Два аспекта жизни

В тот день картина, наблюдавшаяся в доме, была прямо противоположна всем признакам любого ужастика: в доме было тепло, шумно и солнечно. Ишшин с девочками громко смеялись, просматривая очередную серию какого-то юмористического японского шоу. Ичиго только что закончил со всеми делами и не мог решить, чем занять себя на все оставшееся время. Хичиго находился в их комнате, занятый неизвестно какими делами. «Домашку делает, тоже мне сачок!» - думал Ичиго, идя по коридору на втором этаже. «Хотя, страдать фигней вместе с братом намного веселее, да и чем заняться я еще не придумал. Помогу ему с заданием, а потом спрошу насчет идей по этому поводу» Заглянув в комнату, он сначала не понял, что конкретно делает Хичи. Вернее сказать, его брат совсем ничего не делал. Он сидел спиной к входу на своей кровати у окна и смотрел в глубину светлого квадрата из стекла. Просто смотрел. Ичиго, сам не зная почему, подумал, что это плохо. Он отмахнулся от мысли, как обычно отмахивался от надоедливо-жизнерадостного отца, но улетучиваться она отнюдь не спешила. Непонятное напряжение только нарастало. От бледного Хичиго смотрящего в белое пространство становилось жутко. Ичиго до боли в висках желал избавиться от этого ощущения, ведь наряду с ним появилось еще кое-что. Ненависть. И желание избавиться. От родного брата. Младший опешил и ужаснулся от таких эмоций. «Откуда это? Я что, ненавижу братика? Этого быть не может! Нет! Нет! Он же был со мною всю жизнь, почему теперь я боюсь его? » - Ичиго прошиб липкий холодный пот. От разрывающих надвое противоречивых чувств хотелось зарыться глубже, окунуть голову в ледяную воду, лишь бы больше не испытывать этого. Но нет, страх и злость все возрастали, а упрямая привычная любовь пыталась их задушить, создавая ощущение, словно из сердца по одной вытягивают все жилы. - Хичиго! – Интонация получилась весьма двусмысленная: огорченно-интересующаяся наряду с раздраженностью и жаждой отомстить. За что – неизвестно. - Привет братик, - Хич пугающе резко обернулся, маньячески улыбаясь. Хоть он и улыбнулся в первый раз за это время, но лучше уж бы совсем не улыбался. Ичиго подавил сдавленный глоток, грудь сдавило многотонным прессом. В ногах появилось зудящее чувство инстинкта скрыться от угрозы. «Зря я это начал. Он сейчас не в духе. Надо уйти. Срочно уйти. Убежать…» - И… извини, я не хотел тебя отвлекать. Т-ты занят сейчас, д-давай потом. – нотки паники и внутренняя дрожь проникли в голос, заставляя его предательски изламываться. Ичиго попятился обратно к двери, испуганно шаря руками позади себя. Хичиго провожал его кровожадным взглядом, толи, изучая, как невиданное доселе существо, толи, примеряясь, как для смертельного броска. Оторваться от почти экстремального взгляда желтых глаз было невозможно. Вот только бы выйти из комнаты и весь этот морок спадет… Выйти из комнаты близнец не успел. - Да-а… я сейчас очень занят, - тихо прошипел Хичиго, - а теперь я хочу удостовериться, что я не зря убил на это занятие столько времени. Ты мне не поможешь? Помогать отчаянно не хотелось. Ичиго уже хотел замотать головой, подтверждая свой отрицательный ответ, но последний вопрос был явно риторическим. Хичиго совсем не интересовало мнение брата. Глаза белесого близнеца странно сверкнули. Ичиго показалось, что пространство на мгновение обернулось грязной золотистой пленкой. Комната дрогнула, воздух на долю секунды превратился в вонючий холодец, от вдыхания которого носом пошли пузыри. Парню даже показалось, что он отключился на короткое время. Только очнувшись от странного сна наяву, он понял, что все так же стоит в своей комнате. Близнец уже куда-то испарился, а все увиденное показалось дурным сном. Ичи поспешил выйти из комнаты, для достоверности проверив смеющихся внизу родных. Голоса их остались такими же, даже стали четче и реальнее. Атмосфера и вид из окна не изменились. «Это был глюк» - уверил себя рыжий. Спустившись по лестнице, он обнаружил Хичи в компании родных, которые тем временем просматривали очередную телепередачу. Их лиц он не видел: отец, брат и сестры сидели к нему спиной, обратив внимание на придурковатое шоу, мигающее на экране. Ичиго для своего же успокоения присел рядом с ними. Его присутствия никто и не заметил. Немного вникнув в сюжет картины, парень понял, что что-то тут не