Незнакомец

Никаких чувств. Никаких эмоций. Никакой боли. Он открыл глаза и огляделся. Его каюта. Его кровать. Порванная на груди рубашка. Крюка нет. Укрыт одеялом. Пристегнут ремнем. Красота. На стуле чуть поодаль сидел мистер Сми. К его всегдашнему растерянному виду сейчас добавился еще и вид глубоко несчастного и преисполненного отчаянием. Киллиан нахмурился. Как он вообще терпел его физиономию столько лет? Это же надо – никакой радости! Никогда! - Я еще жив, мистер Сми! Вы когда-нибудь вообще улыбаетесь?- спросил Киллиан, отстегивая ремень и садясь, спуская ноги на пол. - О, лежите капитан. Мисс Эмма сказала, что вам нужен покой,- подскочил Сми. - Катитесь к Кракену, Сми! Если мне нужен покой – тогда вам стоит отсюда убраться! Где Эмма? - Она отдыхает в каюте у Нила. - Я просил не называть его Нилом,- бросил Киллиан, поднимаясь на ноги,- где мой крюк? Сми замялся с ответом. Киллиан нетерпеливо повел плечом. - Его... это… его мисс Эмма забрала. - Зачем? - Не знаю. Мы сняли его, чтобы вы случайно не поранились. Вы ведь уже второй день спите. А потом она забрала его. И все. - Красота,- протянул Киллиан,- позовите Брамса. Пусть принесет мне чего-нибудь поесть. И избавьте меня от необходимости лицезреть вашу постную мину. Я жив, мистер Сми! И похоронный вид ваш неуместен. - Капитан… - Проваливайте! Киллиан подошел к окну и посмотрел на горизонт. Опять ночь. И опять ослепительно яркая гладь воды. Спокойная и тихая. В каюту, постучав несколько раз, вошел Брамс. Он поставил на стол поднос, на котором стояла тарелка супа, лежал хлеб, и чашка с чаем. Брамс в отличие от мистера Сми просто источал радость. Он не улыбался, но его лицо светилось. - У вас остался ром, Брамс? - Да, сэр, но я сомневаюсь, что вам следует… - Почему на этом корабле все только и делают, что указывает, что мне следует или не следует делать? Ответьте мне, пожалуйста, кто здесь капитан? Брамс молча кивнул. - Отчего вы так счастливы?- спросил Киллиан, садясь к столу. - Я нахожусь на любимом судне. Его правит мой капитан. И капитан жив. У нас есть еда и вода. Мы нашли Эмму, и хотя она вас еще не помнит, это дело нескольких дней, я уверен. Так что, с чего мне быть печальным? - В самом деле,- задумчиво пробормотал Киллиан и откусил хлеб,- Вы так уверены, что она вспомнит? - Генри поверил. Мисс Эмма не сможет долго сопротивляться. - Что со мной было? - Вчерашней ночью у вас был… приступ, сердечный… так мисс Эмма сказала. Вас нашел на палубе Генри. И позвал мисс Эмму и нас всех. Вы не дышали, и ваше сердце не билось. Тогда мисс Эмма сделала вам, как она сказала – массаж сердца и искусственное дыхание. По типу того, что делают утопленникам. - Я понял, Брамс. - Потом она принесла какое-то лекарство и заставила вас выпить. Вы были не в сознании, где-то между жизнью и смертью. Киллиан провел пальцами по губам. Да уж, и почему он не мог быть в сознании, когда она его самолично целовала? - Почему она забрала мой крюк? - Она ничего не сказала. Принести вам рому, сэр? - Нет, не нужно. Мне ничего больше не нужно. Ступайте отдыхать, Брамс. Брамс кивнул, но не спешил уходить. - Что-то еще? - Да, сэр. Я думаю, вам будет интересно знать. Когда на палубе вы лежали без сознания, мисс Эмма и Генри о чем-то поспорили. Я не слышал всего, но она крикнула ему «Генри!». - Что? - Она оговорилась. Но это произвело на нее впечатление. Она была в шоке. Она тут же крикнула несколько раз «Нил!», словно убеждая саму себя и Генри тоже. - А