Незнакомец

И Генри в милом костюме – все помнящий Генри (Румпельштильцхен раздобыл для него зелье памяти) и Ариэль в зеленом платье и Золушка, как обычно в голубом. И Мирабэль и Брамс держась за руки. Красная шапочка в кроваво-красном костюме, в узкой юбке с длинным вырезом сбоку. И бабушка, в новом разноцветном платке, одетом по случаю и недовольно смотрящая на свою внучку – как всегда. И Регина в нежно розовом – очень необычно и даже шокирующе. И рядом с ней просто Робин. Уже давно не добрый разбойник леса, а ее жених. И Румпельштильцхен, одетый в светло-серый плащ с капюшоном, стоит рядом с Бэль в ярко-желтом. Он держит ее за руку. И он бесконечно счастлив, что помирился с ней. Что в тот самый день, когда капитан Крюк умер, она позвала его по имени в открытое окно своей спальни. Он пришел. Они поговорили. И все стало как прежде, и горе разделенное на двоих было легче пережить. Зал был наполнен разноцветными красками и счастливыми лицами. И Король Дэвид и Королева Белоснежка в центре этого зала, одетые в белоснежные прекрасные одежды. И до них еще нужно дойти. И все это как во сне. И все, о чем она может думать – это как бы не споткнуться и не упасть. Туфли удобные. Платье тоже. Но она все никак не может перестать думать о том, что вот-вот упадет. Словно земля уходит из-под ног. И все, что она может сделать, это посильнее вцепиться в его руку и позволить его спокойствию перебить ее волнение. А он улыбается ей, как всегда слегка снисходительно. Понимая, что она боится пустяков. И что ее волнение здесь совсем ни к чему. Всегда такая сильная, сейчас она боится, как маленькая девочка. Но сейчас – точнее совсем скоро – она будет только его девочкой. И он сможет защитить ее от всего на свете. И даже от ее временами ужасной тупости и заносчивости. И от ее упрямства. Сейчас он чувствует себя настолько сильным, способным даже время повернуть назад, чтобы оно не отнимало у них секунды жизни, а с каждым новым ударом лишь прибавляло мгновения их счастья. Он – Лейтенант Киллиан Джонс. На нем военная форма его нового Короля. И он больше не будет пиратом. Он знает, что никогда больше не повторит своих ошибок. Еще он знает, что любому человеку дается второй шанс на счастливый конец. Китель болтается ниже запястья левой руки. И ему приходится привыкать к новой жизни без крюка. Но он не поставит его на место. Никогда. Сейчас крюк лежит в верхнем ящике стола Эммы. Она хранит его, как сентиментальное напоминание о прошлом. И ему это нравится. Ему нравится все, что она делает. Даже когда она ругает его из-за каких-нибудь пустяков. Или когда сбегает на целый день в Нью-Йорк, чтобы купить себе какие-нибудь вещи. Она ведь не любит ходить в этих старинных платьях, и всеми силами сопротивляется, когда приходится их все же надевать, на какой-нибудь званный бал. Впрочем, сегодня она не спорила, когда Снежка принесла ей _это_ платье. Она лишь улыбнулась и прогнала его из комнаты. Он не видел ее до самого момента, когда за ним зашел Дэвид и сказал «Пора». А когда увидел, то просто не поверил своим глазам. Это платье было очень светлым - нежно-сиреневым, как цветки молодой глицинии или сирени. Эмма была неотразимо прекрасна в нем. Ее волосы были уложены в прическу, но несколько прядей свободно падали по щекам. В волосы были вплетены белоснежные маленькие цветочки. На руках были белые перчатки. Он потерял дар речи, когда увидел ее такой. И даже не от того, что она была красивее всех на свете. Он увидел ее счастливой. Он приобнял ее за талию правой рукой и приподняв покружил на месте. Белоснежка что-то говорила о платье, о том, что она целый час потратила на какие-то приготовления… а Дэвид лишь улыбался. - Когда зазвучит музыка, перед вами откроют двери. Вы должны будете пройти по всему залу,- Дэвид давал последние наставления,- я бы хотел проводить тебя, Эмма. Но у меня сейчас другая миссия. - Спасибо, папа,- сказала Эмма. О да, недавно она начала говорить им «папа» и «мама». Наверное, одновременно