то. Слишком бредовой и капающей на мозги была передача. Такого бы ни за что не показали в прямом эфире. А его родные, точно те зомбаки в зрительном зале, смеются над каждой тупой шуткой так, будто это шедевр мирового юмора. А ведь они вроде хорошо разбирались в этом и не любили плоскую сатиру. - Бред какой-то, - поделился мыслью с сидящим рядом отцом Ичиго. - Почему бред? – поинтересовался Ишин. – Очень даже смешно, может быть, ты не понимаешь, а, Ичиго? «То есть как это?» - оторопел Ичиго. Такой ответ перевернул мир паренька с ног на голову. - В смысле? - Ну, как сказать, - отец говорил это как-то отстраненно, даже не поворачивая головы к сыну, - ты вот, например, многое в этом мире не понимаешь. - Па-ап, все нормально? Ты какой-то странный… - Ичиго легонько прикоснулся к его плечу. Ишин, будто наркоман во время ломки, вздрогнул и, внезапно выпрямившись, механически повернул голову к Ичиго. Первое, что увидел парень, - это лицо в обрамлении волос... Пустое лицо. Место. Для лица. Не было ни глаз. Ни рта. Ни носа. Ни бровей. Ничего не было. Просто кожа. Расслаивающаяся, как старая бумага. Ичиго, перепуганный резким появлением этого кошмара, шарахнулся прочь. Он повалился с дивана, нелепо шаркая ногами по полу и стараясь отодвинуться от «этого». «Кукла!» - Почему то это была первая мысль, появившаяся в его голове. – «Господи, как же страшно!!!» С дивана расслабленно свесились остальные пустолицые куклы: Карин, Юзу, Хичиго. Словно невидимый марионеточник ослабил хватку пут, которым они повиновались. Появилось ощущение нахождения в какой-то старой замшелой картонной коробке, которая валяется на гнилой помойке, где-то слишком далеко от нормальной цивилизации. Сердце на пару с мозгом едва не взлетели на воздух от сумасшедшего выброса адреналина. Конечности свело одревеняющим ужасом. Зрачки непомерно сузились, чтобы не пропускать в пока еще целое сознание эту разящую безумием картину. Куклы замерли, безмолвно кивая головами в такт тишине. Ичиго сидел на полу в паре метров от них. Его существо примерзло в поверхности, не желая двигаться и вообще что-то делать. Он только смотрел. И не мог насмотреться на это, всей душой требуя отвернуться, зажмуриться, выколоть себе глаза, наконец! Кто-то знакомо хохотнул за спиной. От этого смешка по спине пенящейся волной поднялась новая волна страха. Лучше бы это были куклы. Лучше бы они что-то с ним сделали… Но сейчас перед ним имел честь появиться сам хозяин психически неуравновешенного театра. Его близнец Хичиго. О… это чувство Ичиго не забудет никогда. Как он, не поворачивая головы, ощущал за своей спиной брата. Как вмиг, дойдя до предела, сжалось в попытке спрятаться собственное сердце. Как накрыл его ужас, преображая пространство в плывущую вязкими волнами комнату. - Привет, братишка, - белые руки опустились ему на плечи, - тебе понравился мой спектакль? Или нет? Я не слышу аплодисментов и восторженных криков «браво!», м..? Казалось, Ичиго сам превратился в безвольную куклу, покорно сидящую на месте. - Ты чего такой тихий? – снова поинтересовался Хич. – Тебе не понравилось, потому что ты быстро понял, что к чему? Увы и ах, мне не нравится затягивать сюжет, так что все произошло резко. Да и смысл его затягивать, если ты уже о чем-то догадался. Так ведь не интересно, верно? Хичиго, сохраняя на лице злорадную ухмылку от уха до уха, нагнулся до лица брата. В его взгляде довольно плескалась отравленная желчь. - Некогда прикидываться куколкой, Ичиго, - близнец взлохматил его рыжие космы, - сейчас художник поменяет декорации, сценарист раздаст новые роли и на сцену выйдут другие актеры, - лицо брата приобрело насмешливо-тревожное выражение. – Беги, братик, беги… Шепот ошпарил мозг таким окропом, что от напряжения сдавило виски. Ичиго будто ожил, вышел из коматоза, навеянного прошедшим кошмаром. Он, даже не думая ни о чем, беспрекословно повиновался, подорвавшись на ноги, как ужаленный, и прерывисто дыша, понесся прочь, сам не зная куда и зачем. Коридор, в который он побежал, не помня себя от ужаса, по логике, вел на кухню, но тихой домашней кухни там не оказалось. Вместо этого проход растянулся практически до бесконечности и стал рассыпаться. Летали клочья обоев, виляя изорванными криво разрезанными краями, точно их в ярости отодрал дикий зверь. Из оголившихся стен сыпались кирпичи, при