Проблемы Гона

Встреча Альянса семей прошла просто сумасшедше. В этот раз они обсуждали наркотрафик. Пути сбыта, возможные способы перевозки, особенно затронули тему дыр в законодательной базе и чиновников, которым это было выгодно. Закрыть Италию со всех сторон все никак не получалось, даже если использовать каждую боевую единицу всех семей нерушимого союза. Собрание длилось примерно часов пять, и всем, включая Занзаса, уже начало казаться, что они приросли к креслам. Он присутствовал как Босс Варии, почти отдельной семьи, но точка зрения у них с Вонголой всегда была одна. Методы только разные. Занзас полагался на силу, Тсунаеши на единство. Затянулось совещание не потому даже, что тема была очень проблематичная. Хотя и не без этого, но все же мир мафии уверенно шел к одной цели, преодолевая такие вот преграды упорным трудом. Дело было совсем в другой причине – старшие главы семей начали откровенно сдавать. Их можно было понять, кто захочет уступать свое кресло, когда тебя вот-вот, да впишут в историю? Никто не хотел быть просто одним из. Особенно на этом фоне выделялся уже достаточно пожилой дон Тривиатти. Худосочный мужчина с живыми черными глазами и сухонькими ручками уже давно имел преемника, но все как-то откладывал церемонию наследования, говорил, что его дела еще не закончены. Его молодой протеже Кристиан стоял по правую руку, вникая в суть разговора, и очень часто Савада успевал замечать, как у того поджимались губы. Пока его Босс не позволит, права слова ему не достанется. Это заметил и вариец. Ему было откровенно наплевать на проблемы в чужих семьях, но престарелый мусор его откровенно достал своими маразматическими рассуждениями, о чем он не постеснялся упомянуть, вскинув пистолеты. И уже через секунду все в комнате стояли с оружием, направленным на одного из членов Альянса. Всего один неверный шаг, и от мафии ничего не останется. Десятый Вонгола не вскочил, как остальные, не достал перчатки и не вздрогнул. Сзади так же неподвижно стояли Гокудера и Мукуро, ну разве что у Хаято из кармана черного пиджака мелькнул кончик фитиля. Савада только поднял руку, впрочем, не предлагая никому успокоиться, и коротко вставил, что, возможно, семье Тривиатти пора сделать небольшую кадровую перестановку. Очень медленно, но все же пистолеты были опущены, а главы, вмиг разогнав тревожную атмосферу, чинно вернулись на свои места. Слово Вонголы не было законом, скорее непреложным заветом. Кристиан даже не улыбнулся, только мельком скользнул безразличным взглядом по креслу, которое в следующий раз займет. Занзас был раздражен, но это была далеко не первая их встреча, и уж точно не первая такая ситуация. Ему даже иногда казалось, что они с мелким работают в паре, решая проблемы своим собственным, никому не доступным путем. Это тоже бесило, но мысль о том, что Скуалло стоит за его спиной и сдерживает свое дебильное “Врой!” из последних сил, настроение все же поднимала, хоть и самую малость. Гораздо больше успокаивал запах Тсунаеши, сидевшего по его правую руку во главе стола. Раньше вариец не придавал значения, почему на подобных сборищах чувствовал себя не в пример расслабленее. Теперь же просто не хотел этого признавать. Только когда все уже были выжаты полностью и еще немного, собрание было окончено. Все почтительно попрощались, и только Каваллоне немного задержался перед выходом, с улыбкой разглядывая Тсуну немного прищуренными добрыми глазами: - Тсуна-нии, вас можно поздравить? На щеках мелкого почти выступили красные пятна, но он сумел сдержать холодную маску равнодушия. - Возможно чуть позже. Дино кивнул и чинно поклонился, будто был в Японии. В ту секунду Занзас не придал этому разговору значения. До этой ситуации за ним по пятам начали ходить мерзопакостно хихикающие офицеры, докучая вопросом, ничего ли он подозрительного не заметил? Заметил, и именно поэтому варийский мусор улепетывал быстрее, чем звучал щелчок его пистолетов. От мелкого Вонголы стало пахнуть иначе. Запах крови и молока смешался с ароматами сандала и карамели, так гармонично, что Занзасу хотелось засунуть фонарный столб в его похотливую дырку. Но Савада всегда удачно смывался, оставляя за собой эту странную, и, тем не менее, приятную – даже альфа не мог этого не признать, смесь в воздухе. Мелкий ублюдок умел топтаться по гордости. Только одна деталь не давала покоя будущему убийце Десятого Вонголы – прижатый к стене полуразрушенного тогда особняка Луссурия, еще до всех этих намеков, на вопрос, чей это запах, недоуменно хлопнул глазами из-под разбитых очков, и переспросил: ”Какой запах?”