Наследник и Кукла

Кукла сидела на нагретом летним солнцем камне на берегу лесного ручья. Простое льняное платье чуть смялось и перепачкалось в соке ягод, которые она собирала нынче утром. Но ее это нисколько не печалило, она опустила ноги в хрустальные водяные струи и наслаждалась мягкой прохладой. - Суок! - окликнул ее знакомый голос. - Почему меня не позвала? Кукла взглянула на стройную фигуру юноши, который спускался к ручью по узкой тропинке. Сын кузнеца вот уже несколько месяцев ухаживает за нею и, как говорит тетушка Марта, хотел бы видеть ее хозяйкой в своем доме. Странно, конечно, что он увлекся именно ею, когда в деревне полно веселых и миловидных девушек, но, признаться честно, Кукле нравилась компания стеснительного и заботливого Мэла. А если быть до конца откровенной, то кроме юного кузнеца с нею в деревне никто не желал и знаться: еще бы, чужачка, пришедшая неизвестно откуда. Странная молчаливая девушка, которая не помнит ни своего имени, ни своего прошлого, да еще прячет странного цвета волосы под белый кружевной чепец. Кукла не помнила, как пришла в деревню, но тетушка Марта, приютившая ее, решила, что несчастную разыскивают по обвинению в каком-нибудь преступлении, поэтому поспешила выдать ее за смертельно больную племянницу, когда гвардейцы из дворца обшаривали окрестности в поисках королевской пропажи. Селянам не сообщили толком, что пропало из дворца, но тетушка Марта предполагала, что тихая девушка с по-детски тонкими запястьями, имеет к этой облаве самое непосредственное отношение. Сама Марта еще помнила времена, когда у власти были прежние правители и за малейшее ослушание любого могли сослать на плаху, поэтому она изо всех сил прятала от солдат и придворных свою находку, укрыв для безопасности ее розовато-лиловые волосы белым чепцом из плотного кружева. Что же, никто ничего не заподозрил, когда она объявила соседям о приезде своей потерявшей память племянницы Суок из Хемптона. Так Кукла получила имя. Нынешний правитель не лютовал, как Три Толстяка, давно почившие от множества болезней, да и последние несколько месяцев пропадал на границе, ведя ожесточенную войну со всем миром, но тетушка Марта решила не рисковать. - Суок, почему не позвала-то? - вновь укорил ее Мэл, усевшись рядом и протягивая румяное красное яблоко. - Я ждал... Парень отчаянно смутился под спокойным и чуть насмешливым взглядом ее глаз. Всем деревенским было чудно, что у племянницы тетушки Марты глаза напоминают лесные фиалки, но самому Мэлу нравилась их загадочная фиолетовая глубина. Особенно в такие минуты, когда Суок склоняла голову, внимая речи собеседника. Мэл раньше не брезговал обществом смешливых говорливых деревенских красоток, но с появлением этой молчуньи ему стало нравиться просто находиться рядом с нею, смотреть на то, как Суок выполняет нехитрую домашнюю работу, изредка замирая, словно большая игрушка. Вот и сейчас она притихла, сложила руки на коленях, сжав в ладонях ярко-алый плод. "И даже не надкусила!" - с сожалением подумал Мэл. Над их головой раздались пронзительные пересвистывания потревоженных птиц. Мэл раздраженно обернулся. Вот кого там еще несет к ручью, когда он только-только собрался признаться Суок... -Вот она, повелитель! - раздался голос одного из деревенских пастухов, - Я же говорил, что видел! - Ступай, - ответил ледяным тоном неизвестный Мэлу человек, только что спешившийся с коня. - Придешь завтра во дворец за наградой. Сердце юного кузнеца быстро и сильно забилось от нехорошего предчувствия. Неужели этот светловолосый человек пришел за Суок? Судя по ледяному и надменному взгляду, которым незваный гость смерил вскочившего на ноги Мэла, он был не из тех, кто привык повторять дважды. И все же Мэл загородил собой сидящую девушку, надеясь, что пришлый вельможа ошибся и уберется восвояси. - Отойди! - велел мужчина, зло прищурив лиловые глаза, чуть-светлее, чем глаза Суок. - Это моя игрушка. - У нее есть имя и она не Ваша, - ответил Мэл, готовый сражаться. - Это племянница... - Она Кукла Наследника Тутти, - усмехнулся