Два аспекта жизни

Прошло несколько дней с тех пор, как Ичиго проведал брата в больнице. Сейчас он помогал Юзу пересаживать цветы. Иноуе явно заразила сестренку тягой к растениям. Расплачиваться за новое увлечение девочки частично приходилось и старшему брату. «Хичиго крупно повезло, иначе тоже бы запрягли возиться с горшочками» - думал рыжий, подавая сестренке удобрения. Юзу решила улучшить условия проживания абсолютно всем цветам, кроме одного. Это было любимое растение их мамы, которое она нежно лелеяла при жизни. Спустя все годы после ее неожиданной смерти к цветку никто не смел прикасаться – его только осторожно поливали. Дело уже подходило к концу, на столе в ряд выстроились «новосельцы», которым повезло пережить переезд. Они выглядели сиротливо и неряшливо, нелепо смотрясь в более объемных горшках. - Ичи-нии, подай вон тот совок. Нужно собрать землю, пока папа не вернулся. - Ну да, иначе будет разводить плеяды об антисанитарии. - Подержи-ка этот горшок, - Юзу вручила ему только что пересаженный цветок, - мне нужно подвинуть остальные, чтоб он поместился на полку. Девочка ступила на шаткую стремянку, балансируя на последней ступеньке. Послышался шорох глиняных днищ об сухое дерево. - Можешь подавать, - уверенно сказала сестренка, смело поворачиваясь к брату. Ичиго молча отдал ей цветок. Руки немного чесались от земли и удобрений. Он отряхнул их. - Ва-ай! – послышался девчачий писк, скрип стремянки и глухой звон керамики. Юзу, по-видимому, не рассчитала веса горшка и не смогла ровно его удержать. Но она обладала достаточно большой силой воли, чтобы, сопротивляясь боли в плечах, задвинуть горшок на полку прежде, чем тот упадет. С силой удара она все же переборщила. Все цветы разом сдвинулись сантиметров на десять влево, а это значит… На краю стоял мамин цветок. Уже летел. Летел недолго… клоц! Керамические осколки с треском разлетаются во все стороны. Земля высыпается на пол, подставляя взгляду оголившиеся слабые корни. Юзу на секунду замирает, будто не веря своим глазам. Она разбила любимый цветок всей семьи! Единственное живое доказательство увлечений ее матери! Да зачем она вообще взялась за это дело? - Ичиго… - сестра зажимает рот руками. – Я… я не хотела, я… случайно. Прости меня! Близнец смотрит то на нее, то на цветок, решая, что сделать. «Ну и хрен с ним, с этим цветком» - приходит он к выводу, - «Никакой цветок не стоит того, чтоб из-за него убиваться. Все равно он хилый был и ему недолго осталось» - Ничего страшного, Юзу. Это только растение, успокойся. - Я убила мамин цветок! – на глаза девочки наворачиваются слезы. - Я тебя умоляю, Юзу, мы и так будем всегда помнить маму. И никакой цветок тут не причем. - Я самая плохая домохозяйка в мире! – всхлипывает девочка, одним прыжком спускаясь с лестницы и убегая в коридор. «Ну вот, а убирать, как обычно, мне…» - вздыхает Ичи, - «Ладно, пускай успокоится, не хватало еще из-за растения горевать. И так проблем хватает. Хичиго, к примеру. Да и я тоже…» Собрав все острые осколки и вынеся их в мусорку, рыжий стал думать о том, что же делать с распластавшимся на паркете растением. Приняв самое мудрое решение: положить его пока в пустую посудину и убрать землю, а потом уж соображать, стоит ли его реанимировать, Ичиго поднес ладони к клубку корней. Хрупкие сплетения жизни покидали его… растение умирало… ах, если бы оно могло кричать… Жалко его. Медленный мучительный конец, когда ты ничем себе не поможешь. Вот, скоро еще одна жизнь совершит круговорот. Только, помочь можно. Ичиго чувствовал, что это в его силах. Просто представить: как та сила внутри перетекает в руки, как сквозь кожу выходит наружу, освещая нетленным светом увялые потоки чьего-то бытия. Колко… холодно… жарко… невесомо… И в голове кружит странное чувство. Предупреждение. Про это нельзя знать людям, даже догадываться нельзя. А ощущать и использовать… слишком дорогая плата. Концентрация превращается в беспокойство, беспокойство - в напряжение, напряжение - в давление, давление рождает боль. Виски сводит, словно в них просверливают дыры, а потом заливают раскаленным свинцом. Выдержать… нужно выдержать это разъедающее ощущение. Держись! Сдашься, и все будет напрасно… еще чуть-чуть. Со стороны можно было видеть, как Ичиго ссутулился, словно на него поставили бетонную плиту. Зажмуренные что есть силы веки дрожали, на лбу выступил пот. Руки тряслись, и не просто тряслись, а так, будто держали провода под напряжением. Вот, последнее усилие и проклятый цветок запихивают в целый горшок с землей. - Асс… - шипит близнец, царапая виски и словно отцепляя от них раскаленные сплетения металла. Костяшки белеют, когда он от боли сжимает кулаки. Резкая плетеная боль отступает, и вместо нее приходит тяжелая и монотонная, что набатом блуждает в голове, как огромный червь. О, теперь он прекрасно понимает цену. А еще понимает то, что если будет хоть пара таких выходок, то его накажут. Так же, как брата. Неловко открывая, глаза он находит