Если ваш парень - русалка?

Лаффит и Ван Огер озираются. Место им не нравится. Равно как и ситуация. Плеск воды о камни отдаляется, становясь все тише, однако их капитана, одержимого безумной идеей, тянет вперед. Парни внимательно смотрят куда ступают, древняя пещера полна тайн и загадок, и Лаффит, который более чувствителен к магии этого мира, понимает – здесь они явно не одни. Это, конечно, замечательно, только кто эти “они”? Огер касается его плеча, кивает на него подбородком. Лаффит судорожно вздрагивает и кивает в ответ. Он терпеть не может всю эту дрянь, поэтому искренне рад, что служит именно Тичу. Его отношение ко всему, что выходит за рамки привычного бытия, вполне устраивало Лаффита. Искоренить всю эту нечисть, мистическую или не очень, была его мечта. Тич фактически снял его с плахи – маршальское слово в условиях Войны было законом. Ну, не задалась у Лаффита миротворческая деятельность. Отобранный именно по причине чувствительности ко всему выходящему из ряда вон в специальный отряд, который должен был найти возможность мирного существования аммахор и людей, Лаффит с треском провалился. Он вдруг понял, что не способен к переговорам. Убить, это да. Убедить? Это нет. Ван Огер, будучи человеком умным, сообразительным, но напрочь лишенным подобной интуиции, предпочитал держаться к Лаффиту поближе, чтобы вовремя среагировать на внезапную угрозу. Они идут дальше, Тич уверенно шагает, неся факел перед собой на вытянутой руке. Его шаги гулко звучат по древнему камню пещеры. Ох, не такой звук должен быть в необитаемых каменных склепах! Лаффит, всегда такой спокойный и шутливо настроенный, уверенный в своей силе, был на иголках. Для Огера слишком показательно. - Я слышу шепот, - нервно говорит Лаффит, - Они… Нас обсуждают! Он тянет руки к вискам, но Огер опережает его, закрывая уши Лаффита руками. - Тич! – кричит снайпер, - Нам еще долго? - Что у вас? Испугались темноты? – смеется Тич, - Не бойтесь, детки, уже скоро. - Все… Я успокоился… Лаффит действительно спокойно вслушивается во тьму. - Что там? Во время второй войны с аммахами Лаффит пришел к одному выводу. Очень простому. Сделки со всякой нечистью надо вести очень аккуратно. Получив то, что хотел, надо исчезнуть, желательно убив эту самую нечисть. То есть – никаких честных сделок. Черные тени скользят по стене пещеры, где-то мерно капает вода, точа камень и пробивая себе путь, скорее всего в никуда. Лаффит вскидывает голову вверх, и Огер следует его примеру, замечая лишь краем глаза нечто. То ли тень, то ли крылья. - Тич! - Да достали, давайте уже сюда! Они догоняют его. Лаффит всегда бледный, но сейчас – вампир бы обзавидовался. Тич рассматривал любую нечисть, как необычную диковинку, которую, возможно, удастся за дорого продать. Его стремление к деньгам наносило приличный удар как по кошелькам клиентов, так и по самим диковинкам. Особенно, конечно, страдали русалки. Тич пожевал губы. Он поклялся припомнить Мугиварам тот провал. Нет, он потопил это суденышко, но мальчишка - Тич вздыхает, и признает – мужчина с детскими веснушками и его люди стояли насмерть. Он отдавал должное их мастерству, их упрямству и силе. Это были бывшие военные, поэтому нет ничего удивительного в их силе, но их стремление защитить русалок… Разве не бред? Он проткнул насквозь одного из них. Он слышал крик: - Та-а-ач! – поэтому Тич знал, кого он убил. Но тот схватился рукой за его меч, за самое острие, не обращая внимания на кровь, и улыбнулся, чувствуя, что смерть уже ждет на пороге. - Не думай, что