Два аспекта жизни

Ичиго ждал, когда его брат проснется. Время растянулось в один постный серый рулон, где невозможно было понять, день или ночь, минута или сутки. А Хичиго все не просыпался. «Пожалуйста, пусть он очнется скорее, мне так холодно и одиноко без него» - молил Бога Ичиго. Он старался отвязаться от щемящей душу мысли о том, что будет, если его брат никогда не проснется, ведь тогда жизнь закончится и для Ичиго. Хотя нет, сама не закончится – он сам ее себе укоротит… Но Ичиго, не переставая, ждал, размышляя о том, как преобразится это пространство, когда очнется Хичиго. Он, не покидая надежды, мечтал о конце этих мучений в одиночестве, когда палату реанимации оживит теплый смех близнеца, разгоняя приторную белизну светом задиристых желтых глаз. Ичиго знал, что почувствует, когда его брат проснется, как он позовет сюда всех врачей, медсестер, санитаров, чтобы они порадовались вместе с ним, как он выслушает от Хичиго насмешливую тираду на тему его извечного паникерства. Представляя это, хотелось смеяться, и Ичиго, расплывающимся взглядом, изучал каждую неровность на потолке, при этом слегка улыбаясь. Но вот в коридоре послышался знакомый топот ног. Дверь палаты, тихо шурша, отодвинулась, открыв взгляду взволнованные лица родных. Отец давал девочкам последние указания на счет того, как следует себя вести, а закончив – улыбнулся Ичиго. - Ичи-нии! – радостно закричала Юзу, позабыв все наставления отца о соблюдении тишины. - Тсс… - поправил ее Ишин. - Ичи-нии! – уже шепотом повторила сестра. Ичиго улыбнулся ей, не в состоянии сдержать выступивших в уголках глаз слез. Тихо подошла и взяла его за руку Карин, считающая сентиментальные изыски сестры ерундой, но при этом сама не смогла сдержать слез облегчения одновременно с лучезарной улыбкой. - Ну вот, как знал, что нельзя вас сегодня брать – всю палату слезами зальете, - насмешливо заметил отец, - как ты, Ичиго? Ичиго слабо кивнул, подтверждая, что с ним теперь все в порядке. Юзу тем временем убежала проверять Хичиго, а отец начал что-то говорить о том, что в реанимацию никого не пускают, а их – только в качестве исключения по его знакомству… - Папа, смотри! Хичи-нии тоже очнулся! - Не ори, давно уже, - прохрипел близнец. Ичиго крупно передернуло. Все чувства насквозь прошибло молнией какой-то неправильности. Нет, в этот же самый момент Ичиго накрыло, еще ни разу до этого не испытанное, сильное счастье, и с сердца свалился, рассыпавшись в пыль, огромный валун. Было только одно «но». Ичиго был уверен на все сто, что он почувствует, когда брат проснется, как это случалось каждое утро. Просто внезапно приходило ощущение, что Хичиго уже не спит, и оно никогда не подводило. А что сейчас? Сейчас была пустота и болезненное понимание того, что ничего не изменилось – он все так же не чувствовал близнеца, будто тот был мертв. Ичиго повернул голову и посмотрел на Хичиго. Он все так же лежал не открывая глаз, только теперь отвечая на вопросы Юзу. - А когда ты пришел в себя? - Где-то, два дня назад, - спокойно ответил Хичиго. «Нет! Этого не может быть!» - запротестовал мозг Ичи, - «Как он мог не обозваться?! Не сказать мне, что уже очнулся?! А я все это время испытывал такие страдания!» Так или иначе, Ичиго намеревался поговорить об этом с братом, но не сейчас, чтобы не расстраивать счастливое семейство. Пусть уйдут, тогда он и спросит. Так и случилось: они еще некоторое время общались, а потом отец сказал, что братьям пора отдохнуть и им нужно уходить. Сестренки попрощались с ними, легонько чмокнув каждого в щеку и пожелав скорейшего выздоровления. Ишин только довольно кивнул на прощание и закрыл за собой дверь. Ичиго еще некоторое время лежал в тишине, не зная, с чего начать разговор и стоит ли его вообще начинать. Наконец, собравшись с мыслями, он повернулся к Хичиго и тихо спросил: - Хичи, почему ты не сказал мне, что проснулся? Еле