взглядом плод своего эксперимента. Расцвел, гад. Красиво расцвел, даже пару новых листьев выпустил. Ему-то, небось, сейчас хорошо. Черт, теперь дрожат руки. И не перестанут еще некоторое время. Смыв землю в раковине, Ичиго поплелся в свою комнату. Хотелось прилечь. И, желательно, забыться. До ужина. А там посмотрим. Забыться не получилось. Рыжий метался по кровати из стороны в сторону. А гадалка, черт подери, права была, когда сказала, что это опасно. И не избавишься же от этого. А сосуществовать? Куросаки задал сей вопрос воображаемой сущности в себе. Ага, хрен тебе, а не ответ. Свет давит. Воздух давит. Пространство комнаты давит. Он не сомневался в том, что даже вакуум давил бы. Душил и топил в себе. «Уйди… уйди… дай мне отключиться, блядь!» - молил себя Ичиго. Вот, он уже потихоньку начал сходить с ума… а это только первый осознанный раз. В голове звучал целый духовой оркестр, переливы отдавались волнами по всему телу. Тошнило. Кто вник в его просьбы или просто сознание не выдержало финальной ноты, он не помнил. Ощутил только неприятное пробуждение. На улице уже темно. В коридоре слабый свет. Сам не понимая того, проснулся он или нет, Ичиго спустился по лестнице. Все как обычно. Юзу готовит, Карин смотрит телевизор, отец что-то разбирает на столе. Вроде проснулся. Помотав головой, он решил пойти умыться. От холодной воды стало легче. - Ужин готов! – донесся из-за стены звонкий голосок. - Юзу, моя хорошая, это как всегда превосходно! – разглагольствовал отец. - Спасибо, папочка. Наконец, семья собралась за столом. Ичиго уже не помнил, когда он в последний раз сидел за столом, а не на пороге. Ну, Хичиго не было. «Да лучше бы он был здесь, а я, как обычно, сидел на пороге» Семейную трапезу прервал телефонный звонок. Ичиго стало нехорошо. Тревожно, словно этот звонок разрушит всю хрупкую идиллию. Отец, ругаясь о том, кто звонит в такое время, неуклюже подошел к аппарату и как-то даже жестоко снял трубку. - Клиника Куросаки, - ровным спокойным голосом сказал он. Динамик хрипел и голос нельзя было разобрать. Ичиго не отрываясь следил за лицом отца. Что это? Легкое недоумение? Удивление? Непонимание? Тревога? Страх? Паника? А… все разом. «Что-то снова случилось» - сразу всплыло в голове рыжего – «Что-то с Хичиго?» - Что с Хичиго, папа? – уже зная ответ на свой вопрос, подорвался из-за стола парень. – Скажи, что с Хичиго! Ишин хмуро сверлил его взглядом, все еще не опуская на место трубку, из которой давно шли гудки. Внезапно его глаза заметались, губы дрогнули, словно он пытался не выпустить слова наружу. Сестренки притихли, наблюдая за этой сценой. - Хичиго сбежал… из больницы… Словно выстрел прозвучал в тишине. Быстро все понявший Ичиго вздрогнул от собственных мыслей. «Значит, пошел убивать…» - что-то в голове разбилось вдребезги. Не колеблясь ни секунды, близнец бросился к вешалке. Дурацкая куртка никак не хотела выпутываться из кучи других. О… наконец-то! - Что ты делаешь, Ичиго?! – отец грубо схватил его за руку. - Пусти меня! Только я могу его найти! – попытался вырваться Ичиго. - Где ты будешь его искать?! Надо звонить в полицию! – не унимался Куросаки-старший. «Да! И тогда он убьет все полицейские патрули!» - хотел ответить близнец, но сдержался. Посвящать в подробности новой жизни он никого не хотел. Слишком это тяжело. - Только я могу найти и вернуть его! Пусти меня, - зашипел Ичиго. Видимо, в этот самый момент в его взгляде промелькнуло что-то настолько угрожающее, что отец испуганно отпрянул, неловко отпуская руку. Громыхнула дверь. Рыжее пятнышко скрылось в темно-синем тумане позднего вечера. - Ичиго! – прозвучал последний крик из дома, немедленно рассеявшись в дымке улицы. Фонари не спасали. Лишь желтые круги иногда очерчивали размытый асфальт. Деревья стали похожими на уродливых чучел. Их спутанные в дурмане ветви напоминали чьи-то вывернутые внутренности. Впереди лишь чернота. Вдох-выдох… вдох-выдох… Горячее дыхание растворяется паром, обжигая нос. Боли больше нет. Ее затмило другое. Где-то там… далеко… за тем туманом… скрывается оно. Оно использует его брата лишь для того, чтобы насытить свою прожорливую сущность. Вечно голодное. Вечно желающее сожрать чью-то душу. А еще больше жаждущее поглотить без остатка душу Хичиго. Тогда это временное, выжженное изнутри тело будет лишь в его власти. И оно будет убивать… убивать… убивать… вечность. Будет прожигать дыры в равновесии. Медленно подводить мир к пропасти хаоса… - Я остановлю тебя! – прохрипел Ичиго мутной тишине. – Ты не посмеешь прибрать к рукам брата, пусть это и будет ценой моей жизни… Четче… четче… сильнее… «Я чувствую тебя! Я знаю, где ты! И я вышвырну тебя вон… а если нет, то посажу на цепь! И ты не посмеешь рыпаться, иначе я буду избивать тебя, как мерзкую псину, пока ты не будешь знать свое место!» Вот уже совсем другая часть города. Бедные, хилые жилые кварталы. Хорошее место для охоты, не правда ли? Только я уже здесь. И ты здесь, Хичиго. Прячешься, выжидаешь, таишься. Уже