блондин, размеренно шагая вниз по склону, - А это, собственно, я и есть. Мэл отступил, понимая, что все его попытки бессмысленны. Правитель был здесь хозяином всему. - Кукла! - резко окликнул сидящую девушку Наследник. - Как ты посмела сбежать?! Суок вздрогнула, словно очнувшись ото сна, медленно подняла взгляд на замершего над ней блондина в белоснежном одеянии, расшитом золотой нитью. - Мы знакомы? - недоуменно спросила она, чем еще больше разозлила Наследника. - Послушайте, она не помнит ничего! - вмешался в действо Мэл, когда Тутти, шипя от злости, подхватил свою пропажу и, без церемоний перебросив ее через плечо, начал подниматься вверх по тропинке. Яблоко выпало из рук Куклы и покатилось вниз по косогору, пока сама Суок пыталась кусаться и брыкаться, явно протестуя против такого обращения. - Вспомнит, - бросил Наследник, перекинув обретенную собственность через седло и усевшись сам. - А если узнаю, что ты себе позволил что-нибудь, кроме воздыханий... Ну, ты меня понял! * * * Суок наконец-то поставили на ноги и даже позволили отступить на шаг, чтобы оглядеться. Всю дорогу Наследник, как он изволил назваться, не ответил ни на один вопрос, пригрозив, что, если она не прекратит пищать, он найдет быстрый и эффективный способ, который уж точно заставить ее замолчать. Кукле не осталось ничего другого, как терпеть прикосновения к своему телу теплых ладоней похитителя, да потом вновь болтаться вниз головой у него на плече, пока ее тащили сквозь парадные залы дворца. И вот, наконец, можно вздохнуть свободно и взглянуть вокруг. Страха она не испытывала, но все же считала, что от правителя следует держаться как можно дальше. И зачем он ее сюда притащил? Наследник оглядывал свою пропажу, постепенно успокаиваясь. Когда он понял, что Кукла сбежала в лес и бесследно исчезла, не смотря на все организованные поиски, Тутти в ярости разгромил свою бывшую детскую, словно искал спасения от терзавшей его обиды и тоски. Проклятье, ему нужна его Кукла, он все равно не откажется от поисков, он объявит небывалую награду за свое сокровище. А пока... Пока нужно куда-то деть бешено бурлившую в нем энергию злости и неудовлетворенного желания. А не стоит ли объявить войну соседям? Тогда Наследник с радостью бросился в водоворот сражений и политики, пытаясь хоть как-то забыть о своей утрате. И будь он проклят, если ему это удалось! С каждым днем Тутти все больше злился на себя, что в тот день сорвался на Кукле, на нее, что посмела выйти из дворца, на придворных, стражников и даже садовников, которые не ко времени срезали ограду из высоких колючих кустов, что еще недавно надежно хранила дворцовый парк. И вот сейчас его пропажа стоит перед ним с таким видом, будто бы не было этих шести месяцев ежедневных терзаний, наводящих Наследника на невеселые мысли: похоже, железное сердце не гарантирует ему отсутствие чувств и сожалений. - Сними это, - потребовал он, подойдя ближе к Кукле. - Мне не нравится, что ты прячешь свои волосы. Девушка смерила Наследника взглядом, полным неприязни: - Вы притащили меня сюда, не объяснив причину и теперь просите, чтобы... - Я не прошу, я требую, - ответил Тутти, вновь раздражаясь на то, что ситуация изменилась. Его игрушка обрела волю. И, кажется, забыла о том, кто, собственно, такая. - Я не стану выполнять Ваши требования, - промолвила Суок, направляясь к двери.- Я хочу вернуться домой. Шагая к заветному выходу, она почти физически ощущала, как воздух в комнате густеет, наполняясь яростью ее похитителя. Сильные пальцы сомкнулись на запястье Куклы, не давая ей и шанса на то, чтобы уйти. - Твой дом здесь, - цыкнул Наследник, нависнув над нею. - Ты моя игрушка, милочка. - Я Суок! - ответила она, пытаясь выдернуть руку из стальной хватки его пальцев. - И я хочу уйти! - Достаточно, - яростно прошипел Наследник, сгребая ее в охапку. - Меня не интересует, чего хочешь ты, ясно? Кукла едва успела вскрикнуть, как оказалась на широкой постели, придавленная телом разгневанного Тутти, который принялся горячо и жадно целовать ее упрямо сжатые