слышная речь в давящей тишине показалась одиноким писком. Близнец не спешил отвечать, да и вообще реагировать не спешил. Натянулось напряженное молчание. - Заткнись, - ядовито прошипел Хичиго наконец. Шепот роковым громом обрушился на воздух в палате. Ичиго вздрогнул, как от удара по лицу. Нет, даже хуже – было такое чувство, что его со всей силы хлестанули плетью прямо по сердцу… - Почему, Хичиго? – взмолился он, стараясь не пропустить в голос нотки сдавившего горло колючего кома. - Я сказал – заткни свою пасть, - таким же тоном ответил брат, - мы же поссорились, или твой жалкий мозг уже забыл это? - Но… - попытался сказать Ичиго, но, ничего не получилось. Он лишь болезненно зажмурился, ощущая, как по щеке спускаются горячие струйки боли. Ичиго лишь успокаивал себя тем, что брату сейчас так же больно, как и ему, и что он не в настроении для разговора. Слишком много плохого случилось с ними за такой короткий отрезок времени. Заговорить с близнецом он уже не пытался, надеясь, что все устроится и будет по-прежнему, как только они отсюда выпишутся. Но это было слишком не похоже на брата: Хичи всегда отвечал пакостью на пакость и криком на крик, не заставляя себя долго ждать, при этом явно разбираясь в том, когда нужно поорать на младшего, а когда просто хлопнуть по плечу или промолчать. Так почему же сейчас? Он что, раздражает его? Откуда взялась эта непонятная злоба и замкнутость? Первые тревожные звоночки появились, когда близнецов перевели из реанимации в общую палату. Хичиго до сих пор не обмолвился с ним и словечком. Устроились вроде неплохо, соседи были приятными людьми, охотно разговаривая с Ичиго и удивляясь случившемуся с братьями несчастью. А на вторую ночь в общей палате было происшествие… Около четырех часов утра, к одному из пациентов в гости пришла смерть. Этот несчастный мужчина лежал как раз напротив Ичиго и недавно перенес инфаркт. Он уверенно шел на поправку и бодро разговаривал с остальными, повествуя о том, как выпишется отсюда и вернется на любимую работу. Этой ночью его сосед услышал странные хрипы и включил свет. Вслед за ним проснулся и Ичиго. Мужчину трясло в конвульсиях, он издавал сиплые клокочущие звуки и кашлял. Ичиго выбежал из палаты в холодный коридор и стал звать на помощь. Увидев мчащуюся к нему медсестру и чуть позади нее дежурного врача, Ичиго обернулся, чтобы посмотреть, что происходит в палате. Боже, лучше бы он не оборачивался… Мужчина резко подорвался. Его глаза были широко открыты и выпучены от боли. Трясущийся перекошенный рот криво раскрылся, и оттуда широкой струей вытекла кровь. Она мертвецки темнеющей бороздой очертила подбородок с двух сторон, попала на белую ночную рубашку и впиталась, оставляя прямой натек. Мужчина захрипел в последний раз и откинулся назад, подставляя стекленеющие глаза под желтые разводы света настольной лампы. Ичиго отпихнули в сторону. Медсестра, ворвавшаяся первой, приняла на себя весь удар страшной картины. Она сдавленно закричала, закрывая лицо руками. Следом влетевший врач оторопел на мгновение, но быстро пришел в себя, подбегая к окровавленному телу. Проверив пульс и реакцию зрачков, он медленно присел на кровать соседа, утерев пот со лба. Все поняли, что сделать ничего уже было нельзя. Отстраненно наблюдая за тем, как переполошилась вся палата, как врач послал шокированную молодую медсестру за санитарами, Ичиго молча направился к своей постели. Все проснулись и галдели, особо нервные и впечатлительные отвернулись в другую сторону, кто-то молился. Ичиго лег на кровать, укрывшись одеялом с головой и дрожа. Нет, увидеть такое воочию он не пожелал бы и врагу. «Хичиго тоже в шоке, надо проверить как он» - подумал брат, аккуратно приподнимая край одеяла, чтоб увидеть близнеца. Только вот Хичиго безмятежно спал, не реагируя на сложившуюся ситуацию, а на смертельно-белых губах… светилась блаженная улыбка…