с Эмили – своей маленькой сестренкой, которая на удивление всех сказала это слово, когда ей едва исполнилось два месяца. Это событие пришлось отложить из-за смерти _Нила_. Когда Генри выпил зелье памяти и все вспомнил, Дэвид рассказал ему о смерти его отца. Проводить торжество, когда после похорон едва прошла неделя, показалось Киллиану и Эмме неправильным. И они решили немного подождать. Белоснежка лишь улыбнулась. - Я так счастлива за тебя, Эмма,- сказала она и чтобы не расплакаться от переполняющего ее счастья за дочь – это же Беслонежка, что с нее взять? - поспешила отвернуться и, взяв Дэвида за руку, они ушли по коридору, к другой двери, ведущей в зал. И вот сейчас Эмма и Киллиан медленно шли по залу и чувствовали, как все взгляды прикованы только к ним. И как все желают им счастья. А еще они чувствовали, что заслужили это счастье… И громкий голос Дэвида, которым он объявляет их мужем и женой. И сладкий поцелуй, скрепляющий их клятвы в вечной любви. И все это – как во сне. В добром, чудесном сне. Эмма просыпается. Ее голова лежит на плече у Киллиана. На нем белая рубашка. В глаза ярко светит солнце. Она вздрагивает. Ей холодно. И она мучительно силиться вспомнить какого цвета у него глаза. И Киллиан, словно отвечая на ее вопрос, открывает глаза, и улыбается ей. - Доброе утро, Эмма,- говорит он. И она облегченно выдыхает. Как долго ей еще будет казаться поутру, что ничего этого не было. Что их свадьба – это лишь сон? И он мертв? Он притягивает ее к себе и нежно целует, словно доказывая, что он живой. Она отстраняется и смотрит в его глаза – голубые. Как всегда. Как десятки дней до этого. Как и на свадьбе, что была уже целую вечность назад. Комната наполнена цветами сирени. Они стоят в огромных вазах на столе и на полу, возле кровати. Их запах не нравится Киллиану, но он нравится Эмме, и Киллиан не возражает, когда Регина приносит их для нее вечером. Сейчас осень и сирень не должна бы цвести. Но, для бывшей злой королевы, которая сама только недавно вышла замуж, нет ничего невозможного. Еще слишком рано, чтобы вставать и Эмма снова ложится, положив голову Киллиану на плечо. А он опускает свою руку на ее живот. - Это будет девочка,- говорит он. И это утро как обычно начинается со спора. Потому что Эмма со смехом возражает. - Мальчик. И я назову его… - Только не начинай придумывать ему имя, Эмма! У тебя это не получается! Вспомни только, как ты назвала Генри. - Ты что-то имеешь против того, что нашего сына будут звать Румпельштильцхеном?- дразнит его Эмма. - Это будет девочка!- громко возражает Киллиан - будто точку ставит,- ее будут звать Лиа. - Хорошо, пусть будет девочка,- Эмма как всегда сдается. И Киллиан, на правах победителя, поднимает ее на руки и кружит по всей комнате. Потом опускает на кровать и целует в глаза, губы и шею. Она делает вид, что сопротивляется и кидает в него подушками. Которые иногда летят обратно в нее, а иногда отправляются в окно к Русалкам. Потом она не спеша одевается, зная, что он всегда смотрит на нее в этот момент и Эмма как всегда делает вид, что этого не замечает. Это платье уже стало узко ей в талии. Нужно его расшить или сшить новое – думает она. Она уже давно не была в Нью-Йорке, и все чаще надевает платья, которые для нее шьет Снежка. Так она хочет восполнить ту любовь, которую не додала в детстве. Поэтому в основном своем эти платья какие-то странные и явно не подходящее возрасту Эммы. Как-то в зеленый горошек или до колен. Но Эмме нравятся эти платья. Ей в этой новой жизни нравится все. Киллиан одевается намного быстрее нее, и когда она только начинает завязывать шнурки на своих кожаных туфельках, он уже рядом и опускаясь на одно колено завязывает их на кривой бантик. Он всегда делает это за нее… Ах да, руку Румпельштильцхен ему все же вернул – как подарок на свадьбу. И Эмма просыпается. Ее голова лежит на плече у капитана. Ей тепло и хорошо. И она помнит, что глаза у него цвета весеннего неба. И мирно качается мир вокруг них. Они на корабле плывут куда-то по службе. И Лиа с громким стуком врывается в их каюту. Она смеется и говорит, что они - сони. Киллиан, просыпаясь, кидает в нее подушкой. Девушка смеется еще громче. - Папа, ты забыл какой сегодня день?