ты преуспеешь. Босс не позволит тебе… - Босс… Этот щенок Мугивара? Тич помнил блеск ставших внезапно зелеными глаз, и он отпихнул его ногой, сбрасывая за борт. Ему казалось, еще немного и перед ним воплотится аммахи. - Что ты сказал? – поинтересовался красивый парень. И Тичу пришлось не сладко. Маршал жалел, что никто из них не пожелал переметнуться в его команду. И убивать того красавца было жаль. Даже стоя над трупом, пошлые мысли в голове крутились еще какое-то время. Круговорот возвестил о скором появлении дандан, так что, уйдя на свой корабль, Тич наблюдал, как небольшой баркас пожирает огромный Морской Король. Для тех ребят желание спасти русалок окончилось весьма плачевно. Лаффит тогда не рассказал Тичу, и не уверен, что был должен. Военные, которые на равных сражались с аммахорами, наверно и должны быть такими, сильными не только телом, но и душой. Он слышал шепот, и это был шепот не одного, даже не двух человек. Лаффит не знал, насколько сильны могут быть проклятия смертных, но эти души взывали, и, взывая, просили не за себя. Однако же, днем позже несколько их баркасов было уничтожено дандан. Там, где эти звери по определению не водятся. А на другом баркасе все люди почему-то стали задыхаться и бросились в воду, почему-то думая, что там будет спасение, и, конечно же, потонули. Погибло ровно в три раза больше людей, чем убил Тич. Лаффит не думал, что это совпадение. - Будь ты трижды проклят, Тич! – голос того красивого парня явно звучал в ушах Лаффита до сих пор. Тич ненавидел Мугивару, но сталкиваться с ним напрямую избегал. И сейчас, ввязавшись в это сомнительное дело, он видел шанс расправиться со всеми одним махом и получить максимальную выгоду. Маршал останавливается в пещере, где бьет родник с черной водой. - Ты пришел, - раздалось со всех сторон. Этот голос, шипящий, булькающий – человеку не принадлежал. - Вы позвали, и я пришел! – почти весело заметил Тич. Он не боялся ничего непонятного, непознанного. В конце концов, как Маршал, он повидал всякого, и тогда уже сформировал свое отношение к нечисти. - Вы сказали, что можете мне помочь, предложив выгодную сделку, что ж, я весь во внимании! Черные тени заметались по стенам, и факел Тича потух. Свет теперь лился из пола, был он серым, едва мерцающим, озаряющим маленькую пещерку таинственным полумраком. А вот тени стали провалами в бездну. Если художник будет искать Истинный Черный, то здесь он его найдет. Огер сжимает плечи Лаффита. - Огер… Здесь опасно… Здесь не должны находиться люди! С этими существами никому не по пути! Тени окружают Тича. - Что они хотят? Лаффит лишь вздрагивает. - Босс… С ними нельзя… Нельзя вести сделки… - шепот, который Тич никогда не услышит, а услышал бы, само собой, не прислушался. Ведь Черная Тина предлагала ему Большой Куш. Город Русалок, да еще и на блюдечке, да еще и с каемочкой. Непременно голубой, какой же еще? Цена сделки мало волновала его. Она даже показалась ему бросовой. А он получит самую большую драгоценность Олл Блю. Тич громко рассмеялся. - Договорились! Вот увидишь, Ло, ради такого ты с радостью спляшешь под мою дудку! Удар. Резкий, будто разряд попадает в самое сердце. Санджи вздрагивает и просыпается. Тяжело дышит, ему почти больно. Сердце сжимают чувства, подобные отчаянию и страху. Непонимание, неопределенность и сомнения толкают его в разные стороны, будто желая порвать на части. Принц садится на кровати. Ложе брата, само собой, пустует. Санджи обхватывает себя руками за плечи. Снова резкий укол. Женский крик. Нет, никто