нашел себе жертву? Голодный… Резко затормозив, Ичиго останавливается на перекрестке. Холодно, пусто, влажно. И близко. Но страха нет. Только желание поймать… Крик. Женщина. Где-то недалеко. Рыжий что есть силы несется туда. Вот и этот заброшенный двор. Притормозив за мусорными баками, парень высовывается, пытаясь разглядеть, что там происходит. Еще не заметил? Что, так увлечен новой жертвой? В темноте мечется силуэт. Какой-то он неправильный. Непропорциональный. А, все правильно. Женщина. Беременная. Хорошая добыча. Две души в одном теле… Не в состоянии больше терпеть это, Куросаки выскакивает прямо на середину площадки. В темноте сверкают желтые глаза. Что, страшно? Попался? Белесая тень мелькает и тут же скрывается в переулке. «Хочешь уйти? Дам тебе фору. Я все равно найду тебя» - Ичиго подбегает к пострадавшей, проверяя все ли нормально с ней и ребенком. Вроде, живы. Только напуганы. Посылая из рук сгусток живительной энергии, парень молниеносно пропадает в том же переулке. Далеко слышится звук шлепков по лужам. Опрокидывается бак. Мутная луна следит за погоней жизни и смерти. Бока сводит от боли. Он не помешан, так что Ичиго сейчас тяжелее. Но поддаться своему аспекту он не спешит. Если он позволит этому случиться, то в схватке двух хаосов погибнут оба близнеца. А жизнь, черт дери, пробивается на свободу, требуя права на тело. «Обломишься… хрен тебе, а не мое тело и сознание…» - рычит рыжий, ускоряя бег. Вытащить Хичиго – вот, что главное. А на этих блюстителей порядка плевать. Они и так бессмертны и вездесущи. Переживут. Впереди слышатся странные звуки. Ичиго чувствует, как натягивается пространство, угрожая вот-вот треснуть по швам. Путь преграждает знакомая грязно-золотая пелена, завешивая вход на старую стройку. От ее психоделических разводов начинает тошнить. Противно. Но это значит, что его посчитали за равного. Что-то внутри парня решительно отговаривает его туда лететь. - Хочешь сыграть? Тогда я принимаю твои правила. Так и быть, посещу еще одну пьесу, – язвительно замечает близнец, бесстрашно ныряя в пелену. Пахнет знакомым вонючим бульоном. Уши закладывает, ноздри заполняют пузыри. Тело повисает в невесомости. Потом резко отпускает. Мальчишка приземляется на бетонную плиту посреди стройки. И снова он не один. И время на исходе. Скоро аспект захватит сознание Хичиго. И этот мир затянется мраком, где сгинут они оба. Времени почти нет. Отовсюду торчит острая арматура, а ямы, заполненные свежим бетоном, так и норовят похоронить заживо. Две ядовито-желтых луны, будто глаза Хичиго, постоянно следят за ним. Отвратительно воняет сероводородом. Путей бесчисленное множество. Перекрученные коридоры, перевернутые лестницы, спутанные ходы вентиляции. Постарайся найти его - намек ясно звучит в голове. Ичиго оглядывается по сторонам. Сзади слышится шорох. Он инстинктивно оборачивается. О, а вот и первый актер. Подбирается странным образом, подпрыгивая на четвереньках. Глаза и рот зашиты. Между ниток капает отвратительная слизь. Когти на лапах отросли и прогнили. Как-то быстро. Но не страшно. Ичиго даже усмехается в рожу чудовищу. Тут таких еще целая армада. Ну, да, противные, наивному наблюдателю даже страшные. Но не ему. Не в его положении. Не с его целями. И вполне по его силам. Особо не задумываясь над своими действиями, Ичиго замахнулся на него. В порыве эмоций он сам не заметил, как с кончиков пальцев сорвалась волна света. Завитки режущим краем кружев окутали монстра. Блюм… маленькая яркая вспышка на миг ослепила, а когда туман рассеялся, то на месте существа ничего не было. Он исчез, словно изображение со старого телевизора. А хотя… это ведь всего лишь иллюзия. Значит, выключить их можно лишь соединив с энергией противоположного аспекта. Удивляться было некогда. Плохое предчувствие. Такое же, как тогда, в лифте, за миг до смерти. Напряженный воздух считает мгновения. Замешкаешься – потеряешь близнеца еще раз. Навсегда. Надо найти его. Найти и вытащить. Ноги срываются с места. Но в тот же миг что-то мучительно сжимается в груди. Словно замерзает и готово вот-вот атрофироваться. Дело плохо. - Блядь… - хрипит рыжий. – Не выпущу, даже не проси. Игнорируя боль, он поднимается с колен. Не время поддаться. Он достаточно вытерпел и не намерен сдаваться. Пространство вязнет. Слышно, как по швам трещит время. Звон… звон… звон лопающихся струн сводит с ума. - Ну ладно… - шипит близнец, - побегаем, значит, наперегонки. Коридоры… проходы… тянутся вдаль. Этому переполненному искаженных плоскостей миру большего и не нужно. Ичиго равнодушно проносится мимо несуществующих тварей, игнорируя любые попытки наброситься на него. Не до них сейчас. Стыло. Душно. Колокольчики… где-то очень далеко. Темный проход. Слишком темный. Это оттуда звук? Как-то подозрительно. Бежать туда или нет? Ведь куча других путей. Хотя… кто знает, что поджидает его на них. Хичиго порой придумывает очень изощренные вещи. Звенят. Слишком отчетливо. Словно