. Солнце Варии всегда был спецом в таких вопросах, почему-то обоняние этого женоподобного мусора было исключительным. Занзас понял одну немаловажную вещь: этот аромат слышал только он один. После гребанного собрания было решено ехать в особняк Вонголы, где Занзас проводил уже не первую ночь. Тем более что высыпаться под тихое сопение мелкого мусора, было гораздо проще, чем терпеть отвратительное “ши-ши-ши…” всю ночь. Как Бельфегор умудрялся производить такой эффект, если спал в другом конце коридора, оставалось загадкой. Зайдя в особняк, Савада чуть расслабил галстук и скомканным жестом коснулся метки через одежду. Если бы Занзасу было не наплевать, он бы решил, что это его личный способ открыть второе дыхание. И был бы прав. Но это, если бы ему не было все равно. Мелкий тут же получил сообщение и, растерянно улыбнувшись, сказал, что его наставник просит уделить пару минут. Вариец на его сбивчивые объяснения ничего не ответил, пройдя мимо. В комнате вонгольского мусора стоял отличный виски. Свое личное пространство Савада обставил просто и со вкусом: кровать, шкаф, ковер и тумбочка с пистолетом, на которой теперь неизменно стояли бутылка и один бокал, который никогда не подвергался возможности встретиться со стеной. У них всегда был другой способ разобраться, гораздо жестче, но и тот уступил место новому методу. Более долгому и такому же травматичному, и все же менее разрушительному. Теперь все их встречи проходили без галстуков. Он лениво сбросил на пол осточертевший пиджак и туфли - варийская форма была куда более удобной, и развалился на кровати, наполнив бокал. Вот теперь и вспомнились ненароком слова конского мусора. С чем это он хотел поздравить мелкого? С меткой? Так уже месяц почти прошел! С тем, что обвел варийца вокруг пальца? Посмеялся над гордостью, переспав с каким-то дерьмом?! Шрамы горели на коже, проявляясь. Каждая мысль заставляла ярость кипеть внутри огненной лавой. А может с его удачной игрой? С альфой, запах которого никто не может услышать?! Что ж они очень ошиблись, никто кроме Занзаса! Мужчина сжал бокал в руке с такой силой, что тот лопнул, врезаясь в огрубевшую кожу ладони. Сегодня он изнасилует гребанного ублюдка. Каждый раз Савада просил его быть осторожнее, и Занзас, пусть всего каплю, но подчинялся, его тело реагировало раньше головы, отпуская, лаская, нежа. Недолго. Но альфа действительно был осторожнее, чем мог бы. Это же его омега. Что ж, пусть теперь ищет нежности на стороне. Только бы не слышать его умоляющий голос. Вообще не слышать. Никогда. Но именно этот момент судьба выбрала для очередной насмешки. Где-то в глубине дома прозвучал короткий свист пули и до невозможности громкий и уверенный голос Вонголы: - Реборн! Я расскажу Занзасу, что жду от него ребенка! И осколки выпали из руки, прочертив красные полосы на черном шелке постельного белья, когда Савада уже стоял в проеме, чуть не снеся дверь с петель: - Зан… – карие глаза как-то неожиданно потеряли янтарный блеск, и Тсуна замер, не смея приблизиться к альфе. Чертов репетитор! Когда он последний раз использовал пули Посмертной воли? Года четыре назад? О, это был хороший удар в спину, как раз в духе этого демона. Тсунаеши и подумать не мог, что после короткого разговора о собрании, отчет о котором немедленно затребовал бывший аркобалено Солнца, получит пулю в лоб, - …зас. Мужчина замер, невидящим взглядом уставившись на тихо закрывшуюся следом за парнем дверь. У него будет ребенок. У них будет ребенок. Маленькая кнопка. Малыш. У Занзаса не было отца. Он был никому не нужным приемышем. Сначала нагулянным пятном на чести семьи, потом сыном Девятого, наследником, приемным мусором, Боссом Варии. Но сыном – никогда. А теперь у него будет свой. Или своя. С маленькими ручками и крохотными пяточками. Головой размером с кулак. Запахом… Сандала и карамели. - Подойди. Тсуна внимательно следил за альфой, ожидая, как минимум, приговора, но сейчас мог расслабиться. Интуиция всегда плохо улавливала настоящие чувства и эмоции Занзаса, но он научился понимать его сам. Савада подошел к кровати и сел на бедра варийца, легонько положив руки тому на плечи. Занзас сдернул со своего омеги пиджак и рубашку, разорвав, и провел рукой по животу. - Всего два месяца, - Тсунаеши улыбнулся, склонив голову к плечу. – Видно будет только на четвертый. Мужчина его не слушал, просто бездумно водил широкой ладонью и в какой-то момент чуть не отдернул, но мелкий удержал, переплетя их пальцы, и потянулся к губам. - Он будет называть тебя “папа”. - Родится омега, сам будешь воспитывать, - Занзас прищурился, ловя веселый взгляд карих глаз. - Это альфа. - Вонгольская интуиция? – он презрительно фыркнул, обдав губы напротив теплым дыханием. Сердце странно сжималось. Папа… - Моя собственная. - Мелочь… Занзас сократил расстояние и просто прижался к его губам своими. Спасибо. И в это раз альфа действительно был нежен, все никак не мог поверить, что вот этот плоский животик скоро станет таким большим, что его маленькому альфе будет удобно. А потом Тсунаеши потянул его за кончики волос, обдавая насмешливым взглядом, и Занзас в отместку его укусил, вернув их “разборки” в привычное русло. Он бы мог поблагодарить Господа и Святую Мадонну за этого омегу. Судьбу за то, что Тсуна оказался на пороге его кабинета во время гона. Реборна за его идею породнить их. Мелочь за то, что сделал его по-настоящему счастливым. И даже мог бы сказать, что он любит этого омегу. За что тоже благодарен тем, кто там присматривает за ними наверху. Но это ведь Занзас…