Северное королевство

полгода спустя Анабет корчилась на каменном полу, выгибаясь от боли. — Почему взрослеть так больно? — прошипела она, тщетно стараясь охладить буквально горящую спину. У драконихи резались гребни. За ней внимательно наблюдал волкорог, лежащий в углу пещеры. Шерсть его была покрыта пятнами крови: сквозь шкуру пробивались рога и крылья. Ещё немного, и он будет с Гнейзи почти в равных условиях. Сможет улететь. И не просто улететь, а натравить свою стаю на это семейство. И он отобьёт себе честь вонзиться клыками в горло Гнейзи. От этих мыслей зверь довольно зарычал. — Даниэл? Что с тобой? — Анабет замерла в глупой позе, задрав все четыре лапы наверх. Волкорог сделал вид, что увлечён слизыванием крови с шерсти. Зачем он только освоил драконий? Анабет ведь так наивно считает его другом. Но где-то шевельнулась мысль, что она ведь поделилась мясом в тот день. Она не должна погибнуть так… Надо уговорить её улететь, едва крылья окрепнут. Но драконы растут так долго. Фыркнув, Даниэл положил голову на лапы, пытаясь отвлечься от боли, разрывающей голову и спину. год спустя Анабет лежала возле пещеры и ждала Гнейзи. В этот волнительный день она должна была начать учиться летать. Она не могла выйти из полусна: того воспоминания детства, когда она летела на спине матери, представляя свой полёт. Как быстро прошёл год. Дракониха посмотрела на своих братьев: Седрик и Терк соревновались, кто выше оторвётся от земли и дольше продержится в воздухе. Это получалось у них плохо, и братья грызлись просто так, от обиды. Только укусы повзрослевших драконов были глубже и больнее, острые когти впивались в твердую блестящюю чешую и оставляли на ней глубокие рваные раны. Анабет тоже сильно изменилась. Из неуклюжего маленького дракончика она превратилась в крупную стройную дракониху. Черная спина отливала стальным блеском, а белоснежное брюхо стало алым. Крылья из тупых обрубков раскрылись в два красно-чёрных полотна. На хвосте и затылке проступили кроваво-красные гребни, который принесли так много боли. Вот над горизонтом возник знакомый силуэт, и через некоторое время Гнейзи с добычей опустилась на землю. Когда с очередной ланью было покончено, семейство вышло из пещеры. — Всё просто, дети, расправьте крылья, почувствуйте землю когтями, — учительским тоном произнесла Гнейзи. Анабет и братья послушно выполнили это. Перепонки крыльев натянулись как струна, колеблющаяся от малейшего дуновения ветра. Когти ощущали каждый камешек, каждую ямку и травинку. Анабет безумно хотелось покинуть землю и ощутить те неземные потоки, что обтекают тебя в воздухе. А Гнейзи медленно продолжила: «Пригните лапы, подожмите крылья и…» Закончить она не успела. Анабет оттолкнулась лапами от земли и, рассекая широкими крыльями потоки ветра, тяжело поднялась в воздух. Ветер щекотал морду и бока. Черные крылья наполнились воздухом и медленно опускались и поднимались в такт порывам ветра. Анабет громоподобно зарычала, оповещая весь Ованс о своём первом полёте. Братья тоже не пожелали остаться на земле и, неумело взмахивая крыльями, поднялись вверх. Но Анабет было не догнать: она была в своей стихии, кружилась, делала сальто, словно летала с рождения. Дракониха не помнила себя от дикой эйфории, но вдруг та резко кончилась. Мимо неё промчалось лёгкое серое пятно. Даниэл бежал иделальной волчей рысью. Казалось, что, лишившись этих мощных белых крыльев, волкорог по-прежнему будет уверенно рассекать воздух, загребая мускулистыми лапами. Анабет, повиснув в воздухе, с недоумением смотрела на него. Она не могла привыкнуть, что волкороги летают, как бегают, когда драконы поджимают лапы под брюхо. Волкорог, дразня её, игриво взмахнул хвостом и легко помчался вперёд. В Анабет взыграл