протянешь руку во мрак и поймаешь их. Эта тьма. Голова кружится от нее. Там, в глубине, словно выворачиваются стены. Тело парня покачнулось, и он отошел от помутнения. Нелепо дернув головой, он сделал шаг вперед. Лучше не медлить. Нагонят те твари, что остались позади. Ноги немеют. Шаг… шаг… еще шаг… Бах! Ичиго резко повернулся. Попался, мать вашу! Впереди и сзади теперь одна чернота. Успокоить дыхание. Не метаться из стороны в сторону. Что-то отвратительно хрустит под ногами. Словно вот-вот провалишься в бездну. Лишь колокольчики. Манят вглубь. И далеко, и близко. Под ухом, за углом, в ногах, в дальнем конце коридора… колокольчики плачут. Рыдают, блядь, словно шлюха с перерезанным горлом, которую оставили подыхать на обочине. Звук искажается. Хрипит, стонет, шуршит, разбивается на осколки. Журчание эхом бродит по сердцу. Забивает уши. Орет. Выворачивает наизнанку. - Заткнись! Заткнись! - Чего ты кричишь… - прямо за спиной слышится злобное шипение. Ичиго превращается в изваяние. Сзади кто-то есть. От его присутствия мурашки по спине. Тяжелое присутствие давит. Выжимает все чувства. Намеревается оставить только страх. Тихий ужас. Ужас от того, что ты в чьей-то власти. Кто-то более могущественный в любой момент может оборвать твою жизнь. И ты больше ничего не увидишь. Не почувствуешь. Не услышишь. Только стальные когти, раздирающие горло. Шорох разрезаемого хряща. Ледяной воздух, заполняющий легкие. Теплую кровь, что стекает по груди, заполняет рот, отдает последнее тепло полу. Руки появляются перед глазами. Холодные. Мертвые. Непонятно почему едва светящиеся во тьме. Они гипнотизируют. Завораживают до смерти. Дрожащие. Медленно, но с упоительной точностью приближающиеся к шее. По виску стекает капелька пота. Слишком похоже. Слишком похоже на него. Слишком явно. - Это не ты, - еле слышный шепот слетает с губ Ичиго. - Что? – звучащий с ехидцей голос совсем не удивлен. - Мой брат слишком хороший актер, чтобы появляться в начале спектакля. Это позорная сцена для него. А вот для тебя, - близнец оборачивается в пустоту. Как и предполагалось, там никого. Руки просто висят в воздухе. - В самый раз… чтобы сдохнуть… На миг повисла тишина. Абсолютная. Не слышно даже дыхания. Только голос. - Мы знаем, какие мысли сейчас живут в твоей душе. Они гласят о желаниях. Не важно каких. Все существа живут, питаясь своими желаниями. Мы выше желаний, выше чувств, выше мыслей. Мы - идеальны. А идеал превозмочь нельзя… В пустоту уносится тихий шорох. Это был лишь фантом. Мелочное отражение аспекта смерти. Зачем он приходил? Пытался обмануть? Подтолкнуть? Или навлечь отчаяние? Нет. Все гениальное – просто. Все, что он хотел, он сказал прямо. Ему незачем врать. Он выше обмана. - Говори все, что хочешь. Я заберу брата… Что-то скрутило в животе. Словно еще чуть-чуть и уже ничего нельзя будет вернуть. Стоять на месте невозможно. Ичиго, слепо выставив вперед руки несется во тьму. Его преследуют шорохи и шаги. Кажется, что сзади танцуют тени. И еще это ужасное чувство, будто кто-то смотрит тебе в спину. От него сводит сознание. А оборачиваться некогда, а может, тебя разорвут, стоит лишь обернуться? Любой звук в темноте преображается во что-то чудовищное. С боков кое-где всплывают полупрозрачные фантомы. Они словно облачка смертоносного газа иногда преграждают путь. Иногда от них исходят странные звуки, голоса друзей, брата… иногда в них проецируется картинки воспоминаний Хичиго. Куросаки шарахается от любого из них, стараясь не попасть в изгибающиеся потоки иллюзий. Они хотят задержать его. Их внезапные появления, откуда ни возьмись, пугают его. Не знаешь, что ожидать в следующий момент. Что будет за поворотом, что скрывается в темноте впереди, что преследует сзади… «Постойте-ка… если аспект здесь, хоть и частично, значит, он отделился от души брата…» - рыжий ускоряется бег. – «Хичи сейчас не в его власти, это лучшее время для того, чтобы вытащить его, но он сам сейчас очень беззащитен. Даже перед собственными иллюзиями» Воображение услужливо подкинуло картинку испуганного Хичиго, в ужасе мечущегося по собственному лабиринту. Вид перепуганного лица и захлебывающегося в панике сознания только подхлестывают рыжего бежать дальше. Время есть и здесь. И оно не ждет. Впереди замаячит свет. Что, неужели выход? Или это очередной фантом вдалеке? Нет. Слишком яркий для фантома. Ичиго вспоминает тот кошмар, в котором он в первый раз побывал в иллюзии брата. Там вроде бы было такое же место. Та комната, с алыми обоями и широкими окнами. Он вспомнил, как гнался за ней, надеясь на то, что сможет там спрятаться. Но в результате лишь попал в более опасную ловушку. Это спокойствие комнаты со светом, ее приятное мирное окружение только приманка. Как у рыбы удильщика, который живет в непроглядной тьме на глубине сотен метров. Идешь на свет, а попадаешь в смертоносную пасть с клыками. Ичиго краем глаза увидел вспышки за собой. Оборачиваться не хотелось. Но рыжий заставил сознание принять