не кричит в водной толщине. Кто-то кричит, надрываясь, в его сознании, и чужая боль (или своя?) заставляет его глаза плакать. Что происходит? Он не знает наверняка. - Санджи! – Феникс, оказывается, был в их особняке, - Печать! Скорее! Марко тянет его за руки к центру города. Лунное дерево чахнет на глазах, чернеет, будто могло так быстро гнить под водой. Колокольчики больше не тянутся к нему, а те, что были - падают, истлевая на глазах. Санджи снова слышит этот звук. Удар. Будто в глубине Лунного Дерева с трудом начинает биться чье-то сердце. Корневища одно за другим вырываются из-под земли, чтобы распасться в воде черным пеплом. Санджи хочет упасть на хвост, но Феникс дергает его за руку. - Не время! Слава богу, что сезон сексуальной активности русалок закончился, иначе Санджи бы совсем не знал, что делать. Он и сейчас не знает, просто на его глазах никто не помирает, это немного, но обнадеживало. - Что это за магия? – зло говорит Марко, - Такое мог бы сделать Морской Дьявол равный силе Ло, но таким не пройти барьер, и… - Черная Тина… - Нет… - почти отмахивается Феникс, чуть вздрагивая, чувствуя, что брат прав, - Только не они, ками-сама. - Надо готовить город к обороне, - подобрался Санджи, - Собирай всех, умеющих и желающих сражаться. - Это Тина, Черные! Санджи… Как с ней бороться? Лунный русал сурово уставился на Марко, и тот пришел в себя. Как бы ни было ужасно это существо, у них не было выбора, они должны были сражаться. Санджи понимал сомнения Феникса, большинство из них не умеет толком постоять за себя, а они обрекают их на сражение с почти непобедимым монстром. - Как эта тварь умудрилась заключить договор с человеком? - с недовольством говорит Марко. Да, иначе она бы не смогла ничего сделать Печати, ведь даже у непобедимых должны быть рычаги, давя на которые можно победить, иначе само мироздание пошатнется. - Подготовь оборону, - поджимает губы Санджи, - Я найду выход. Феникс замирает, взгляд лунного русала – уверенный, непоколебимый. Марко слабо улыбнулся, возможно, отец не прав, и именно Санджи должен стать королем. Он быстро принимает решения, он никогда не отступает, он готов защищать то, что дорого, до последнего, не смотря ни на что. Он умеет верить и готов это делать, в его душе много светлого и доброго. Он… Так похож на Судзуран. - Мама… - прошептал Санджи, и Феникс перевел взгляд в сторону дерева. Дерево почти полностью исчезло. Опутанное лишь несколькими связями, там, где было сердце дерева, замерла лунная русалка. Длинные белые волосы коснулись бы хвоста, если бы сейчас не развевались во все стороны, игнорируя подводные течения, глаза были закрыты, а тонкие черты лица были настолько волнующе прекрасны, что собственные дети были поражены до глубины души. - Это наша… мама? – тихо спросил Санджи. - Несомненно… - ошеломленно сказал Феникс. - Марко. Оборона! – приказал Санджи, - И… Он тебе поможет… Феникс посмотрел в сторону, в которую смотрел брат. Эйс сидел на крыше дома и довольно хмуро смотрел на русалку. - Эйс! - Феникс, что вы творите? Из-за этой дамочки у вашего города будут большие проблемы. - Это наша мать, Портгас! - Я знаю, - Эйс нахмурился, - Только она уже вроде как умерла. Так пусть и остается мертвой. - Что ты несешь? – Марко почти зло смотрит на Эйса. - Ты идиот? Она ожила! Ожила! Черная Тина хотела разрушить Печать – разрушила. Повернула магию Судзуран вспять! Феникс умолк. Он знал Эйса таким. Тяжелый взгляд и мрачная улыбка, он менялся как небо и земля, когда был по-настоящему серьезен. Откуда он