охотничий азарт, и она полетла следом. На этот полёт с земли внимательно смотрела их мать. Но взлететь она не могла. В пещере уже давно лежало три пятнистых яйца. Седрик устал быстро, Терк ещё долго нырял и кувыркался в небе, рассекая воздух острыми крыльями.. Опустившись, они всмотрелись в темнеющий горизонт. Анабет нигде не было. Фыркнув, драконы вошли в пещеру. По полу были разбросаны скорлупки, а Гнейзи вылизывала трёх маленьких сморщенных дракончиков. Братья хотели было подойти ближе, но угрожающий рык остановил их. Дракониха гнала всех, кто мог навредить малюткам. — Где Анабет? — раздражённо спросила она, окинув пещеру огненным взглядом. — Они с Дэниэлом до сих пор не вернулись. Улетели в обед… Найти их? — с готовностью спросил Седрик. — Нет. Седрик, оствайся, а ты, Терк, отправляйся за добычей. Малышам нужна пища, — проворковала Гнейзи, облизнув сморщенную мордочку. Терк послушно покинул пещеру, исчезнув в темноте. Анабет всё летела. Каждое движение отдавалось жгучей болью в нетренированных мышцах. На землю медленно опускалась темнота. Дракониха жалобно заревела, но ответом была тишина. Дэниэл давно скрылся из виду, оставив её в одиночестве. Чувствуя, что начинает падать, Анабет опустилась под покров леса. Этот лес был совершенно ей незнаком. Дракониха то и дело цеплялась за ветки, корни и сучья. Но особенно Анабет пугала мёртвая тишина. Нигде не было слышно ни взмаха крыла лесной птицы, ни осторожного фырканья оленей. Тут дракониха вышла на поляну с огромным дубом посередине. Такие дубы звались орлиными, поскольку клан Золотистых Орлов всегда гнездился на таких. Но это дерево было пустым, и Анабет, цепляясь когтями за ствол, залезла наверх. На самой толстой ветви было заброшенное гнездо. Что-то заставило орлов улететь отсюда. Дракониха скинула гнездо вниз, проводив его взглядом и постаралась лечь на этой ветке. Её, привыкшую к относительно тесной пещере, пугал сон на открытых пространствах. Но найти родной Ованс в темноте она не рассчитывала. - Среди нас чужак! - прозвучал холодный низкий рык в ночной темноте. Повсюду стали загораться раскалённые угли глаз. - Убить его! - раздались яростные возгласы. В этот момент из-за облаков вышла луна. Стая начала свирепеть. У подножья скалы вожака сидел чужой волкорог. Он сидел не смиренно склонив голову перед вожаком и поджав хвост, как делают те, кто пришёл просить у Стаи, а гордо расправив крылья и задрав хвост. - Как ты смеешь так сидеть под скалой Лунного вожака? - прорычал кто-то - Я на своей территории, - чужак склонил голову на бок. - Ты не переел волчьих ягод, недоносок? - прорычал чёрный волкорог и прыгнул вперёд, повалив серого на землю. Завязалась бы драка, если бы поляну не огласил властный рёв: "Прекратить!". На поляну вышла белоснежная волчица. Вся присутсвующая Стая опустилась на передние лапы, склонив головы. Чужак же согнул правую переднюю лапу и поднял левое крыло. Стая зароптала: это был жест, разрешённый только членам альфа-семьи. Голубые глаза волчицы загорелись яростью: - Кем ты себя возомнил, волчонок? У тебя рога ещё ветвится не начали. Волкорог тихо начал: - Тогда лил дождь. Ты готовилась уйти на Беседу с Луной. Стая голодала. Все лани ушли в Ованс. На территорию драконов. Наши охотники слишком исхудали и ослабели, чтобы с ними драться А в углу пещеры лежали трое волчат. Они неудачно родились, в Сезон Скелетов, верно? Молоко у тебя давно пропало, а мяса уж подавно не было, и их судьба была предрешена, так. Самый крепкий из них, серый, когда ты успокаивала отчаявшихся, сбежал, помнишь? Он ходил по пустым пастбищам, обгрызая давно обглоданные кости, пока не повалился наземь. А потом с неба спустилась Тень. Твоего сына унёс дракон в ту ночь. - Кто? Кто ты? - голос