соприкосновении с полом, рассыпаясь в прах. Каждый сыпучий шорох шептал сознанию: «беги… беги…». И Ичиго бежал. Бежал, что есть мочи. Коридор вдруг перестал растягиваться, и несущемуся во весь опор парню вдалеке предстал зал с алыми обоями и большими, полными солнечного света, окнами. Он казался спокойным мирным убежищем от ужасов, творящихся за его пределами. Но кроме зала появилось еще кое-что. А именно: большая песчаная волна, состоящая из обломков кирпичей и клочков обоев. И она неизбежно нагоняла его. Тотчас в ногах появилась какая-то неприятная приторная слабость, словно на них враз повесили по десять килограмм груза. Ведь всем рано или поздно снятся сны, где они не могут сбежать от цунами, чудовища или лавины. Так и сейчас нахлынуло то противное чувство собственной медлительности и беспомощности перед неисправимо надвигающейся угрозой. Как Ичиго ни рвался убежать, сколько бы он ни ускорялся, было такое ощущение, что он стоит на месте, как на огромной беговой дорожке. Он хотел сбежать, прилагал все усилия, но каждый шаг отнимал все больше и больше сил, и когда до цели оставалось совсем не много, Ичиго почувствовал, что больше бежать он не может. Опасный шорох песчаной груды, которая желала поглотить его, все надвигался. Вот уже совсем близко, он может протянуть руку, чтобы ухватиться за дверной косяк. В этот миг время натягивается, появляются кадры замедленной съемки, иллюстрирующие, как миллиметр за миллиметром тянутся к нему смертоносные струйки песка и облачка затхлой пыли. В момент апогея паники и кульминации безумного ужаса, комната проваливается в неизвестность, оставляя после себя серое пространство и жуткий надрыв в сердце. Он не успел. Не смог. Не достиг. Теперь он расплачивается за это, находясь в темном грязном помещении на груде кирпичных останков, врезающихся в спину не хуже каленых лезвий. «Это лабиринт. И я тут не один. Просто идеальное место для игры в прятки. Если найдут, то я очень об этом пожалею. Они видят в смрадном темном дыму, как днем. Слышат сквозь стены, как бьется мое живое сердце. Чуют запах крови. Жаждут убить и не знают пощады» - сразу понял Ичиго – «Нужно уйти, спрятаться. Они уже знают, что я здесь» Парень поднялся с кучи хрустящих камешков. Черт, слишком громко. Тут, в звенящей тишине, это похоже на гром среди ясного неба. И ничего не видно. Не видно, что там, в конце прохода. Вдруг там один из них? Влажные стены сложены из блоков цвета мокрого асфальта. Не замаскируешься, не спрячешься. Кое-где из стен торчат ошметки ржавых железных труб, из которых стекает скользкая маслянистая жидкость, и нарочно острая арматура, угрожая нанизать на себя или обезглавить зазевавшегося бегуна. А передвигаться нужно быстро, иначе найдут. Ичиго, точно серый зайчишка на белом снегу, цветным пятнышком нырял из коридора в коридор, за каждым углом опасаясь увидеть или услышать одного из них. Как они выглядят, он не знал. Знал только одно: они уже нашли его след и идут по нему, веруя в то, что им нужен только он. Это намного хуже кошмара. Тут все было реально. Если убьют – умрешь, покалечат – будешь инвалидом, напорешься на что-то по неосторожности сам – покончишь жизнь самоубийством. Рыжий парень притаился за тонкой перегородкой, зажав одной рукой нос и рот, а второй судорожно стискивая футболку на груди. Там, за углом в середине прохода, находился один из них. Слишком близко, он может услышать, как всполошено бьется от страха сердце и как жадно глотают воздух непослушные легкие. Нет? Не услышал? Слава Богу, он ушел в другой коридор… Зеркальная гладкая кожа, покрывающая тело монстра, каких не придумает ни один псих. Да, такого не увидишь просто так… Стоп! Что это за звуки сзади?! Ичиго напрягается и замирает, словно он статуя. Задерживает дыхание. Лишь сердце глухо отстукивает учащенный ритм, который звонким колокольчиком отдается в висках. Сбоку по лбу стекает капелька пота. Нельзя двигаться. Его заметят, если он сделает любое движение, даже если моргнет, поэтому он что есть силы зажмуривается, считая секунды бытия. Из узкого коридора, откуда недавно вышел Ичи, слышатся шаги и скрипы железа. Этот коридор особенный. Самый узкий и самый утыканный гнилым железом, как пасть чудовищной глубоководной рыбы. Он пробирался через него очень долго, думая только о том, чтоб его не заметили в таком