все, что он увидит, пусть это будет даже настоящее безумие. Нервно сглотнув, он поворачивает голову. В непроглядной тьме мелькают фонарики. Хаотично мечутся под разными углами, затухая и вспыхивая в новых местах. Их вибрирующий свет пугает, от этой прекрасной и в то же время жуткой картины хочется убежать. Шаг… один фонарик проносится мимо него со странным гудением и выключается где-то впереди. Тотчас за ним следуют другие. Шух… с оглушительным шипением мелькает перед глазами свет. Ичиго чувствует, как его со злобой ударяют в спину. Затем следует тычок в грудь. Вспышка ослепляет. Фонарики роем набрасываются на него со всех сторон. Отмахиваясь от них, Ичиго задевает ладонью одного. Рука тут же чувствует скользкое тепло собственной крови. На ладони появляется глубокий порез. Кровь стекает вниз по рукаву, маслянистыми разноцветными разводами отражая вспышки. Тут же Ичиго чувствует тепло стекающее вниз по ноге. Он и не заметил, как в него врезался один из огней. - Черт! – он вовремя наклоняет голову, и на щеке появляется царапина, не успей – была бы шея. Остервенело отмахиваясь от «светлячков» рыжий вырывается из окружения. Свет впереди становится более явным. Мозг не успевает принять решение, как тело начинает самопроизвольно двигаться к нему. «Стоп, да что же это такое! Остановись! Там ловушка еще хуже, ты же понимаешь это!» - близнец понимает всю безвыходность положения. Тело, повинуясь инстинктам раненного зверя, бежит к, казалось бы, спасительному свету, не понимая того, что это точно его убьет. Прямо как мотылек на огонь. Сзади со злобным шипением несется орава фонариков. Ичиго чувствует, как в их скоплении что-то преобразуется. Слышится хруст, от гула трясется земля под ногами, подхлестывая бежать еще быстрее. Куросаки панически вертится по сторонам, ища, куда бы свернуть, не оставшись меж двух огней. А, может, и не нужно сворачивать? Свет впереди неумолимо приближается. «Стой, идиот, остановись!» - рыжий силится превозмочь животное чувство ужаса, что накрыло его и стремительно несет на острые камни. Впереди уже различим прекрасный двор в распустившихся цветах, фонтанчик с прудиком и скамеечки в тени мандаринового дерева. Нет! Только не туда! Это обман! Куросаки уже представлял, как искажается картинка, вянут и сгнивают цветы, спокойная вода в фонтане темнеет и поднимается, затопляя все смрадной жижей. И как он, словно вскрытая лягушка в банке с формалином, бесцельно там захлебывается. Казалось, это дало толчок, ноги подкашиваются в неведении то ли разворачиваться, то ли стремглав нестись дальше. Ичиго падает на грязный пол, неслабо ударяясь головой. Помутненное сознание поглощает полупрозрачная пелена, через которую смутно ощущается то, как с ядовитым жужжанием его поглощает свет. Перед глазами носятся разноцветные точки, как в ненастроенном телевизоре. Близнецу кажется, словно огни уже разрывают его на части, с радостным визгом растаскивая в стороны руки, ноги, внутренности. Страшно представить, как это может выглядеть на самом деле. Но тут чувствуется прикосновение. На локоть капает что-то скользкое и влажное. В уши заливается плотный теплый воздух, точно тебя обнюхивает какое-то животное. Куросаки медленно понимает, что его все-таки не разорвали в кровавые клочья. Тогда где он? Понимая то, что открыв глаза он может увидеть все, что угодно, Ичиго делает это резко, не давая сознанию шанса воспротивиться. - Ох ты ж блядь! – рыжий видит, что над ним склонился один из тех калечных монстров с зашитой пастью. Его рожа непростительно близко. Вовремя он очнулся. Не отдавая себе отчета, близнец сталкивает его с себя, превращая в белую вспышку. Больше рядом вроде никого нет. Куда его вынесло? И как он скрылся от смертоносных фонариков, что грозили разрезать его на ленточки? Парень лежал на сухом бетонном полу. Сбоку в небе все так же глазели на него две луны. Только они были уже не золотисто-желтыми, а почти кроваво-красными. Это был плохой знак, сколько же времени он потратил в подземелье? Багровый свет заливал открывшийся перед ним мутный город. Мрачные дома, загадочные тени, в коих скрываются чудовища, рыщущие везде зашиторотые уроды. Он смотрел на это с высоты. Что-то вроде недостроенного небоскреба? От высоты кружило голову, даже казалось, что пол шатается. Осторожно подобравшись к краю, Ичиго заметил, что этот дом, в отличие от других построек, стоит не на земле, а свисает из неба. Внизу, словно учуяв, что он здесь, скопились фантомы, в темной дыре прямо под «небоскребом наоборот» мелькали знакомые белые вспышки. Они, видимо не хотели выходить под кровавый свет лун. Ичиго присвистнул. С крыш завывали и булькали омерзительные коричневые массы. Пофиг, неизвестно как он сам сюда попал, но им сюда не добраться. Поднявшись с колен, Куросаки огляделся. Это постройка выглядела совсем неустойчиво. Она, словно темный призрак, едва висела в пустом небе. Растопырив во все стороны балки и, то и дело осыпаясь и раскачиваясь, она напоминала