белой волчицы задрожал. Тот с усмешкой оскалился: - Я всего лишь законный наследник вожака. Стая взвыла, и белая волчица взмыла на скалу. Её пронзительный строгий взгляд мигом успокоил разбушевавшихся волкорогов. - Мы проведём Обряд Крови, - спокойно произнесла она, хотя хвост напряжённо дрожал, - Помни, бесстрашный чужак, за ложь ты поплатишься. Передёрнув крыльями, она скрылась в пещере, почтительно склонив голову. Серый волкорог безразлично сидел у подножия, затем начал выкусывать колючки из хвоста. Стая смотрела на него с холодной яростью. Если будет проведён Обряд Крови, значит он не так прост. Но их взбесила лишь подобная пренебрежительная манера общения с альфой стаи. Почему она не поставила его на место парой глубоких укусов? Серый поймал на себе презрительный взгляд чёрного волкорога, которому запретили с ним драться. Чужак вздыбил шерсть на загривке, обнажая молодые белоснежные клыки. В этот момент раздался громогласный рык. Стая мигом припала на передние лапы. Чёрный волкорог с проседью на морде медленно обвёл каждого единственным красным глазом. Расправившись потрёпанные крылья, он собирался было слетать вниз, но серый взмыл к нему. По Стае пронёсся неодобрительный вой. - Какая резвость, - прошипел вожак. - Разве плохое качество для будущего лидера стаи? - насмешливо оскалился молодой волкорог. Он не успел спрятать клыки, как был прижат к земле. - Пока моя луна ещё высоко, я не позволю выскочкам распускать языки, - сурово прорычал чёрный зверь. Не позволяя чужака отвести взгляд, вожак прокусил кожу на шее. Кровь медленно заструилась на камень. Отойдя от него, волкорог прыгнул на острый камень возле пещеры, рассекая свою кожу. Белая волчица, закрыв глаза, что-то шептала над смешанной кровью. Жидкость вдруг засветилась голубоватым светом. Вожак вздрогнул. Не открывая глаз, она укусила себя за лапу, добавляя свою кровь. Появился благородный золотой цвет. Раскачиваясь в такт шептаниям, волчица разразилась оглушительным воем. Жидкость водопадом хлынула с камня. Стая испуганно заскулила, разбегаясь от обжигающих капель. Повсюду были слышны вопли: "Истинный сын вожака! Он вернулся!" Белая волчица тяжело дышала, смотря на стоящего перед ней зверя со смесью нежности и благоговения. - Стая! Позволь мне обратиться к тебе! Я добрался сюда, едва крылья смогли меня поднять. Но я добрался сюда не просто так. Месть. Дракониха считала позволительным держать щенка волкорога для травли своими детёнышами. Давно пора присоединить Ованс к охотничьим угодьям, а рептилиям порвать глотки. Я отрекаюсь от имени Дэниэл, которое коверкали их зловонные пасти. Пусть Стая даст мне новое имя, - волкорог впервые почтенного склонил голову. Внизу бушевало море оскаленных клыков. Обезумевшие, готовые рвать всё, что видят, они готовы были отомстить за оскорблённого альфу. - Несломленный! - прорычал кто-то, и новоиспечённый сын вожака навострил уши. - Несломленный! - повторил он, взмывая в ночное небо. - Несломленный! - вторили охрипшие глотки. Зверь опустился у подножия скалы и спокойно посмотрел наверх. - Отец. Позволь напасть завтра на рассвете. Я вижу, сейчас не голодные времена, охотники готовы драться. Моей ранговой добычей станет дракон. Чешуя закроет щели в пещере, а череп станет символом победы и устрашения. Чёрный волкорог скептически посмотрел вниз, поблёскивая глазом. Затем развернулся и, прихрамывая на левую заднюю лапу, скрылся в пещере. Волкороги начали разбредаться по укрытиям, а Несломленный свернулся клубком всё там же у подножия скалы. Рассвет коснулся чёрной чешуи, покрытой каплями свежей росы. Анабет открыла глаза. Даже освещённый, лес по-прежнему пугал её. Но всё-таки солнце было союзником. Расправив ноющие крылья, дракониха тронулась в