знает про Черных? Марко бросил взгляд на мать – она пока еще не открыла глаз, но Судзуран определенно была жива. А ее магия больше не защищала город. Отец говорил, что ее красота многих сводила с ума, заставляя подчиняться. И Боа Хэнкок не шла с ней ни в какое сравнение. Феникс знал – когда эти глаза откроются – история повторится. Ее магия отлична от магии Медузы. Судзуран просто-напросто та, кем она является – Королева Русалок. Однако же Эйс смотрел на нее с самым что ни на есть хмурым видом. - Феникс… Если ты взялся плясать под ее дудку, нам не по пути. - Почему… Что ты говоришь, Портгас? Разве она когда-нибудь желала нам зла? – недоуменно сказал Марко. - Он говорит о том… Что мы должны решать и думать сами за себя, - негромко говорит Санджи, - Магия Черной Тины пробудила ее, но ее время уже прошло. Время Легендарной Русалке не вернуть. И даже неизвестно, хочет ли она жить. Феникс вздохнул. - Печать больше не защищает город. Я буду защищать его, как ты и сказал. А ты, брат, делай, что должен. Я поддержу тебя. - А я тебя, - улыбнулся Эйс, на секунды становясь привычным Портгасом, - Они приближаются. Феникс и сам чувствовал, что в воде что-то происходит. Что-то медленно двигалось в их сторону, окружая город со всех сторон. Марко сглатывает и давит страхи. Он прекрасно знает, что бороться с Черной Тиной можно только магией. Магией Морских Дьяволов. Именно поэтому Судзуран так старалась привлечь Азуру на свою сторону. Магия Тины и Дьяволов очень близка, поэтому Печать блокировала обе. - Феникс? – спрашивает Эйс. - Мы сможем. Мы продержимся столько, сколько нужно брату, - уверенно сказал золотой русал. Что ж, Марко ничего не оставалось, как показать причину, по которой именно его отец хотел видеть будущим Королем. Эйс хищно усмехнулся. - Санджи… Мы поможем тебе пройти. - Нет нужды. Они еще не зажали нас, я сумею уйти. - Если ты не приведешь Ло, нам крышка, - спокойно заметил Эйс. Ло сидел на скамье на палубе и ел бенто, не обращая внимания на запах тины. Ло вообще на многое не обращал внимания. Луффи как раз вытащил сеть, полную рыбы, и совсем даже не просил о помощи, но Трафальгар схватил ее одной рукой и потянул – этого было достаточно. Ло был не слабее Луффи, а, возможно, и сильнее. Они были на баркасе только вдвоем, и справлялись лучше, чем многие. Для управления этой штукой нужно было четверо человек, но они как-то не подумали об этом. Легкий характер Луффи иногда вершил чудеса. Солнце медленно клонилось к закату, раскрашивая небеса Северного Моря. В это время года, которое зовется поздней весной, закаты по-своему красивы, будто на чистое стекло нанесли все цвета радуги, а потом солнце осветило природный холст. Луффи любовался закатом, держа в руках трепыхающуюся сеть, полную рыбы. Ло был удивлен его предложением, но вида, как обычно, не показал. Любой другой десять раз подумал бы насчет путешествия только вдвоем в весьма опасное время года. Поздняя весна в Северном Море – время гибельных штормов. Но Морской Дьявол не потонет, и не даст потонуть своему другу. - Лу? – все равно Ло было любопытно, что нашло на Луффи. - Просто хотел побыть только вдвоем. Без Бепо, без Нами, без Робин. Без никто. Только ты и я. Ло слабо хмыкнул. - Романтика его покусала, что ли? – подумал он, но вслух ничего не сказал, потому что тоже был доволен. Подводная деятельность, его, мягко говоря, достала. - Зоро нашел очень милый остров, и рассказал мне по секрету. - Мы что, плывем туда? - О, ну это как повезет. Ты же знаешь, я не навигатор! - Зато