Два аспекта жизни

- Ты вообще понимаешь, что ты наделал?! – Ичиго врезал холодной серой поверхности, костяшки пальцев свело от боли, но и в металлическом листе появилась вмятина. – Ты знаешь, что если мы окажемся неправы, находясь в этом положении, то нас вышвырнут из школы?! А это как-никак выпускной класс и мы уже никуда не пойдем, хотя нет – разве что на стройку подрабатывать! - Все будет чики-пуки, не кипятись, мой нервный младший братик, - лихо улыбнувшись, прислонился к стенке лифта Хичиго. - Не такой уж и младший… - пробурчал своему носу Ичи. Пыльная лампа в лифте еле заметно дребезжала, проливая косые линии света. Ичиго умолк, понимая, что как он не будет тут распинаться, Хичиго все равно не послушает его. Да и портить отношения со старшим, пусть только на 20 минут, братом не хотелось – мстил Хичи жестоко и поучительно, да и прикрикнуть на него лучше не пытаться – себе дороже. - Только не надо надуваться – молчаливый воздушный шарик мне ни к чему, – хмыкнул Хич, пытаясь поймать желтыми глазами спрятавшийся за рыжей челкой взгляд Ичиго. - Не надо меня успокаивать! Твое экстремально-безответственное отношение ко всему побило все мыслимые и немыслимые рекорды… Лифт здорово тряхнуло в такт зазевавшейся на мгновение лампы. Послышался неприятный лязг и коробка остановилась. - Твою мать! Только застрять не хватало! – Хичиго стал нажимать на кнопки всевозможных этажей. От этого занятия его отвлек режущий слух писк рвущегося металла и скрежет перекрытий. Потом в тишине раздался выстрел, оставляющий за собой мелодичное дребезжание. В мыслях парней пронеслась догадка, но этого быть попросту не могло! Ичиго отошел от стены в центр, беспокойно оглядываясь. Его брат начал с удвоенной скоростью пробовать все кнопки. Лампа снова пропустила кусочек света. Сразу после этого они услышали еще один «выстрел». - Ичиго… - взволнованно повернул голову его близнец. Слишком давно в его глазах не было такого страха и переживания. Они затягивали отчаянным пониманием ситуации. От этого взгляда у Ичиго сжалось сердце. Близнецы замерли, словно манекены в витрине, боясь вздохнуть и считая сердцебиения. Хоть братья и ругались минуту назад, но теперь по лицам можно было прочитать идентичную фразу: «Я не хочу тебя терять, лучше умереть». Бессердечный скрежет только укреплял эту связь, принуждая еще больше впиваться взглядом друг в друга и не давая при этом шелохнуться. Как-то сразу пришло понимание того, что еще один «выстрел» рвущегося каната навечно накроет их мир покрывалом тьмы. Безудержно томились мгновения, заливая звенящей пустотой сознание. Обострившийся слух почувствовал хрустальный перезвон лопающихся металлических ниточек, который, по нарастающей, громогласно ударил по ушам стальной плетью. Сердце ушло в горло, ощущая неизбежный полет в неизвестность, а мозг обоих близнецов пронзила только одна мысль: «Это последний миг, когда я тебя вижу». Ичиго рванулся к брату, пытаясь в последний момент дотронуться до его руки, пока он может хоть что-то почувствовать. Он видел замедленную запись того, как его кисть в колыхающемся свете приближается к ладони Хичиго. Ему казалось, что если он не дотронется до него сейчас, то потеряет весь смысл прожитой жизни и окунется в мучения призрака, который не успел сделать что-то важное, пока был жив. «Пожалуйста, только одно чувство на самый короткий отрезок в мире! Я не хочу умереть отдельно от него!» Когда до кожи Хичиго оставалось всего пара миллиметров, братьев встряхнуло, оттаскивая в разные стороны и поглощая их мысли чернотой. Лязг. Стук. Шнырь. Пик. Скользь. Тук-тук. Пуф... Тудум… тудум… тудум… «Что это стучит так одиноко?.. а… это мое сердце…» Ичиго скинул с себя ужасы пережитого. «Это сон… это сон… я в комнате… Хичиго рядом… на кровати напротив… Почему я не слышу его дыхания?! Откуда ощущение, что мое сердце теперь бьется одно в этом мире?!» От шока в груди что-то сдавило настолько, что появилось чувство, что из сердца выжали всю кровь. - Хаа! – Ичиго рывком поднялся. Его окружали какие-то полупрозрачные черви, спины которых светились и противно пульсировали. Он вскинул руки от отвращения, пытаясь разорвать их и выбросить подальше. Его руки поймали и опустили, прижимая к низу. - Нет! Не хочу! Пустите! – отбивался Ичиго, чувствуя, что захлебывается. - Ичиго! Ичиго! Успокойся, ты в больнице! Рыжий пытался отстраниться, не понимая голоса, но когда эту фразу повторили несколько раз, до него начал доходить ее смысл. Он перестал отчаянно поднимать дрожащие руки и беспорядочно глотать воздух, кашляя и отплевываясь, вместо этого пытаясь сфокусировать зрение. Вскоре черви преобразились в трубки капельниц, отблескивающие в мертвом больничном свете. Его руки прижимали громилы-санитары, а побеспокоенное оборудование вновь поправлял врач. - Где Хичиго? Я не чувствую его присутствия, - спросил брат, приглушенно дыша в маску. - Не волнуйся, он рядом, на соседней койке. Еще не пришел в себя после операции. Вы сорвались вместе с лифтом с четвертого этажа… Врач говорил еще что-то, но Ичиго уже не слушал его, мучительно прокручивая последние воспоминания до падения. Он же всегда был рядом, не зависимо от того, ругались или радовались мы. Я всегда знал, что он есть. Я чувствовал его присутствие, ощущал, когда ему больно, разделял наше настроение... Куда же делись эти чувства? Я больше не уверен, что он жив, но он жив, я слышу пиканье аппарата, показывающего, что его сердце работает, но я больше не чувствую, того, как оно бьется. Почему появилось навязчивое ощущение одиночества? Врач уже ушел. Ичиго размышлял о их совместных жизнях, которые невозможно было представить друг без друга. Наконец, он нашел в себе силы повернуть голову и найти в строгой холодной палате тело брата. Он нашел его. Справа от себя, примерно в метре стояла точно такая же кровать, на которой лежал Хичиго. Кожа в мертвенном свете казалась еще бледнее. Грудь чуть вздымалась из-за дыхания, а глаза были закрыты, как-то умиротворенно, как у спящего. Левая рука, с врезавшейся в вену иглой капельницы, беспомощно свисала с постели. Вот бы до нее дотянуться… Вернуть себе чувство единства и жизни, успокоиться. Но сейчас это сделать невозможно и Ичиго заплакал от собственного бессилия. Он так хотел прикоснуться к ней…