On The Same Day

- Итак, я проверил все палатки, принес мармелад, печенья и ещё пиво. Кто-нибудь видел шпажки? Лиам нахмурился, ища глазами пропажу. Найл толкнул его в плечо, указывая на пакет с тонкими палочками на одной из сумок. - Все в порядке, Ли. Не волнуйся, просто сядь и расслабься. Все-таки, у нас законные выходные. Пейн рассеянно кивнул, благодарно улыбаясь другу. Он сел на свободное место рядом с Зейном, протягивая тому открытую бутылку. - Что ж, тогда продолжим? - Найл широко улыбнулся, воодушевленно хлопнув в ладоши. - Лу, ты... - ирландец закатил глаза, раздраженно фыркая. - Эй, вы, голубки, оторвитесь друг от друга хотя бы на несколько минут! Честное слово, если вы не прекратите, я кину в вас что-нибудь тяжелое! Гарри фыркнул, показывая ему язык, при этом выглядя абсолютно невинно и очаровательно, что заставило блондина устало вздохнуть. Луи усмехнулся, пародируя акцент ирландца. - Зависть - это плохо, мой ревнивый друг, - нахально заявил Томлинсон, смешно морща нос. Найл запустил в него пакет с мармеладом, злобно хохоча. - Вот и я тебе это говорил, когда ты ревновал свою "Принцессу" к тому парню, - парировал тот, надувая губы. - Ах ты, чертов засранец, - громко засмеялся Луи, игнорируя удивленное и слегка самодовольное лицо кудрявого. - Ладно, хорошо, забудем. Сейчас моя очередь, да? Хмм, - задумчиво протянул он, потирая подбородок двумя пальцами. - Это был бы футбол. Однозначно именно он. - Уверен? - Зачем ты спрашиваешь, если ответ и так очевиден. Конечно футбол! Тем более, я был бы хорош в этом, да, Хазз? Луи ослепительно улыбнулся, наклоняя голову в сторону младшего, в то время, как тот гордо кивнул, бормоча что-то едва различимое себе под нос. Томлинсон оставил невесомый поцелуй на кудрявой макушке, а его тонкие пальцы запутались в мягких волосах. Луи только крепче прижал Гарри к своей груди. - Ну а ты, Зейни? Брюнет лениво открыл глаза, поднимая запрокинутую к небу голову со спинки походного стула. Он задумчиво нахмурился, направляя сосредоточенный взгляд на танцующие языки пламени. - Чем бы я занимался, если бы мы не состояли в группе? - медленно переспросил он. - Я бы хотел рисовать. Выпустить свой собственный комикс или открыть тату салон. Не знаю, если честно. Граффити? Может быть, что-то ещё, но я не думал об этом так много. Так что... Не знаю. Зейн пожал плечами, улыбаясь одними уголками губ. - Не могу представить свою жизнь без вас, парни. Лиам мягко улыбнулся ему, сжимая его ладонь в своей руке, словно пытаясь сказать: «я рядом». Он сплёл их пальцы между собой, соединяя две недостающие детали воедино. - Мы братья! - усмехнулся Найл, широко улыбаясь. - Я люблю вас, чуваки! Все дружно засмеялись, безмолвно признаваясь в этом. На небе ярко светила неполная луна и звезды мерцали среди черного небосвода, сияя серебристым блеском. Треск сгорающей древесины разносился далеко за окраины редкого леса, окутывая каждый уголок своим неповторимым уютном теплом.