удачлив, обычно, - усмехается Ло. - Не без того, - почти гордо кивает Луффи. Неизвестно, тот ли они нашли остров, но запросам покусанного романтикой Луффи он вполне отвечал. Ло разжег костер, зная, как быстро кипящий жар поздней весны сменяется обжигающим холодом. - Да… - хихикает Луффи. - Это тот самый остров! Смотри! Зоро – романтик от сапог до мозга, Трафальгар еще раз в этом убедился. Умудриться из камыша соорудить шалаш, это же надо? Монки внезапно замирает, смотря на Ло. Что-то в этом взгляде есть, и Трафальгар спрашивает: - Я не монумент, что случилось? – он говорит мягко, потому что настолько задумчивая моська бывает у Луффи никогда. - Потянуло… - Куда? - На разные мысли… - Монки скупо улыбнулся, и опустился рядом с Ло, обнимая его за плечи и роняя в густую и плотную траву. Трафальгар обнимает его в ответ, слушая, как бьется сердце Луффи, и пытаясь услышать невысказанные мысли. Монки нежно целует его в шею, трется своей щекой о его, что-то шепчет, но с тем же успехом он бы мог мяукать – ничего непонятно, но до безумия нежно. - Я тоже тебя люблю… - шепчет Ло, почему-то он уверен, что Луффи хочет услышать именно это, а он не против сказать. Почему нет, если это правда? Просто ли это нежность, или нежность с примесью неуверенности? Если второе, то он хотел бы избыть ее навсегда. Он любит Монки. С того момента, как он заставил Азуру отпустить его сознание. Первый поцелуй был очень соленым и очень жадным, но он – поцелуй – все изменил. Раз и навсегда. - Больше всех на свете? – тихо спросил Луффи. - Больше-больше всех? Ло садится, крепко обнимая, серьезно смотрит в его глаза, большинство людей спросило бы: - Ну что за детский сад? Но Трафальгар далек от этой мысли. Если Монки так говорит, значит, его что-то гложет. Поэтому он отвечает. - Я не знаю, больше или меньше… - говорит он, крепко стискивая руками стройный и сильный торс. - Я люблю только тебя. - Как такое может быть… - с какой-то горечью говорит Луффи. - Ты любишь кого-то, кроме меня? Не как друга… - предупредил Ло, а то начнется перечисление! Но Луффи серьезно смотрит на него. - Как я могу… - Так почему у меня должно быть иначе? – Ло пожимает плечами. - Тогда… - Луффи целует его шею, медленно раздевая: снимая с плеч плащ и рубашку, проводя руками по загорелым плечам и черным, как смоль, татуировкам. Берет его за подбородок, внимательно смотря в серые глаза. Трафальгар едва заметно вздрагивает и прикрывает глаза, а Луффи целует чуть приоткрытые губы. Сейчас Монки настроен более чем серьезно, в такие моменты можно сдать обороты и позволить быть ведомым. То, о чем он когда-то мечтал. Не решать больше ничего, отгородиться от внешнего мира. В какой-то степени ему это удалось. В самой малой, но в самой главной степени. Он всегда решал все сам, и указывал Луффи, как поступать. Но в самые сложные моменты, когда решение выбрать было непросто, а иногда и вовсе невозможно, Монки не раз доказал, что их договор на Черном Озере был заключен не зря. Луффи почти никогда не ошибался, и всегда был уверен в себе. Его суждения зачастую были очень просты, даже немного по-детски смешны, однако это были суждения очень правильного человека. Будто он родился в другое время и готов верить другим. - Я решил, - этих двух слов достаточно, никто не переубедит его, если решение принято. Идти прямо к цели, не сворачивая – его излюбленная практика. Поэтому сейчас, тихо постанывая сквозь зубы, Ло с каким-то странным предвкушением ожидает продолжения. Монки проводит языком по его шее, прижимается грудью к его