Ты мне нужен

Pov Том Я смотрел в глаза, так удивительно похожие на мои собственные, и не мог наглядеться. Я помнил отца красивым и хрупким омегой с бледной кожей и иссиня-чёрными волосами. Сейчас же передо мной стоял уверенный в себе мужчина в дорогом костюме с кожаным дизайнерским портфелем в руках. Некогда чёрные волосы, превратились в пепельный блонд, отчего я смотрел во все глаза, привыкая к новому образу Билла. Тело было по-прежнему изящно худым, но даже сквозь тонкую ткань делового костюма, было заметно, что отец держит себя в форме. Я невольно закусил губу, разглядывая этого близкого, но одновременно, такого далёкого мне человека. - Билл, проходи! – Прервал затянувшееся молчание Алекс, моментально засуетившись – А мы только собрались покушать, думали, что ты как всегда на работе. Я видел жалкие попытки омеги разрядить обстановку, который также как и я, почувствовал, что атмосфера вокруг, казалось, стала напоминать затишье перед бурей, мне стало жаль его, и я сказал: - Отец, наверняка, устал после работы. Передохнёт и поужинает позже. Правда, папочка? – Я сделал ударение на последнем слове. «Папочка»…так я не называл Билла со времён детства, когда ходил в начальную школу. Сейчас же, это прозвучало, как насмешка и я уверен, что именно так подумал Билл, потому что, презрительно поморщившись, кивнул: - Не суетись, Алекс, я хочу для начала принять душ и отдохнуть. – Он скользнул по мне взглядом и сказал – Приятного аппетита. – Что-то в его взгляде заставило меня, внутренне вздрогнув, ехидно ответить: - Спасибо…папочка. Билл рассерженной кошкой фыркнул и удалился. После его ухода из меня как будто выкачали весь воздух. Сердце жалобно заныло, и я устало опустил голову. - Ты был слишком груб с ним, Томас. – Омега с укором посмотрел на меня. – Даже слишком груб. - А что мне оставалось делать?! – Мгновенно вспыхнул я раздражением – Притвориться любящим мальчиком? Разыграть возвращение блудного сына и семейную идиллию? Он ненавидит меня, Алекс! Будь я проклят, если знаю причину его ненависти, но это так было и так, по-видимому, будет. Мне лишь остаётся надеяться, что я как можно быстрее свалю отсюда. – Я раздражённо отмахнулся от скорбного вздоха омеги. Pov Билл - Здравствуй…сын. – Фак! Я совсем забыл о том, что сегодня возвращается Томас. Вспомнил лишь тогда, когда стал подходить к кухне, услышав голос Алекса и ещё один…смутно знакомый. В нос ударил восхитительный запах молодого альфы и это был явно не Тим – парень Алекса. Том…мой сын. Что почувствовал я, глядя на лицо, которое я меньше всего хотел видеть? Со временем, черты лица его «отца» немного сгладились, в них проявились и мои нотки. Я смотрел на Тома, парализованный его феромонами, которые будоражили мою кровь, заставляя меня испытывать ранее неведомые чувства. Конечно, я, как омега, мог ощущать запахи других альф, но обычно они оставляли меня равнодушными или же, наоборот, пугали. И если в юности это не было так заметно для меня самого, то пару лет назад я невзначай проконсультировался у знакомого врача, по поводу отсутствия течек и реакции на альф, окружающих меня. Он провёл необходимые анализы и сказал, что моя репродуктивная система находится в полном порядке. Я абсолютно здоров, за исключением того, что организм на фоне пережитого стресса как бы законсервировался, блокируя естественные запахи. После долгой заунывной беседы, перемежающейся непонятными терминами, я понял лишь одно: мой организм отторгает всё, что связано с альфами. Радовало лишь одно – мой природный запах был настолько слаб, что большинство альф его не чувствовало, принимая меня за бету. Что ж, это был идеальный вариант для меня. И вот теперь, я был вынужден признать, что появился единственный альфа, который заставил моё сердце учащённо забиться в сладостной истоме. И этот чёртов альфа – мой сын, Томас! В ярости отшвырнув пиджак и скинув брюки, я устало прикрыл глаза. Нет, этого просто не может быть. Он – мой сын. Пусть нежеланный, нелюбимый, но это не отменяет тот факт, что он плоть от моей плоти, кровь от моей крови. Сжав волосы у корней, я растрепал некогда идеальную