путь. Медленно, почти касаясь хвостом вершин деревьев, она готовилась резко взмыть вверх, чтобы осмотреться. Вдруг тишину разрезал громкий боевой рёв где-то вдалеке. Анабет вздрогнула. Волкороги. Несмотря на то, что она привыкла и привязалась к Дэниэлу, несмотря на их игривую возню, дракониха чувствовала, что в волчьем рычании всё чаще скользят ноты злобы, презрения. Они враги. Это не изменить. Этот рёв пробудил в ней постыдный для хищника инстинкт добычи: бежать, прятаться. Дракониха не видела Стаю, но знала, что она её преследует. Молодые и матёрые волкороги летели за наследником вожака. Грациозный серый зверь знал, где примерно найти след, чтобы раззадорить охотников. Его приманка не могла уйти далеко. Запах ударил в широкие ноздри, кружа головы. Стая завыла, чуя скорый загон добычи. Из оскаленных пастей закапала слюна. Несломленный ускорил полёт, загребая воздух мускулистыми лапами. Анабет казалось, что она слышит шум крыльев где-то над лесом. Спрятаться. Забиться куда-нибудь, чтобы они пролетели мимо. Драконихе вдруг невообразимо стало стыдно за свои мысли, позорные даже детёнышу, не отряхнувшемуся толком от скорлупок. Волкороги, распалённые, озлобившиеся, мчались крупной рысью. На горизонте показалась маленькая точка, и Несломленный вздрогнул. Они не должны догнать её. Пусть летит. Летит как можно дальше от родной пещеры. - Дракон уходит в невыгодном направлении для нас, - объявил он, замедляясь, - мы потратим слишком много сил на малолетку, а наша цель - сильный взрослый дракон с несколькими отпрысками. Волкорог понимал, что теряет доверие, но, не подавая виду, резко свернул направо. Стая, рыча оскорбления, всё же двинулась за ним. Анабет, тяжело дыша, повернула голову. Тёмная масса уходила куда-то в сторону. Бросили затравливать? Почему? Вдруг голову пронзила боль. Дракониха ощутила направление, куда ей надо лететь. Чутьё дома? Гнейзи когда-то говорила, что может легко найти дом, даже если будет неделю петлять по пустыне без ориентиров. Но оно должно вырабатываться годами. Анабет было подчинилась инстинткту, но пятно на горизонте двигалось туда же. Страх сковал крылья. Почему? Почему туда? Дракониха вспомнила о новорождённых братьях. Гнейзи сможет защититься. С ней Седрик, Терк. Но как волкороги узнали о гнезде, если так уверенно к нему летят? В голове Анабет роилось слишком много вопросов, и, несмотря на ужас, она заставила себя полететь туда. Массивное сооружение из камней, по сути, было как на ладони. Уже тихо, бесшумно, без рычания, волкороги приближались ко входу в пещеру. Солнце двигалось к зениту, и братья ещё были на охоте. Гнейзи дремала, обвив хвостом своих малюток. Им бы подрасти ещё немного, и она сможет летать на охоту. Серая лапа на мягких подушечках пересекла линию пещеры. Несломленный напряг каждый мускул для максимальной бесшумности. Стая медленно двинулась за ним, увидев требовательный взмах хвоста. Дракона надо травить в пещере. В пещере негде вертеться, бесполезны тяжёлые крылья. Опасно лишь пламя, но от него можно увернуться. Серый волкорог смотрел на спящую дракониху почти с презрением. Во что она себя превратила? Жалкая наседка. Будь она хотя бы в той форме, в какой была в его детство, давно бы проснулась. Вот оно, заветное место на горле, почти неприкрыто. Зверь припал на лапы, двигаясь почти ползком. Резкий толчок вперёд, и... атака смазывается, а клыки цепляют толстую чешую, лишь слегка задев нежную шею. Пещера согласилась диким рёвом. Большие жёлтые глаза вспыхнули яростью, и огромное тело пришло в движение. Несломленный напрыгнул ещё несколько раз, достав зубами цели. Струя пламени заставила волкорогов разбегаться в разные стороны, насколько это возможно. Запахло палёной шерстью и мясом. Стая кинулась