подвешенную на ниточке шипастую гусеницу. Впереди в нетленном красном мраке угадывалась лестница наверх. Что там, было неизвестно, но какое-то чувство, словно сверху, там, где кровавым туманом кружится темнота, кто-то есть. И этот кто-то пристально смотрит на него. Подняв голову вверх, Ичиго заметил, как что-то скрылось в глубине, напуганное его взглядом. - Хичи? – неуверенно позвал того наверху близнец. Что-то посыпалось этажом выше. Крошево бетона смахнул ветер и унес в призрачный город внизу. Снова поглядев на луны, Ичиго с ужасом уяснил, что они стали еще темнее. Скоро весь этот мир накроет тьма. И тогда будет уже невозможно спастись отсюда. Из бесконечных подземелий наверх хлынут полчища фонариков, в плотной темноте затанцуют смеющиеся фантомы, прокручивая отрывки былых воспоминаний. А в реальном мире на заброшенной стройке найдут два растерзанных тела, которые и опознают-то не сразу, если вообще опознают. Времени больше не было. Подорвавшись на ноги и посылая подальше скрежещущее завывание жизни внутри себя, Ичиго бросается к лестнице. Недаром это здание не такое, как остальные. Недаром оно одно свисает из неба. И недаром возникает чувство, что его брат рядом. На лестнице торчит арматура, зияют дыры, устрашающе грозящие утащить вниз, сухое крошево хрустит под ногами и, обламываясь, падает вниз. Этаж… еще этаж… Никаких тварей больше не видно. Но с каждой минутой становится темнее и темнее. Где-то далеко снова доносится звук умирающих колокольчиков. На лестницу, словно отдавая дань рушащемуся сознанию, откуда-то сверху падает маленький медный бубенчик. Ичиго осторожно подымает его, наблюдая за тем, как он осыпается в прах, исчезая из его ладоней. Скоро все закончится. Рыжий с двойным рвением несется вверх по лестнице, перемахивая через огромные дыры и торчащую из пола острую арматуру. - Гха… да когда же это кончится? – хрипло спрашивает Куросаки у темных обшарпанных стен. Небоскреб был большим и пустынным. Только казалось, словно кто-то недалеко вверху убегает еще выше с приближением Ичиго. Окончательно уверившись в том, что это ему не чудится, Куросаки старался догнать это. С каждым проемом парень приближался к убегающему, удивляясь тому, насколько разогнался. Топот ног теперь был отчетливо различим в тишине. И Ичиго был уверен, что это его брат. - Хичиго, стой! Почему ты убегаешь?! – крикнул он туману вверху. Но ответом на его мольбу было лишь шуршание одежды и прерывистое дыхание. Обежав еще один пролет, Ичиго увидел кусочек знакомых брюк, на миг мелькнувший перед глазами. Послышался шорох и хруст, будто наверху решительно затормозили. Взлетев на площадку, он увидел его. Хичиго оторопело стоял перед очередным препятствием, видимо, придумывая, как перемахнуть через него. От лестницы в этом месте отвалился очень большой кусок, отворяя неприкрытый участок пропасти. В нем угадывались маленькие постройки, уже еле различимые в дымке. - Стой, почему ты убегаешь? – еле отдышавшись, спросил его Ичиго. – Я столько прошел ради того, чтобы найти тебя! Хичиго вздрогнул, услышав слова брата, что стоял, согнувшись пополам от долгого бега. Неуверенно обернувшись, обдал Ичиго болезненным обреченным взглядом, словно прося прощения и умоляя уходить отсюда. После чего, напрягая все силы, в колоссальном прыжке перемахнул через дыру в полу и скрылся в темноте за углом. - Черт! – прохрипел Ичиго, провожая глазами белесую тень. Сил почти не осталось, колени дрожали и не гнулись, крича о том, чтобы дали отдохнуть. Иначе они просто развалятся на части. Последний рывок… один прыжок отделяет его от брата. Собравшись с духом и глубоко вдохнув тяжелый воздух, Куросаки закрывает глаза и бежит навстречу пропасти. Камни падают вниз, еще больше расширяя провал, когда он отталкивается от края. Пути назад нет. Мгновения полета натягиваются, а потом выстреливают молниеносной секундой. Ноги не касаются пола. Его тело падает вниз. Он не смог? Не допрыгнул? Все было тщетно? Сейчас осталось только разбиться о землю и быть съеденным этими тварями. Ладони разрывает на части, когда они цепляются за железо. Кажется, что пальцы вот-вот оторвутся, разрывая кожу рук. Ичиго шипит от жгучей боли, что сводит плечи под собственным весом. Перед глазами все пляшет и мутнеет. Нужно собраться, разом подтянуться и взобраться на выступ. Но пустота внизу словно схватила его за ноги и тянет вниз. Держаться невыносимо. Притяжение набирает силы с каждым мгновением, маня тело в свободный полет навстречу смерти. Зубы сцепляются настолько сильно, что готовы лопнуть. Жар ползет по предплечьям, раскаленным металлом врезаясь в мышцы. Становится жарко. - Черт… ха…ха… - пытаясь набрать в непослушные легкие воздух, стонет Ичиго. Понимая, что провисев еще хоть секунду, он больше не сможет взобраться, рыжий, превозмогая тяжесть и чуть ли не крича от боли, приподнимается на локтях. Шею царапает арматура. Он впивается зубами в железо впереди, медленно влезая на выступ. Во рту привкус крови. Наконец