это интересно… - Да, сэр. Она расстроилась и ушла к себе. Мы сами перенесли вас сюда. - Она забрала мой крюк, значит, она была здесь еще? - Да, несколько раз. Но всякий раз лишь на несколько минут. Давала вам какое-то лекарство и уходила. - Как она? - То, что она так «оговорилась» ее очень сильно раздражает и… убивает, я бы сказал. Ей плохо… Генри тоже сник в последнее время. Но это ничего. Вы поправились, и теперь все наладится. - Или не наладится. - Третьего не дано,- согласился Брамс,- еще что-нибудь? Киллиан отрицательно кивнул, и Брамс скрылся за дверью. Сам же пират неcпеша принялся есть суп. Он ни о чем не думал. Ему надоело думать. В конечном итоге, именно из-за многочисленных дум он довел свое сердце до того, что оно остановилось. Эмма не спала. Она в отличие от Киллиана не помышляла о том, что думать вредно. Ее сердце не боролось с собственной темной сущностью, ради выбора светлой стороны, или наоборот. С ней все было ясно. Она всегда была на стороне добра… Или же? Она ведь тоже была «пираткой». Воровала еду, жила на улице, угнала однажды машину… О, да… когда-то она была другой. Что помогло ей измениться? Тюрьма? Вряд ли. Может, она просто повзрослела, когда появился Генри. Ей нужно было заботиться не только о том, где достать еды и куда голову склонить на ночь. Ей нужен был дом, работа, будущее для ее сына. Всего этого она добилась. Сейчас, будущее ее было светлее самого солнечного дня. У нее все было замечательно. Пока. Не. Появился. Пират. Свет полной луны проникал в комнату и отбрасывал на пол длинные серебристо-сиреневые тени. Эмма посмотрела на Нила – он спал на другой полке у противоположной стены и, убедившись, что он спит, аккуратно достала из-под подушки крюк. Он был остро наточен и блестел при свете луны так, словно его еще и полировали каждый день. Впрочем, что еще было делать капитану в его долгие годы странствий? Она понятия не имела, почему вчера, зайдя в каюту капитана, дать ему новую порцию лекарства (так удачно оказавшегося у нее в сумке), она прихватила с собой этот крюк. Это видел мистер Сми и Брамс. Они спросили ее. Она же гордо вскинула голову и удалилась. Пусть думают, что хотят. Пусть даже думают, что она тут себе лоботомию решила сделать и ничего острее не нашла. Впрочем, лоботомия сейчас бы не помешала. Уж слишком много мыслей в голове. Крюк нужно вернуть. Пока Киллиан не пришел в себя. Если когда он очнется, крюк будет лежать у него на столе, то он не будет задавать вопросов. А мистер Сми и Брамс вряд ли начнут ему рассказывать, что на какое-то время Эмма брала крюк себе. Точно. В противном случае – как ей объяснить капитану, что она взяла его крюк для того, чтобы… Чтобы… «Ну же, Эмма?! Для чего ты, в самом деле, взяла этот крюк? Отвечай честно!» Отвечать честно не получалось. Ответа вообще не было. Чтобы он был у нее? Что? Зачем? Она всей душой сейчас презирала Киллиана за то, что он разрушил мирное течение ее жизни. И вот решила взять себе, так сказать «на память» его крюк. Бред! Все бред! Сейчас же идти. И. Вернуть. Крюк. На. Место! Она тихонько поднялась на ноги. Была глубокая ночь. Вряд ли она встретит кого-то по дороге к капитану. Другое дело, в каюте. Но там наверняка мистер Сми, и наверняка он спит. В крайнем случае, скажет, что зашла проверить больного. И просто положит крюк на стол. Пусть думает, что хочет. Главное, капитан не будет задавать вопросов! Уж чьи-чьи, а его вопросы, по поводу этого треклятого крюка ей не