Назад в 60-е

Утро следующего дня выдалось достаточно солнечным и жизнерадостным. Начало мая - прекрасное время для прогулок в парке. Мэри проснулась в лучшем расположении духа. Вчерашние цветы стояли в вазе, кролик сосредоточенно грыз морковку, мистер Томпсон не доставал своими вечными звонками. Отпуск! Долгожданный отпуск! Наконец-то у журналистки появилась возможность провести время с друзьями-актёрами из "Let it be", поболтать по скайпу с сестрой или родителями. За всё время пребывания в прошлом она соскучилась по ним всем. Мэри решила погулять в парке. Её выбор пал, конечно, на Эмануэле. Парень очень помог ей тогда на ВВС, девушке хотелось отблагодарить его. Встречались у старого дуба. Ману как-то радостно встретил девушку взглядом, а когда она подошла, крепко обнял. - Ты представляешь, мне кто-то букет ромашек под дверью оставил. - Мэри не без гордости говорила о своей находке. - Правда? И кто же это мог быть? - Эмануэле искусно изобразил удивление. Он прекрасно знал, кто оставил цветы. - Не знаю. Пол бы оставил записку, уж я его знаю. - Ну, может, это кто-то другой? - Я тебя умоляю! Какой нормальный человек придёт ко мне с цветами? - Я бы пришёл. - Потому что ты мой лучший друг! - Мэри положила руку на плечо Ману и растрепала аккуратно зачёсанные волосы. Ей так нравилось намного больше. - А ты мой... - Разумеется, итальянец просто так сдаваться не собирался. Ему не хотелось целую вечность сидеть во "френдзоне". Друзья весь день бегали по парку друг за другом. Было весело, это немного напомнило прошлое, день перед аварией на мотоцикле. Не хватало только гигантской мохнатой собаки. - А что там, на горе Свободы? - После очередного кросса по парку спросил парень. - Я ведь там всего пару минут пробыл. - Тебе надо это почувствовать! Хочешь, поедем прямо сейчас! - Хочу, конечно! Гора Свободы была следующим пунктом их назначения. Мэри безумно хотелось показать другу всё, что она видела в прошлом, чтобы он тоже смог почувствовать то, что чувствовала она. Эмануэле это и надо было. Он нашёл способ сблизиться с девушкой. Через несколько часов они уже карабкались на вершину любимого места журналистки. - Вот тут мы с ним стояли. По началу было немного страшно, но это даже интереснее. - Что я должен делать? - Я встану вот здесь, а ты клади руки мне на талию. - Мэри встала на край обрыва и развела руки в стороны. Ману улыбнулся и сделал всё так, как она сказала. И правда, прекрасное чувство. Поднялся ветер, и парень в полной мере ощутил свободу, желание летать. Так же его радовал тот факт, что счастлива Мэри. Подруга рассказала ему, как Маккартни сделал ей предложение здесь, на этой самой горе. После горы Свободы журналистка показала ему дом-студию, где началась её жизнь в 60-х. Здание не изменилось с тех пор, лишь исчезли некоторые вещи. Всё те же четыре сектора-комнаты, всё та же кровать в полу. Всё тот же камин. - Вот на этом диване я проснулась, когда Джей перенёс меня в прошлое. Помню, я тогда была так шокирована, когда увидела Битлз. Но оказалось, они очень хорошие ребята. За одного из них я даже чуть не вышла замуж... - Кому расскажешь - не поверят! Боже, как же я тебе завидую. - Эмануэле обошёл гостиную и взял в руки фоторамку, стоящую на столе. - Офигеть, это же ты! - Я? - Мэри подошла ближе. Действительно, в рамке стояло её фото с Битлз, сделанное ещё в 1964 году. - Боже, они сохранили его... - Им тут лет по 25! А с Полом вы ничего, хорошо смотритесь вместе. - Да. - Девушка улыбнулась. - Я скучаю по тем временам. Следующим пунктом назначения стала трасса Ливерпуль-Сейнт-Хеленс. Вернее, трасса, где случилась авария. Друзья сделали остановку около дуба, так внезапно оборвавшего романтическое путешествие пары МакДжонс. На том месте всё ещё лежали остатки их мотоцикла. Кровь с дерева уже давно смыло дождём и снегом, но воспоминания об этом месте не смыть. Тут же рядом покоился разбитый шлем, как его только не стащили? Девушка подняла его с земли. Именно в нём она была, когда у них отказали тормоза. Ману смотрел на это, до сих пор не веря в происходящее. Экскурсия по 60-ым закончилась достаточно поздно. Эмануэле довёз подругу до дома, и сейчас они стояли около её двери и увлечённо беседовали обо всём, что они сегодня увидели. - Спасибо тебе за вечер. Ты вернул меня на шестьдесят лет назад. - На лице Мэри красовались лёгкий румянец и непринуждённая улыбка. - Не за что, детка. Всё для тебя. - Музыкант тоже улыбался ей. - Теперь я поняла, где и с кем моё место. - Девушка встала на цыпочки и легонько чмокнула друга в щёку. - Ты помог мне понять, что так хорошо, как в прошлом мне нигде не будет. Ману немного приуныл. Он до последнего надеялся впечатлить девушку, но его планы рухнули, как только прозвучала эта фраза. Он с грустной улыбкой попрощался с Мэри и вышел на улицу. Журналистка влетела в квартиру в лучшем расположении духа, пританцовывая и напевая мотив "She loves you". Достав из клетки кролика, она закружила его вокруг себя, продолжая напевать, после чего поцеловала в мохнатую макушку и прижала к себе. Настроение было прекрасным, впервые за всё время пребывания в будущем Мэри расслабилась и отдохнула. Джей наблюдал за всей этой прогулкой. С одной стороны он был счастлив, что у девушки есть такой друг, как Ману. Но с другой стороны он ясно видел намерения итальянца. Человеку-звезде абсолютно не хотелось, чтобы он влез в жизнь Мэри Джонс и заменил ей Пола. Нет, ему не хотелось этого. Мэри не должна вернуться в прошлое, будучи влюблённой в другого человека. Джей не мог этого допустить. Что касается Эмануэле, он ехал в сторону дома, задумчиво глядя на дорогу. Его настроение было ниже нуля, казалось, ничего не может быть хуже сегодня. Но он ошибся. Свет фар резко ударил в глаза, послышался визг тормозов. Какой-то идиот нёсся по встречке со скоростью 110 км/ч, казалось, водитель был навеселе. Ману выжал педаль тормоза по максимуму, но это не помогло. Столкновение произошло, Эмануэле вылетел с сидения и, разбив головой лобовое стекло, упал на капот машины виновника аварии. Водитель, шатаясь, вышел из своего "Мерседеса" и подошёл к телу музыканта, после чего завопил и побежал звать на помощь. Из головы Эмануэле шла кровь, а сам он лежал на капоте и не шевелился.