спине, ловко избавляясь от своей одежды. Касается пальцами груди Трафальгара, и медленно опускает пальцы вниз, лаская красивый пресс, и продолжая целовать его шею, плечи, лопатки. Вот руки Монки развязывают пояс, и стягивают с него штаны – Ло послушно приподнимается, чтобы помочь ему – и руки скользят ниже. Ло выдыхает, откидываясь чуть назад, упираясь в Луффи. Ему очень нравятся уверенные движения его любовника, ему нравятся тонкие, сильные пальцы, отлично знающие ритм. Трафальгар не выдерживает, сгибает ноги в коленях, и тихо стонет, не в силах сдерживаться. - Вот так… - Луффи легонько кусает его в шею сбоку, уводя одну руку еще ниже, а Ло откидывается еще чуть больше на него. - Ха… а… - тихо стонет Ло. - Давно я с тобой этого не делал… - На прошлой неделе, как… - с трудом говорит Трафальгар. Луффи легонько усмехается, продолжая тянуть его, чувствуя, как тело Ло расслабляется, принимая его пальцы. Луффи наклоняет его, с удовольствием проводя руками по красивой спине, раздвигая ягодицы и медленно толкаясь в него, чуть потянув на себя в бедрах. Ло не любит излишней суетливости, поэтому Луффи делает так, как нравится им обоим. Входить медленно, но каждый раз довольно глубоко, замирая, давая чувствовать себя и переводить дыхание, ласкать его руками и срывать короткие поцелуи с губ, едва сдерживающих стоны. Но стоит Луффи почувствовать, что Ло привык, как он начинает двигаться быстрее, резче, почти полностью выходя и входя снова, держа его бедра руками, чтобы не думал отдаляться. Ло толкается ему навстречу, совсем не думая куда-то убегать. Выгибаясь в спине, склоняясь грудью к траве, и сжимая его сильнее с каждый проникающим движением. Луффи проводит рукой по его спине, слушая в душе какую-то безумную какофонию чувств. Он гладит его черные волосы, крепче толкаясь в него, чтобы наконец услышать стоны, которые уже нельзя сдержать. - Лу…ффи… - смятый возбуждением и наслаждением голос любимого заставляет Луффи облизнуться и продолжать. Ло думает только о нем, и именно этот момент убивает все сомнения в голове у Монки. Остается только одна мысль. Всего одна очевидная и простая мысль. Луффи склоняется к его спине, проводя одной рукой по его кадыку, заставляя вскидывать голову и сжимать зубы, и уводит ее к груди, а другой касается напряженного члена и нежно сжимает, одновременно с этим толкаясь очень плотно и сильно. Ноги Ло дрожат, сам он утыкается лицом в траву – его напряжение достигло предела. Луффи это прекрасно чувствует, и ему очень нравятся эти финальные ощущения. Эта дрожь, то, как он сжимает его и отпускает, все резче и резче, и как напрягается его член, реагируя на каждое движение. В каждый такой момент Монки осознает, что этот человек принадлежит ему. Он и так это знает, но в эти минуты это очевиднее всего. Ло отдается ему полностью, без каких-либо но. Луффи прикусывает его ушко, нежно проводя по нему языком, и смотря на легкий румянец на щеках Ло, с наслаждением слушая его стоны. Для Луффи рай был здесь. Сейчас он был счастлив. - Лу… - шепчет Ло голосом, полным страдания и наслаждения. Луффи в очередной раз подумал, какой же у Трафальгара красивый голос, и крепко поцеловал его, заглушая и давая кончить, сам кончая следом. Ло падает в траву, а Луффи падает на него, прижимаясь. Трафальгар с трудом поднимает руку, щелкая пальцами. Течения возле них становятся горячими. Вместе с жаром костра пока что было вполне терпимо. Ло крепко обнимает Луффи. - Трао… - тихо говорит Монки, и Ло нежно гладит его по волосам, - Ты… - Почему все я, скажи