причёску. Так. Стоп. Успокойся. Это просто срыв. Ты не ожидал увидеть Тома, мило болтающего на твоей кухне, ты устал, ты…ты полный кретин, Билл! Хватит истерить, как течная омежка! Парень приехал поступать в универ, а это значит, что…ты просто купишь ему квартиру и всё! Он свалит из дома, окончательно исчезнув из твоей жизни. Ты забудешь о своём прошлом, Билл. Больше никогда не будешь видеть это ненавистное лицо. Улыбнувшись своим мыслям, я пошёл в ванну, набирать горячей воды. Мне определённо необходимо расслабиться. Pov Том Ещё месяц. Чёртов месяц в этом дурдоме. Отец купил мне квартиру в центре, недалеко от университета. Я предвкушал то, как спокойно заживу вдали от «любящего папика», как идиот-дизайнер нарушил все мои планы! Какого хрена мне достался этот недобитый Пикассо?! Стулья в форме стручков и чёрный потолок, мать его! Увидев, во что превратил мою квартиру этот горе-экспериментатор, я с трудом сдержался, чтобы не свернуть тощую шейку этому «гению» с синими волосами! Ближайшие сроки переезда помахали мне на прощание ручкой, и теперь я вынужден месяц жить под одной крышей с Биллом. При воспоминании об отце я поёжился, представляя, как он морщит свой нос каждый раз, стоит мне лишь подойти к нему на расстояние ближе, чем два метра. Такое ощущение, что его начинает тошнить при виде меня: он бледнеет, краснеет, а потом вообще зеленеет, пулей выбегая из комнаты. Псих! Грёбанный истеричный омега! Я пытался сохранить спокойствие. Нервно поведя плечами, я плеснул в чашку свежезаваренный кофе. Ненавижу Билла! Ненавижу! Так, Томми, спокойно! Сейчас возьмешь чашку кофе и пройдёшь в кабинет, где спокойно скоротаешь время за какой-нибудь книгой. Войдя в кабинет отца, заставленный сплошь книжными шкафами, я прошёл внутрь, поставив чашку на резной дубовый стол и стал шарить взглядом по полкам, в надежде подобрать себе на вечер подходящее чтиво. Так, а это ещё что? «Максимы» Ларошфуко? Мммм…именно то, что надо, чтобы отвлечься от всех своих мыслей. Обожаю этого язвительного француза! Жалко, что этот омега жиль чёрт знает в каких лохматых годах! Если бы не время, разделяющее нас в веках, я был бы, пожалуй, самым преданным его читателем и поклонником. Потянувшись к книге в дорогом кожаном переплёте, я с удивлением обнаружил, что какой-то варвар (и кто бы это мог быть, кроме Билла?) беспощадно вырезал внутреннее содержимое книги, сделав, таким образом, тайник. Вот дьявол! Единственное, что меня привлекло среди этого буйства литературы, было безвозвратно уничтожено моим придурочным папашей! Я с удивлением посмотрел на «сокровище», спрятанное внутри моего любимого автора. Какая-то потрёпанная дешёвая тетрадь! Нет, определённо, Биллу пора обратиться за помощью к психологу. А ещё лучше к психиатру! Испортить такую великолепную книгу ради тетрадки за пару евро…Вытащив тетрадь, я открыл её на первой странице. Округлым детским почерком посередине было выведено: «Дневник». Это что? Папочка вёл дневник?! Я невольно фыркнул. Это было так…по-омежьи! Не ожидал от него такого! Что ж, дневник, так дневник! Сам виноват: не стоило портить книгу! Сунув тетрадь под мышку, я устроился удобней в огромном мягком кожаном кресле и стал читать, изредка отхлёбывая ароматный кофе с корицей. Pov Билл Дьявол! Из-за этого криворукого дизайнера мне ещё целый месяц мучится! В последнее время находиться рядом с Томом просто…невыносимо! Я горстями ел подавители, однако, они не могли остановить ни мой взбесившийся организм, ни обострившееся обоняние! Запах Тома…он манил меня и притягивал к себе. Я хотел подойти к сыну, чтобы пропитаться его свежими хвойными нотками с запахом леса после дождя. С момента возвращения сына, не прошло ни одного утра, когда бы я не просыпался с каменным стояком в трусах. Это алогично! Это ненормально! Я урод! Просто моральный урод, который возбуждается от запаха собственного ребёнка! Хотя…Том уже давно не тот малыш, который смотрел на меня с любовью и лёгкой грустью в карих глазках, оттого, что плохой злой папочка обижает невинное дитя. Том стал взрослым: язвительным, жестоким и холодным. Время выбило из него всю его