губы. - Моя забава, - шептал он в перерывах между поцелуями. - Больше ты не покинешь дворец, я позабочусь... Суок, как могла, пыталась увернуться от поцелуев. Она чувствовала, что этот светловолосый мужчина говорит правду, ведь недаром ночами ей снилась обитая бархатом коробка и мерцающие свечи в золоченых канделябрах, каких не было и быть не могло в их захудалой деревеньке, но допустить, чтобы наследник называл ее вещью, она никак не могла. - Пусти, пусти, - требовала она, отталкивая Тутти, сама не зная того, что сопротивление заведет его еще больше. - Ненавижу тебя! - А в последнюю встречу говорила иначе, - усмехнулся Наследник, внезапно остановившись. - Я передумал, Кукла. Я хочу, чтобы ты меня любила! Суок во все глаза смотрела не этого невероятного человека, который приказывает ей любить... Как будто стоит лишь пожелать! И все, и сбудется сказка... - Никогда, - вызывающе вздернула подбородок она. - Посмотрим, - ответил Наследник, принимая вызов. Кукле стало не по себе от внимательного испытующего взгляда, которым окинул ее Тутти. Неизвестно, что искал он в ее лице, какие чувства желал увидеть в глазах цвета лесных фиалок. Наконец, он чуть отстранился, но только затем, чтобы рывком стянуть с плеч своей забавы простое деревенское платье, обнажив ее небольшую грудь. Суок протестующе дернулась, но Наследник лишь усмехнулся и потянулся за веревкой, что лежала на краю постели. - Я подготовился, милочка, - сообщил он, привязывая руки добычи к изголовью. - Больше не позволю тебе сбежать. Кукла вздрагивала, когда Наследник стягивал с нее платье, разрывая ткань там, где ее было невозможно снять. На мгновение Тутти задержался, над белыми кружевными панталончиками, а затем сдернул и их, пробормотав что-то про чертово искушение и вредную девчонку. Наконец, мужчина развязал ленты чепца и выпустил на свободу розовато-лиловые волосы своей Куклы, с нежностью пропуская сквозь пальцы шелковистые пряди. Суок больше не рвалась, она замерла, словно испуганный зверек, не зная, что Наследник сотворит в следующий момент и при этом отчаянно желая продолжения. Почему-то ей безумно хотелось вновь почувствовать на своих губах мягкие и одновременно властные губы, ей хотелось, чтобы он вновь смотрел на нее так, словно обрел утраченное сокровище. Горячее дыхание Тутти обожгло ее живот, ладони сжали ее грудь до сладкой боли, заставив тихонько застонать. - Скажи, что моя, - потребовал наследник, забирая в рот острый торчащий сосок. Отпустил и снова забрал, лаская языком затвердевшую розовую горошинку. Кукла отрицательно замотала головой: то ли от непонятного тягучего удовольствия, охватившего ее, то ли от нежелания отдавать себя во власть Тутти навечно. - Скажи! - снова потребовал Наследник, чуть прикусив ставший чувствительным сосок. Кукла стонала и металась, пока ее владелец наслаждался вновь обретенным счастьем сладко терзать и мучить ее. Теперь очажок удовольствия переместился ниже и разгорелся меж ее широко разведенных ног, где губы и язык Тутти творили волшебство. Суок казалось, что все ее существо сейчас сосредоточилось в том месте, где ей дарил наслаждение невозможный правитель этой страны. Она всхлипывала и изо всех сил дергала веревку, мечтая не то освободиться, не то прижать его к себе еще крепче. - Моя? - требовательно произнес ее мучитель, толчком вогнав в ее тело пальцы. - Отвечай, Кукла! Моя?! - Да, - выкрикнула она, вздрагивая от удовольствия. - Да, будь ты проклят... - О-о-о, я проклят с рождения, - усмехнулся Тутти, прижав ее своим телом к постели. - У меня железное сердце, девочка. Ты забыла? Ритмично входя в мягкое податливое тело своей игрушки, Наследник клялся себе, что никогда больше не позволит ей исчезнуть из его жизни. И еще он понимал, что сказал неправду: за эти полгода его железное сердце болело в разлуке не меньше, чем простое человеческое. А может, и больше. Зато теперь его счастье было абсолютным. Он снова владеет своей Куклой и, черт возьми, ему нравится то, что она обрела волю и сознание. Теперь приручить ее будет намного слаще.