нужны. Она не стала одеваться, чтобы не разбудить Нила, лишь накинула поверх своей длинной до колена футболки кофту и босиком вышла из комнаты. Дверь в каюту капитана была приотворена. И свет не горел. Хотя до этого там постоянно горела масляная лампа. Она сделала несколько шагов внутрь комнаты и огляделась. Луна светила ярко, и она увидела, что за столом сидел человек – по силуэту не мистер Сми – должно быть Брамс. Она кинула взгляд на кровать и не увидела на ней Киллиана. Страх пробежался по ее спине тысячами мурашек. Что. С. Ним. Случилось? - Брамс,- тихо сказала она,- что с капитаном? В руках у Брамса зажегся огонек, и вспыхнула лампа. Это был не Брамс. Капитан обернулся к Эмме и улыбнулся. - Ну, здравствуй, красавица? Эмма не успела даже облегченно выдохнуть, только спрятать руку с крюком за спину, а Киллиан уже был около нее. Он обошел ее и захлопнул дверь. - Что прячешь? - Ничего я не прячу,- Эмма прижалась спиной к стене, чтобы он не мог увидеть крюк. - Давай помогу. Там у тебя что-то металлическое, остро наточенное и… тебе не нужное. Нужное мне. - Нет,- слабым голосом сказала Эмма,- вовсе нет! - А что тогда? Твое растаявшее сердце?.. Ты вообще, зачем пришла? В таком,- Киллиан опустил голову, разглядывая ее с головы до ног, точнее ее голые коленки,- виде? Одна. Ночью. В каюту пирата. Эмма не знала, что ответить. Так что просто молчала. Он подошел к ней ближе. Потом еще ближе. И опустил свою правую руку на стену позади нее. - Я не думала,- она громко сглотнула, пытаясь отогнать подступивший страх,- что тебе уже лучше. - А ты думала я умру? Может, ты надеялась на это? Ждала пышных похорон и возвращения в Нью-Йорк? - Нет!- воскликнула Эмма. - Нет!?- Киллиан усмехнулся слегка удивленно, а потом улыбнулся,- что ж, я понял, что ты тут делаешь. Так, не будем терять время... И без лишних слов, он поцеловал ее, прижимая своим телом к стене. Так что ее рука с крюком была крепко зажата между стенкой и ее телом. Она попыталась его отпихнуть, ударила свободной рукой по плечу, попыталась ударить его ногой, но ничего не получилось. Тогда она укусила его губу. Киллиан отшатнулся от нее и сплюнул на пол кровь. А потом отвесил в ее адрес пару непечатных ругательств. - Напрасно ругаешься, капитан,- сказала Эмма, не отходя от стены, постепенно продвигаясь к двери,- в твоем положении это последнее дело, которым стоит заняться. - Моем положении? - Сердечный приступ, я имею в виду. Сумасшествие не берется в расчет. - Стоять, мисс Свон!- он понял ее намерение сбежать и, опередив ее, повернул в замочной скважине ключ и зажал его в руке,- стоит ли тебе говорить, лапушка, что кричать бесполезно. Что каюта, в которой спит Генри, довольно далеко отсюда, а матросы… никто из них не осмелится ломать эту дверь, даже если вдруг им очень захочется помочь тебе. Хотя и в этом я сомневаюсь. Сейчас глубокая ночь, до того как твой сын проснется и начнет тебя искать, у нас еще очень много времени. А на счет сердечного приступа… Я готов рискнуть. И если нужно, то умереть в твоих объятьях, лапушка. В конечном итоге, это лучшая смерть из всех, какими только ни грозилась мне судьба. - Ты этого не сделаешь! - Нет?! А кто меня остановит? - Ты сам. Помнишь нашу вторую встречу, когда ты очнулся у меня дома, после удара током? Ты сказал: «Эмма, не бойся меня. Я не сделаю тебе ничего плохого». Ты обещал, Киллиан. - Ты не так понимаешь слово «обещание», лапушка. - И что? Твое слово ничего не стоит? - Стоит лишь слово, сказанное так: «Я. Обещаю». Я этого не говорил. - Что ж. Ты всего лишь пират. И ничего больше. Эти слова ударили в его груди болью. Он ничего такого не имел в виду. Думал, напугает ее малость, и отпустит – нечего было, в самом деле, забирать его крюк. Но теперь… Теперь ему совсем не хотелось ее отпускать. Ему вообще ничего не хотелось. Даже жить. Он сел прямо на пол, оперевшись спиной о стену и разжав руку, кинул ключ к ногам Эммы. - Убирайся к Кракену!