- быстро говорит она и убегает. Нет, Киллиан помнит этот день. Он притягивает к себе Эмму и целует ее. - С днем рождения нашей первой малышки,- шепчет он ей в ухо. И они встают. Эмма не спеша надевает платье и достает из шкафа приготовленный заранее подарок. Киллиан быстро натягивает на себя рубашку и брюки и завязывает шнурки на кожаных туфельках Эммы. Он всегда делает это за нее… Не потому что ей тяжело, как тогда, когда она была беременна, а потому что ему нравится это делать. Быть лишний момент рядом с ней и незаметно – так, по крайней мере, думает он – поцеловать ее коленки. Они поднимаются на палубу, где уже все готово к торжеству. И Генри – совсем уже взрослый - развешивает на мачтах последние воздушные шарики. И Брамс расставляет цветы в вазах. И маленький Дэвид с маленьким Румпельштильцхеным бегают наперегонки, сбивая с ног Дэвида и Белоснежку. Как хорошо, что у них есть эти бобы, думает Эмма. Так они все смогли собраться сегодня, чтобы поздравить Лию. А где же она? Эмма смотрит по сторонам и не видит дочь. Не видит и Киллиана и загадочно улыбаясь, спускается в трюм и проходит в дальние матросские кубрики. Они сидят там и играют в шахматы. Эмма останавливается в дверях, чтобы они ее не увидели. Но они так поглощены игрой, что даже если она заговорит, не заметят. И Лиа делает последний ход. - Шах и мат тебе, папа!- говорит она и как всегда смеется. У нее его смех. И его глаза. И Эмма любит его еще сильнее за то, что он подарил ей ее любимую дочь. И еще сильнее за то, что он так сильно любит Лию. И еще сильнее… но разве можно любить еще сильнее, чем она уже любит? Она его бесконечно любит. А он поддался на этот раз,- замечает Эмма, читая его мысли по лицу. Лиа впервые обыгрывает его в шахматы. Она счастлива. И он счастлив вместе с ней. - С днем рождения, моя Принцесса,- нежно говорит он и, подхватывая на руки, кружит ее по комнате. - Давай скажем маме, что я опять проиграла,- говорит Лиа и лукаво подмигивает отцу. - Зачем?- удивленно отзывается Киллиан и опускает ее на пол. - Мне все равно, а в тебе она разочаруется еще ненароком. Киллиан смеется. - Давай скажем, что партия впервые в жизни завершилась в ничью? - Нет, мне говорить только правду! Вы забыли что ли, что я вижу, когда вы пытаетесь меня обмануть?- говорит Эмма, проходя в комнату. - Но мама! - И как тебе только в голову могло прийти, что я разочаруюсь в твоем отце?- шутливо-сердито выговаривает Эмма и обнимает дочь. А Киллиан обнимает их обеих. И так они стоят несколько секунд. И как всегда первая вырывается Лиа. Нет, ей нравится, когда они вот так стоят, и никто им не мешает слышать дыхание друг друга и маленькие близнецы не врываются в их «волшебный» - как она называет его - треугольник, но пора бы уже и начать праздновать ее шестнадцатый день рождения… Она берет Киллиана и Эмму за руки и ведет по лестнице вверх. Где уже собрались все остальные. И куча маленьких детишек от года и до двадцати восьми лет. Дети Эммы, Снежки, Бэль, Мирабэль и Ариэль; и Руби – маленькая Красная шапочка; и Регины с Робином – у них трое, если не считать Роберта. И Эмма безумно счастлива. И ей кажется, что у нее за спиной растут крылья. Она смотрит на Киллиана и крепче сжимает его руку. У него на висках появились седые волосы, но его лицо не изменилось с тех пор, как они познакомились и вместе лезли на бобовый стебель в поисках приключений на двоих. И она знает, что сегодня она опять уснет рядом с ним, чтобы завтра проснуться… И Эмма просыпается… и как всегда ее голова лежит у него на плече. И она прекрасно помнит, что глаза у него нежно голубые… и губы его как всегда пахнут морем… и он просыпается вместе с ней… И так будет всегда… пока смерть не разлучит их. А впрочем, даже смерти это не по силам…