наивность и веру в доброту. Хотя, время ли? Я вспоминал все те миллионы раз, когда маленький сын тянул ко мне свои ручки в надежде, что папочка приласкает его, а взамен получал лишь брезгливые взгляды и слова, полные холодного равнодушия. Я, и только я виноват в том, что мой ребёнок меня ненавидит. Жалел ли я об этом? Не думаю. Я вообще не знаю, что такое жалость к альфам. Если бы Том был омегой? Стал бы я обращаться с ним подобным образом? Да. Я ненавижу это лицо! Лицо моего насильника. Альфа или омега – я ненавидел бы его одинаково! Сколько раз я писал это в своём дневнике? Тысячи раз? Миллионы? Плевать! Осталось потерпеть совсем немного, и я снова буду самим собой. Холодным, уравновешенным Вильгельмом – владельцем огромной корпорации. Человеком, который никогда не просыпается со стояком в трусах, оттого, что во сне собственный сын трахает его в задницу. Pov Том Меня хватило ровно наполовину тетради. Дрожащими пальцами я ухватился за сигарету, лишь чудом ухитрившись не сломать её пополам. Так вот в чём дело…насилие. Я – точная копия того мерзавца, который посмел изнасиловать маленького невинного омежку! Вот почему в детстве я просыпался чуть ли не каждую ночь от истошных криков отца, которые буквально разрывали от боли моё маленькое детское сердечко. «Фу, Томас, уходи!» «Пошёл вон, Том!» «Не прикасайся ко мне!» «Что ты уставился?» «Убирайся с моих глаз, Том!» Как сквозь вату я слышал эти до боли знакомые фразы. Теперь всё стало на свои места. Отец видел во мне своего насильника. «Господи, я схожу с ума! Я не могу жить вместе с ним! Он – точная копия того, чьё лицо я вижу каждую ночь в кошмарном сне. Лучше бы я умер тогда, там. Лучше бы он убил меня. Почему?! Почему я до сих пор жив? Я не могу так больше….» - невольно вспомнились мне страницы дневника. Тело затряслось, в ушах зазвенело, а перед глазами замелькали чёрные точки. Почувствовав, что ещё немного, и я упаду в обморок, я со всей силы ударил себя кулаком в нос. Боль немного отрезвила меня. Из разбитого носа хлынула кровь, орошая страницы дневника. Своего рода жертвоприношение. Я немного истерично хихикнул, представляя себе, как моя алая кровь начнёт впитываться в пожелтевшую бумагу, а сам дневник сыто зашелестит страницами. Кровь за кровь… Отшатнувшись от стола, где лежала тетрадь, я пулей выбежал из кабинета, чуть не сбив с ног немного ошарашенного Билла, и направляясь в туалет, где меня буквально вывернуло наизнанку. Рвота, как ни странно, помогла мне. Я почувствовал пусть опустошение и слабость, но какое-то облегчение. Пройдя к умывальнику, я несколько раз щедро плеснул на лицо холодной воды и, прополоскав рот, посмотрел на себя в зеркало. - Насильник… - прошептал я сам себе – Чудовище…лучше бы я сдох! – Я искривил губы, глядя на своё отражение. Некогда симпатичное лицо молодого альфы воспринималось мной сейчас как маска безжалостного насильника. Человека, который сломал жизнь моему отцу. Глядя на своё отражение в огромном зеркале, я потянулся рукой к бритве, лежащей на полочке рядом. Откуда у нас в доме опасная бритва, я не знал. Да, меня это и не волновало сейчас. Сверкнуло лезвие…и первая алая полоса прорезала мою щёку, оставляя уродливый шрам. - Том, что…- в отражении зеркала я видел, как Билл открывает и закрывает рот в немом крике, глядя, как я кромсаю своё лицо бритвой. Кровь лилась по щекам, лбу, пачкая мою некогда белоснежную футболку и растекаясь на ней причудливыми алыми узорами. - Теперь я не буду походить на него, папочка! – Я рассёк себе бровь, лишь чудом не задев правый глаз – Никогда ты больше не увидишь его лица! Никогда… - Странно, но несмотря на чудовищные внешне порезы, я не чувствовал никакой боли. Тёплая кровь заливала моё лицо, попадая в нос и рот, отчего губы и даже зубы окрасились в алый цвет. Я сам себе напоминал человека, который только что умылся кровью. Этакая питательная маска для лица. Снова почувствовав шум в ушах и мельтешение чёрных точек перед глазами, я рассмеялся. Дикий громкий смех. Нечеловеческий. Последнее, что я помнил перед тем, как провалиться в бездну темноты, был истошный, отчаянный визг Билла.