- тихо сказал он и, откинув голову, закрыл глаза. Он слышал как щелкнул открываясь замок двери, и как открылась дверь и в каюту заглянул свежий воздух. Эмма ушла. Он хотел ни о чем не думать, цеплялся за самые примитивные мысли о том, почему вода в морях голубая или отчего его корабль так сложно потопить, как утопленник за брошенную ему соломинку. Но ничего не помогало. Простые рассуждения о том, что он точно знал, не заглушали рвущиеся наружу беспорядочные мысли о том, чего он не знал даже приблизительно. В таком состоянии, он рисковал заработать себе еще один сердечный приступ. Впрочем, может, он этого и хотел. Умереть. Только так, кажется, его мысли смогут успокоиться. И его больше ничего не будет волновать. Он почувствовал, как кто-то укрыл его сверху одеялом и открыл глаза. Эмма, закутавшись в другое, села рядом с ним на пол. Увидев, что он открыл глаза, она протянула ему крюк. - Только не спрашивай, зачем я его брала, ладно? Он кивнул. Повертел крюк в правой руке и вместо того, чтобы прикрутить на место, положил рядом с собой. - Тебе сильно плохо?- спросила Эмма. В ее голосе не было усмешки или презрения. И Киллиан решил ей ответить. - Мысли не дают покоя. - Это плохо. Тебе сейчас не нужно нервничать. - Это не просто. - Я знаю. Киллиан подумал, что может с ней поделиться тем, что у него на душе. Пусть Эмма не помнит его, но она единственный человек, на этом корабле, да и вообще на этом свете, который может его выслушать. Не понять. Но, может быть, помочь. Хотя бы тем, что он больше не будет держать это в себе. - Я не знаю, как вернуться домой. Корабль стал видимым. Ты не веришь. Твои родители в опасности, и я не прощу себе, если опоздаю с твоим возвращением домой. Как видишь, приятного мало. - Да уж. Что случилось с тобой, что ты поверил в эти сказки? - Это не сказки. Эмма сочувственно кивнула. Что. Же. С. Тобой. Сталось. Капитан? «Почему ты так веришь в эти бредни? Почему вместе с тобой в эти бредни верят и твои матросы? А еще, откуда ты взялся? И почему выбрал меня?» Она взяла его за руку и крепко ее сжала. Потом поднялась на ноги и помогла подняться ему. Отвела его к кровати и уложила. Он совсем не сопротивлялся. Словно был в каком-то сне. Он чувствовал себя совершенно разбитым. И совершенно не пиратом, а каким-то юным матросом, в первый раз попавшим на корабль и всего на свете боявшимся. - Тебе нужно поспать,- говорила Эмма, укрывая его одеялом. - Не уходи,- прошептал он и схватил ее руку. - Хорошо, я останусь. Она поставила стул к самой кровати. Она чувствовала, что сейчас нужна ему больше всего на свете. И если она уйдет, он попросту перестанет бороться за собственную жизнь, и тогда его – уже однажды качнувшееся – сердце не выдержит нового удара. Она положила руку ему на плечо, чтобы он чувствовал, что она рядом и смог заснуть. - Все будет хорошо, Киллиан,- сказала она тихо, и улыбка на мгновение осветила его лицо,- все будет хорошо… Киллиан скоро заснул. А потом и Эмма, уронив голову на его плечо.