маленьком скованном месте, как бабочку в паутине. Значит, есть еще время, чтобы сбежать. Перед ним два выхода: тот, в котором только что стояло первое мерзопакостное творение, и широкий прямой и очень длинный тоннель, большая часть которого завешена туманом. Выбрав тот путь, в котором не было препятствий, Ичиго собрался ломануться туда. Когда он как раз пересекал очередной открытый отрезок пути, то заметил, как по стене того коридора, куда он собрался отступать, ползет тень. «Твою мать! Только не это! Я же сейчас на перекрестке! Думать некогда – придется бежать в тот проход, где только что была эта тварь» Чтобы отвлечь гадов, Ичиго пнул лежащий посреди дороги камень. Тот со звонким грохотом прошелся по стенам, рассылая копии эха во все закоулки лабиринта. Чудовища взбесились. То, что продиралось сквозь самый «щекотливый» пролаз, дико взревело, послышался лязг и скрип гнущегося железа. Вторая тварь ускорила свое передвижение, и пол дрожал под мощным топотом этой туши. Третья, судя по всему, ушла уже далеко, но, видимо, решила вернуться, и Ичиго нужно было проскочить еще один коридор до того, как она это сделает. Черт, окружили-таки. Наплевав на бесшумность, рыжий, как молния, метнулся в сторону, где предполагалось его спасение, бесцеремонно шлепая по лужам и хрустя кирпичной крошкой. Вот! Темная пасть коридора мелькнула и пропала, не оставив за собой следа и тени беглеца. Следующий коридор – и ищите-свищите! Вход во второй коридор уже приглашал, обещая приютить и спрятать в узорном сплетении теней. С размаху залетев туда, Ичиго слишком поздно понял, что зря он так торопился. По лабиринту жутким эхом разнесся крик отчаяния. Тупик... Это была маленькая прямоугольная комната, ничем не отличающаяся от остального строения, разве что немного суше. Пересмешником на угомонившееся эхо от крика парня явился разъяренный рык монстров, загнавших жертву в угол. Ичиго, озверев от страха, бросался на стены, припадочно пытаясь разрушить их разодранными окровавленными пальцами. Все пути отступления были закрыты. Он рывком, стоившим ему последних сил, кидается в коридор навстречу ужасу, надеясь перепрыгнуть через головы омерзительных уродов. В колоссальном прыжке он почти достигает цели, но его тут же сметают обратно, приложив об стену головой и едва не нанизав на острый прут, торчащий немного правее от него. Он попался. Ичиго, в отчаянии забившись в угол, поджимает под себя ноги и прячет рыжую голову под руками. Его тело крупно содрогается от страха. Парень уже не хочет понимать глаза, не желает увидеть что-то в последний раз. Глаза застилает яркая салатово-желто-алая пелена из-за удара, которая еще больше расплывается в выступивших слезах. Ичиго уже все равно, что он семнадцатилетний парень и заканчивает школу. То, что он переживает не под силу никому. В комнате раздаются истерически перепуганные всхлипы. - Браво! Какая драма! – к всхлипам присоединяются одинокие хлопки. – А что вы скажете, господа? А, впрочем, вы всегда будете со мной согласны. При появлении Хичиго чудища замирают в двух шагах от его близнеца. Ичиго неуверенно подымает взгляд. Его брат выглядит очень довольным, даже настолько радостным, что таким его в жизни вряд ли кто-то видел. На темном фоне его светлая фигура выделяется до мельчайших деталей. Парня подымают за воротник и облокачивают на стену. Ноги не стоят, руки дрожат, а из глаз продолжают литься слезы. - А теперь тебе понравилась моя постановка? Вижу, что очень, - теплые руки обнимают Ичиго за спину и прижимают к себе. Трясущийся всем телом младший брат доверчиво прижимается к старшему, желая ощутить себя в безопасности. Ичи зарывается носом в воротник, пока брат успокаивающе гладит его затылок. Потом его рука ерошит взмокшую челку и вытирает соленую влагу со щек. Наивный Ичиго попадается на уловку. Ладонь Хичиго внезапно становиться грубой и жесткой, за долю секунды оказывается на горле и сильно прижимает гортань к шейным позвонкам. Ичиго слабо дергается, пытаясь высвободиться, но он слишком истощен. Хичиго еще некоторое время буравит брата взглядом, выливая в душу безумные желтые потоки ненависти. - Ты такой наивный и слабый, Ичиго, даже не верится, что у меня может быть такой брат, - обжигает горячим шепотом ухо Ичиго близнец, - даже расхотелось тебя убивать. Сегодня ты попался. Попадешься еще раз – убью…