острый край касается живота, оставляя мелкие саднящие ранки, и трется об штанины. Тело обмякает после только что испытанной перегрузки. Кровь приливает к мозгу бешеным напором и едва не лишает сознания. Но отключаться нельзя. Не тогда, когда он подобрался настолько близко. Игнорируя тяжесть во всех конечностях и колокола, звенящие глубоко в голове, Ичиго поднимается на ноги и сворачивает в коридор, где он видел брата. А лестницы больше и нет. Бетон хрупким крошевом обнажает длинную балку, которая тонет в плотном багровом месиве неба. Это последний этаж. Идти больше некуда. Выйдя на полуразрушенную площадку, Куросаки видит в дальнем ее конце светлую фигуру, обреченно смотрящую на меркнущие светила. Тут же на изогнутой арматуре висит гроздь тех колокольчиков. Они стихающе звонят, рассыпаясь в мелкую пыль. Два бубенчика падают вниз и пропадают во мраке. - Хичиго… - брат бросается к силуэту, что стоит на самом краю бездны. - Нет… - Почему нет, Хичи? – Ичиго делает шаг вперед, намереваясь схватить того за руку и увести от опасного обрыва. - Потому что это больше не я! – рявкнул в ответ близнец, яростно оборачиваясь и сверля рыжего взглядом… Взглядом… Ичиго отскакивает прочь не в силах оторваться от его глаз. Багрово-красных, мутных, как те умирающие луны. - Уходи… убирайся прочь… - Я пришел сюда за тобой! - Я сказал, пошел вон! Не смей подходить ко мне… - шипит Хичиго, прожигая смертоносными глазами. - Но, Хичи-нии… - от отчаяния у Ичиго срывается голос. - Я больше не брат тебе! – обрывает того близнец. - Заткнись и убирайся, пока оно не… вернулось… В это время у Хичиго перекрывает дыхание. Его начинает трясти, словно в ломке. Он резко вцепляется руками в волосы. «Уходи… уходи… я не пущу тебя к нему» - еле слышно шепчут его губы. Ичиго не понимая происходящего, медленно пятится назад. И тут тело брата замирает. Челка спадает на глаза… луны вздрагивают, обрывая куски света. - Хичиго? Хи… - голова близнеца внезапно поднимается, заставляя Ичиго осечься. Это был не его брат. Глаза стали бесцветными. Невыразительными. Идеальными. Луны меркнут еще на несколько мгновений. От взгляда несет равнодушием и лицемерием. Но оправданным лицемерием. Другого от аспекта смерти не ждать. - Ты еще здесь? – спокойно спрашивает тот. – Значит, не только его время на исходе, но и твое. - Прекрати! - Мы идеальны. Мы властвуем над круговоротом жизни и смерти, правим равновесием. Мы всесильны и над одной человеческой жизнью, и над всеми жизнями во вселенной. За мгновение аспект смерти оказывается слишком близко. Белая рука хватает Ичиго за горло. Стискивает с неожиданной силой, едва не ломая позвоночник. А сломала бы, только сейчас в ее власти лишь физическая сила Хичиго. Парень задыхается. Он впивается ногтями в кожу на руке, пытаясь отцепить ее от себя. Воздуха мало. Приток адреналина быстро расходует оставшийся кислород. Но тщетно, пережатая гортань не слушается. Руки слабеют. Внутри все горит отчаянно моля о глотке воздуха. Перед глазами появляются яркие вспышки. В их очертаниях размывается равнодушное лицо брата. И его багрово-красные радужки. На глаза наворачиваются слезы… Ичиго слабо дергается, делая последние попытки выжить. По телу бежит дрожь. Руки немеют. Пальцы уже просто не ощущаются. Кисти рук, сжимающие запястья, бессильно падают вниз. Тело повисает поддерживаемое лишь душащей рукой. Перед глазами темнеет. Голова запрокидывается назад. Ичиго чувствует, что смерть близко. Уже ничего не хочется. Угасающий мозг только облегчает смерть, в последний раз прокручивая воспоминания о детстве… …Хичиго смеется… рыжий гонится за ним, пытаясь отобрать мяч, а близнец, хохоча, бежит дальше, скрываясь из виду… - Хиси-нии? – на опушке леса светло, но впереди смутный полумрак. Пятилетнему Ичиго страшно туда идти, но ведь там его братик… а за братиком он пойдет куда угодно… Ребенок несмело и боязливо делает первые шаги, беспокойно оглядываясь по сторонам. - Хиси-нии?.. – странное эхо в лесу пугает рыжего, отчего тот вздрагивает. Внезапно сзади раздается громкий треск. Ичиго подпрыгивает на месте, от испуга на лице появляются слезы. - Эй, Ичи, ты чего уже ревешь? – высовываясь из кустов, удивленно заявляет Хичиго. Мальчик вытирает слезы ладошками, смущенно глядя на близнеца. - Это потому сьто ты усёль! – с детской уверенностью отвечает Ичиго. – Ты мой блатик и я тебя низасьто не блошу! - Даже если тебе будет больно, и ты будешь плакать? – удивленно спрашивает Хичи. - Дя, - уже успокаиваясь, уверенно кивает головой Ичи. – Я ведь обесял тебя не блосать… - Ну, тогда я клянусь, что ты никогда не будешь плакать, - так же по-детски безвозмездно обещает его братик, протягивая ручку с мизинцем для закрепления договора… В кровавых глазах, равнодушно ожидающих душу, готовую вот-вот освободиться, мелькает золотая искра. Тело пронзает судорога. Вторая рука мертвой хваткой впивается в запястье. Багровая муть меркнет. - Нет… - устало, но уверенно произносит Хичиго. – Ты можешь забрать