно начал я, выдыхая сизый дым, который струйкой потянулся кверху. – Возможно, мне давно следовало это сделать. А новая внешность даст мне возможность начать всё сначала. – Ещё одна затяжка и я улыбаюсь своим мыслям – Новое лицо, новая жизнь. Вы же не всерьёз считаете, что это был несчастный случай? Врач молча смотрел на меня, давая высказаться. Я посмотрел на него и замолчал. Я не хотел вытряхивать перед ним душу. - Вы подпишите документы? Мужчина вздохнул: - Томас, давайте начистоту. Будь моя воля я бы ни за что не подписал бы документ. Но моя работа заключается в том, чтобы сгладить вашу реабилитацию. Если смотреть с этой точки зрения, то я ДОЛЖЕН подписать документ. Но как специалист я НЕ ХОЧУ делать этого. Вы нуждаетесь в сеансах психотерапии, Том. - Мне нужна эта бумага, док. – Я затушил сигарету в пепельнице – С ней или без неё, но я уйду сразу же, как снимут бинты. И вы не сможете держать меня тут насильно. - Вы глубоко несчастный юноша, Том. И мне вас по-человечески жалко. – Врач поставил свою подпись и протянул мне лист – Наши сеансы окончены, вот визитка моего коллеги. Обращайтесь к нему, если будет желание высказаться. Я резко встал и поблагодарив врача, вышел. Не глядя я скомкал визитку и выкинул её в стоящую урну. Pov Алекс Сегодня я должен забрать Тома из клиники. Билл, как всегда, смалодушничав, попросил меня сделать это. Конечно, я знал, что моему мальчику сделали пластику, но я совершенно не ожидал, что его личико будет настолько изменено. - Привет, Алекс. – Сильные руки обняли меня за талию и в макушку звонко чмокнули. Я смотрел на преображённого Тома, и не верил своим глазам. Несколько секунд молодой альфа молчал, ожидая моего вердикта, потом не выдержал и рассмеялся, отчего на щеках появились две милые ямочки: - Да, я это. Я! Ну, что? Совсем другой? Я посмотрел в глаза, в которых искрились золотистые крапинки. Глаза – вот, что осталось от того Тома, которого я знал. - Ты стал ещё красивей, карапузик. – Я потянул его за руку, заставляя наклониться, и расцеловал в щёки. Том фыркнул и мы вышли из больницы, проходя к машине. Пока я рассказывал альфе новости, он безучастно смотрел в окно. Поняв, что болтать со мной Том не намерен, я замолчал. - Алекс, ты знал, что моего отца изнасиловали? – Вопрос заставил меня вздрогнуть и судорожно вцепиться в руль пальцами. – Я читал дневник отца, так что не бойся. Хуже, чем было уже не станет. - Томми, малыш, я знал, что произошло, но…это не моя тайна и не мне говорить о ней. Прости. Дальнейшая поездка проходила в напряжённом молчании. Pov Билл Как же быстро летит время! Не успел я привыкнуть к тому, что сегодня выписывают Томаса, как день подошёл к концу. Хотел я этого или нет, но я должен вернуться домой. Тем более, что я итак подставил Алекса, попросив его забрать сына. Со вздохом включаю зажигание, и машина плавно трогается с места. Впервые я боюсь возвращаться домой. Все чувства смешались, и внутри буквально бурлит гремучая смесь из досады, страха и вины. Я боюсь увидеть Тома, боюсь и одновременно мне любопытно. Как там всегда говорит Алекс? «И хочется, и колется». Именно так я и чувствую себя, и вместо того, чтобы доехать до дома за пятнадцать минут, как обычно, я доехал за полчаса, останавливаясь у обочины покурить и привести себя в чувство. Войдя в дом я почувствовал запах альфы. Омега внутри меня жалобно заскулила, но я лишь поморщился, сжав в руке портфель. Вышедший встречать меня Алекс, тихо шепнул: - Сходи к нему, Билл. Мальчик всё знает, он читал твой дневник. Поговори с ним хоть раз в жизни, бесчувственный ты чурбан!- Я впервые видел друга в такой ярости. – Он в своей комнате. …Постучав в дверь, я толкнул её. Тишина комнаты оглушала. У открытого окна я увидел силуэт Тома, который курил, глядя в окно. Красный уголёк от сигареты слегка подрагивал, когда альфа делал затяжку. Рука сама потянулась к выключателю, но Том, не оборачиваясь, сказал: - Не включай. – Я тут же отдёрнул руку, топчась нерешительно у порога. «Поговори с ним!» - сказал Алекс. Легко ему! Я же стоял в ступоре, борясь сам с собой. Одна часть меня хотела малодушно сбежать, запираясь в собственной комнате, другая же, самая крохотная, жалобно скулила и жаждала обнять и приласкать. Молчание слишком затянулось. Мы оба не знали, что сказать. Мы оба боялись нарушить тишину. Мы боялись друг друга. - Билл, тебе лучше уйти. – Голос Тома не выражал никаких эмоций. Абсолютно бездушный, он мог принадлежать незнакомцу. Хотя…для меня Том и был самым настоящим незнакомцем. Что я знал о сыне? Ровным счётом – ничего. Даже те немногие рассказы о жизни сына, которые передавал мне Алекс, прошли мимо. Я абсолютно не интересовался ими. Поэтому сейчас я смотрел на силуэт незнакомого мне альфы. Потоптавшись на месте, я ещё раз вздохнул притягательный аромат сына и хриплым голосом прошептал: - Том, я…в общем…я рад, что всё хорошо… - каждое слово давалось мне с трудом. Сердце колотилось где-то в районе горла, в ушах шумело, а колени предательски дрожали. Выдав из себя это жалкое подобие фразы, я пулей выскочил из комнаты сына, захлопывая за собой дверь, чуть не сбивая в коридоре Алекса.