за себя… Луффи крепко стискивает его. - Ты любишь меня? - Да, - тут же выпаливает Луффи. - Ты счастлив со мной? - Да, - Луффи чуть приподнимается, вернее пытается, но Ло снова притягивает его к себе. - Тогда о чем твоя печаль? - Ради счастья друг друга… Мы должны пойти на все, верно? – говорит Луффи, говорит с затаившейся болью. Поэтому Ло думает, прежде чем ответить. - Нет. Не ради счастья друг друга. Ради нашего общего счастья. Луффи усмехается. - Игра слов… - Но для меня это принципиально важно. Надеюсь, ты чувствуешь разницу. - Да, - серьезно говорит Луффи, - Да, Ло. Когда они задрожали от холода, то решили, наконец, одеться. Правда, одевшись, Луффи снова уронил Ло на траву, прижимаясь к нему. Трафальгар был не против, обнимая, гладя его по волосам. Одного они не знали, что ночь будет длинной и бурной. Ло резко сел, усаживая удивленного Луффи у себя на коленях. Черное ночное небо внезапно стало лунным, будто Луна, которой не было видно, сумела озарить все что можно и нельзя. А Северное море отразило это сияние как зеркало. У обоих перехватило дух. Именно про это явление говорилось в легендах! Не было видно никакой Луны за черными облаками, но все вокруг – воздух и вода – были ей полны. - Я вас не отвлек? – слегка поморщившись сказал Санджи, выбрасываясь на берег, и долгие секунды приходя в себя. Ло вскидывает подбородок и поджимает губы. Привычная красота Лунного Русала как будто бы побледнела. Трафальгар сталкивает с себя Луффи и склонятся к русалу, проводя рукой по его щеке. А потом снова щелкает пальцами. Ло что-то говорит, и этого языка на земле нет, но он есть под водой, и там он обретает угрожающую силу. В мозгу Луффи резкие звуки сами собой складываются в слова: - Черное к черному, яд к яду, изыди, злоба, чуждая свету лунному. Дыхание Санджи сразу пришло в норму. - Что это, Ло? - Черная Тина. Его задело проклятие Черной Тины. - Они… - Санджи сел, и сглотнув, продолжил, - напали на город. Печать уничтожена. Феникс и Эйс защищают город. Найти Зоро я не смог… - Зоро… Занят… - поджал губы Луффи. Санджи пусто посмотрел на Монки. Собирался завалиться на бок, но Ло схватил его за плечи. - Печать не могла быть уничтожена! Санджи! - Черная Тина… С кем-то заключила… сделку… У Феникса только одно объяснение… - Луффи, - серьезно сказал Ло, - Я иду в Синрей. Черная Тина уничтожит город. Их магия сродни нашей, можно сказать, их магия для нашей – исток, начало всего. Магия русалок может только сдерживать ее, но не победить. Синрей погибнет, если… - Иди, - легко говорит Луффи. - Ты бы пошел, что бы я ни сказал, так зачем что-то говорить? Просто делай, что должен! - Спасибо! – чуть усмехнулся Ло, - Когда я вернусь… Луффи толкает его ногой в спину. - С какого перепугу ты думаешь, что я позволю тебе пойти одному? - Это опасно! – хмурится Ло. - Ты не знаешь, что такое Тина, и… Луффи чуть склоняется к нему и Санджи. Русал даже слегка вздрагивает от этого взгляда. - Я не ясно сказал? Ло не отрываясь смотрит в глаза Луффи. - Ну?! - Ясно… - бормочет Трафальгар, даже не в силах отвести взгляд от Монки, но потом мотает головой, - Тьфу, ты, блин… Луффи! Ты… - Ло, я пойду с тобой и точка. Не обсуждаем этот вопрос. Перечить Трафальгар не стал. Когда в глазах Луффи появляется этот странный зеленый блеск, сопротивляться ему почти невозможно. - Спасибо! – с силой говорит Санджи. - Поспешим, - уверенно говорит Ло, привлекая к себе Луффи и крепко целуя его. Целуя дольше, чем положено для водной магии, но что поделать, если он обожает с ним целоваться?