меня, но не его… Ладонь разжимается, отпуская уже посиневшую шею. Тело с глухим звуком падает на бетон. От толчка, что выбивает истощенный воздух из легких, сокращается диафрагма. Ичиго надрывно кашляет. По бесчувственному телу разливается холодок. От резкого притока кислорода в мозг прояснятся зрение. Вспышки перед глазами обретают краски и растворяются. Потихоньку ощущаются руки и ноги. Хичиго также падает навзничь, изламываясь и извиваясь, как обезглавленная змея. Луны пропускают все больше и больше света, предупреждая о том, что скоро угаснут навсегда. В связке колокольчиков остался только один… Он борется… сражается с непосильным противником, заключенным внутри себя. Долго ему не выдержать. С губ срывается нечеловеческий крик. Накатившая боль прибывает волнами, заставляя то беспомощно кричать, то безмолвно дрожать, ожидая очередного наката. Хичиго чуть ли не рвет на себе волосы, катаясь по полу. Наконец, измученное незримыми пытками тело, забивается в угол. Ичиго замечает, что дальнейшее сражение будет недолгим. Живую желтизну снова затмевает кровь и отчаяние. Поэтому, все еще не в силах подняться, подползает к братику. Мир вздрагивает, где-то внизу осыпается небоскреб. Скоро здесь все исчезнет. Прикасаясь содранными ладонями к рукам Хичиго, близнец заглядывает вглубь багровой радужки. - Вы сами сказали, что вы идеальны, - Ичиго делает паузу, словно проверяя, заинтересуют ли его слова. - Мы знаем что ты… - Нет, вы не знаете! Вы сами сказали, что вы идеальны, что вам чужды мысли, чувства и желания! Так вот, если вам это чуждо, то вы не можете знать, чего я хочу, что я думаю и что я ощущаю к брату. Вы идеальны… но это и делает вас… беспомощными! – шептал Ичиго, ближе и ближе придвигаясь к убийце. – Именно поэтому вы беспомощны перед моими мыслями о Хичиго! Вы беспомощны перед моими чувствами к брату! Вы беспомощны перед моим желанием спасти его! И вы ничего с этим не сделаете! В последний раз наслаждаясь пухом белых волос, шелковистостью кожи на щеках, теплом рук. Освобождая от боли, отчаяния, страха. Принося себя жертву. Ичиго крепко обнимает его, пропуская через их тела аспект жизни… Знал ли он, что делает? Думал ли? Планировал? Нет… Сейчас все стало на одну черту. Черту в неизбежность. Туда, где в бездну времени канут чувства, эмоции, желания… Только что-то внутри подсказывало, что другого выхода нет, и никогда не было. Никуда не уйдешь. И не убежишь. Это странное ощущение, словно он с самого начала знал, что надо делать. Интуиция? Шестое чувство? Внезапное озарение? Все равно что… Мир рассыпался. Луны на миг вспыхнули ярче солнц и угасли навсегда. Обломки, арматура, крошево бетона, балки. Все летело в разверзшуюся пасть тьмы. Навстречу им поднимались белесые ошметки фантомов, потерявшиеся фонарики. В груде осколков… с огромной высоты… как две разбившиеся птицы… в последний раз прижимаясь друг к другу… по-настоящему… как родные братья после долгой разлуки. Может, даже больше, чем братья… Ставшие тем, чем были изначально. Одним целым. Одним поцелуем. Все чувства, желания, эмоции слились в одно огромное. Непостижимое. Неразделимое. Вечное. И оно могущественнее и беспомощнее всех сущностей хаоса. Выше жизни. Смерти. Порядка. Времени. Их искренние души слились в одно, немыслимо и абсолютно дополняя друг друга. Аспекты кричали. Так безоружно они себя никогда не ощущали. Через них пропустили столько чуждого им, навеки смешивая и сплетая противоположные сущности. А потом наступила тьма… Пииииии… пик…пик… пик… Опять эти черви… пульсируют… где он это видел? - О, господин Куросаки, вы уже очнулись? – знакомый голос, не родной, но знакомый. – Что ж у вас обоих дурная привычка вместе откуда-то падать? – слышится сокрушенный вздох. - Что произошло? Где я? – Ичиго не понимал, что было. Да и было ли вообще? А, может, все это дурной сон, и он только сейчас очнулся после операции? Но он отлично все помнил. Хичиго… две луны, вздрагивающие точно та лампа в лифте, звенящие, словно тросы в лифтовой шахте, колокольчики… полет в неизвестность. Полет вместе с братом… - Что произошло? Вы двое умудрились упасть с недостроенного небоскреба в центре города. Как вас туда занесло, а особенно вашего брата, будет разбираться полиция. Где вы? Вы в той же больнице, в той же палате и на той же постели, где вас угораздило приземлиться в прошлый раз. - А Хичиго? - Он все так же на соседней койке. Признаться, он вас опередил в этот раз… - но Ичиго уже не слушал дальше. В метре от него золотились счастьем глаза близнеца. А больше и ничего не было нужно. Только не отрываясь смотреть в них, упиваясь чувством, что они снова вместе, что они снова братья, ведь ничто не сможет разделить близнецов… Врач ушел, пожелав им хорошего отдыха и сетуя на то, каким образом они находят себе приключения. - Хичи… - Ичиго неуверенно потянулся к его руке. - Вот только не рыдай, тоже мне, великий брат-защитник, - улыбнулся Хичиго. Их руки коснулись друг друга, и палату залил живой смех…