атаковать. Тяжёлый хвост бил зверей об камни, ломая кости и крылья; когти разрывали шкуры. Но Гнейзи понимала, что слабеет. Писк дракончиков давно затих: их растоптали. Истекая кровью, дракониха рванулась свозь рога и клыки к выходу. Волкороги висли на ней, разрывая перепонки крыльев. Рухнув всей своей массой на траву, Гнейзи тоскливо взревела, но её рык оборвался хриплым бульканьем. Несломленный иступлённо рвал драконье горло, с наслаждением погружая в рану рога. Большие жёлтые глаза подёрнулись мутной пеленой. Ранговая добыча была получена, но волкорог тревожно оглядывался, ожидая появления братьев. Стая была сильно потрёпана. Обожжённые, израненные, многие с трудом выползли из пещеры, а кто-то остался там. Несломленный понимал, что придётся остаться здесь на пару дней, а желательно было бы послать самых уцелевших за целительницей. Зверь сам с трудом опирался на переднюю лапу, глубоко прокушенную в плече, а бок болезненно ныл при каждом вдохе, напоминая о пропущенном ударе хвостом. Молодые драконы появились быстро. Неопытные, без пламени, спешащие защитить мать. Несломленный широко оскалился в подобии улыбки. Терк храбро рванулся вперёд, но на него сбоку налетел тот чёрный волкорог, что готов был вспороть глотку бывшему Дэниэлу. Седрик испуганно закричал, вдруг пускаясь в позорное бегство. В догонку последовал лишь предсмертный хрип растерзанного Терка: - Н...Не достоин б..быть драконом. Увидев нескольких молодых волкорогов, бросившихся было в погоню, Несломленный, несмотря на боль, резко взрычал: - Мой! Седрик слишком мало летал. Крылья судорожно вздёргивались, резко падая. Каждый взмах давался подвигом. Завидев разверзшееяся Северное ущелье, дракон попытался было свернуть, но клыки настигнувшего волкорога заставили лететь на верную гибель. Вдруг Дэниэл увидел сжавшийся на том краю ущелья чёрный силуэт. Полоснув левое крыло Седрика, волкорог резко ушёл вниз, скрываясь среди верхних уступов пропасти. Анабет всмотрелась в горизонт и увидела две чёрные точки, летящие к Северному ущелью. Вдруг одна из них резко исчезла. Вторая увеличивалась, превращаясь в Седрика. С ним было что-то не так. Каждый взмах давался с трудом, крылья будто налились свинцом. Вскрикнув, дракониха помчалась к нему, но было поздно. Дракон стремительно терял высоту, он расставил крылья, надеясь затормозить падение, но тщетно. Сложив крылья, Анабет вошла в глубокое пике, её морда почти коснулась хвоста Седрика, но с жалобным криком тот ударился о хребет, замолк, и безжизненное тело покатилось по склонам вниз, нелепо болтая головой. Сама она едва увернулась от того же хребта и, тяжело дыша, села на ближайший уступ. Глаза заволакивало слезами, в этом белом тумане был виден Седрик в последнее мнгновение. «Я его не спасла. Не смогла, — крутилось в голове Анабет, — он погиб из-за меня. Из-за меня!» Не сдержавшись, дракониха выпалила это грозным воплем, и эхо разнесло по ущелью: «Меня… меня… меня». Анабет вздрогнула, когда мягкая шерсть коснулась спины. Обернувшись, она дико зарычала от ужаса. Морда, шея, рога волкорога - всё было покрыто уже подсохшей кровью. - Дэ... Дэниэл, - зашептала дракониха, испуганно отползая к краю уступа. - Лети. Просто лети прочь. Отныне тебе здесь не место, - вкрадчиво произнёс Несломленный, склонив голову. Анабет нерешительно мялась, смотря на кровь. - Лети же! - рявкнул волкорог, грозно щёлкая клыками. Дракониха покорно взмыла в воздух, боясь этого незнакомого ей больше зверя. Несломленный тоже с трудом взлетел, направляясь в сторону своих. Месть удовлетворяла его. Погода резко испортилась, пошёл дождь, переросший в ливень с ураганным ветром. А Анабет всё летела, подгоняемая страхом, что вот-вот снова раздастся этот рёв, вестник смерти.