* * *

Прошло полгода с последнего экзамена в Манчестерский музыкальный колледж, а именно: шесть месяцев и несколько дней с того момента, как Гарри с треском провалил поступление. Это был оглушительный удар в живот чистой воды. Конечно, тогда это казалось нечестным и глупым, но только сейчас, спустя столько месяцев, Гарри, наконец, понял, что всё было только к лучшему. Тогда парень был расстроен и немного подавлен, но это дало ему шанс двигаться дальше. Гарри не сдавался, и Луи был тому причиной. Томлинсон приехал совсем неожиданно в дом Стайлсов, оказавшись на пороге в предпоследний день лета. (Спустя всего десять часов после того, как младший сказал, что его не взяли). Шатен широко улыбнулся удивленной Энн и буквально ворвался в комнату Гарри, заваливая того на спину и начиная безудержно щекотать, заставляя громко и истерично смеяться. Он не дал кудрявому грустить, посвящая всего себя отчаянно не желавшему показать свою слабость подростку. Этот день был наполнен легкой грустью и радостью, и Гарри никогда не улыбался так широко, так благодарно и так глупо, ведь Луи был рядом. Он поддерживал его. Не дал упасть. Держал за руку. Это, отчасти, стало еще одним началом чего-то большего, чем было у них раньше. С каждым месяцем чувства обоих росли всё больше и больше, а разлуки становись всё сложнее и сложнее. Они тонули в нежности и легкой печали, не желая впускать в свой мир никого лишнего. Гарри влюблялся в Луи настолько частно, насколько только мог и Луи отвечал ему тем же. Их "детские" поцелуи в губы стали нормальными и привычными, а прикосновения жизненно необходимыми. Они просто наслаждались этим, хотя многое не давало им быть одним целым. Но никто не спешил. У них еще было достаточно времени. Луи всё также учится в Манчестере. Он играл в футбол и с гордостью носил повязку капитана. Шатен буквально парил над полем, вытворяя что-то невероятное и фантастическое и Гарри гордился им, только однажды побывав на одном из матчей. Это было волнующе. Он правда был великолепен. Тот вечер, после матча, они провели за просмотров бесполезных сериалов, а на следующий день пошли в парк аттракционов, где Луи выиграл для Гарри плюшевого медведя в трактире, с которым тот до сих пор спал в обнимку. За месяц до дня рождения Томлинсона Гарри записал на видео песню (лишь легкое напоминание старого-прошлого) и выложил его в YouTube. Спустя каких-то несколько дней ролик взорвал весь интернет, переваливая за тысячи просмотров в день. Это было неожиданно и даже можно сказать слишком обескураживающе, потому что никто не ожидал этого, особенно кудрявый. Гарри предложили сотрудничество несколько радиостанций и взяли у него интервью. Он становился популярным так же стремительно быстро, как и когда-то, сам того не замечая. И всё же процент его слушателей не был столь велик, чтобы вновь ощущать это настолько явно. Лишь несколько сотен фанатов-тинейджеров и горстка любителей. Именно поэтому совсем недавно ему предложили "расширить" круг известности. Стайлса ждали представители одной влиятельной звукозаписывающей компании, но до этой встречи у Гарри было ещё несколько дней. Несколько долгих дней в Лондоне, по которому он несомненно немного скучал. Сейчас он был там, и это было хорошо.

* * *

«Я не боюсь тебя, Лу. И сам ты Бука! Это будет моим сюрпризом для тебя! Конечно, я ничего не скажу! хх» Гарри нажал на кнопку «отправить», с мягкой улыбкой рассматривая верёвочный браслет на своей руке. Он заблокировал экран телефона, с легкой неуверенностью оглядывая ничем не примечательную вывеску с названием тату-салона. До его семнадцатилетняя оставалось чуть меньше двух дней, поэтому кудрявый вновь, как и когда-то прежде, стоял на пороге небольшого здания, пробегаясь глазами по внутреннему интерьеру помещения, который, кстати говоря, совсем не изменился с последнего визита Стайлса. Его руки не дрожали, а страх не сковывал движения, но почему-то идея казалась немного неопределенной. Сомнительной. Конечно, Гарри достаточно много думал и взвешивал в свой голове все «за» и «против», чтобы решить набить каждую абсолютно идентичную с его прежними татуировку. От контура пятиконечной звезды на внутренней стороне бицепса до веток папоротника в нижней части живота (мысли о которых только созревали в голове двадцатилетнего парня), все без исключения должно было быть на положенном им месте: на теле кудрявого. Это не даст Гарри забыть прошлое, а именно то, кем он был когда-то. То, кто он есть сейчас и то, кем всегда будет. Заметив знакомую девушку возле невысокой стойки, Гарри решительно кивнул, двигаясь в её сторону. Он обворожительно улыбнулся Саре (той самой девушке), здороваясь с ней, а затем записываясь на первое февраля в полдень. Дэн должен был работать в этот день. Не то чтобы Гарри был принципиальным и хотел, чтобы его первую тату делал его первый мастер, но кудрявый доверял этому мужчине. Это было важно. Настолько важно, что Гарри сам с трудом мог объяснить себе это. Договорившись с Сарой и поболтав с ней несколько минут, Гарри вновь удовлетворенно улыбнулся. Он развернулся и хотел было уйти, как его взгляд зацепился за черно-белые рисунки, которые лежали в хаотичном порядке на стеклянную столике возле самого входа. Карикатуры казались до легкой дрожи в коленях знакомыми, а привычный стиль из толстых и тонких резких линий вызывал слабую дымку понимания и воспоминаний. Это точно была рука Зейна. Гарри ни за что не мог ни с чем перепутать его работы. Резко развернувшись на пятках, тем самым испугав знакомую, кудрявый с надеждой уставился на девушку, пытаясь говорить спокойно и мягко. - Не подскажешь, кто автор этих рисунков? Сара выгнула бровь, в недоумении смотря на листики в руках парня. Она понимающе кивнула, сразу же ответив: - Один студент из художественного училища часто заходит сюда. Он сидит вот на том месте, - брюнетка кивнула на черное кожаное кресло, продолжая перебирать бумаги в своих руках. - Что-то молча рисует в своём альбоме. Иногда показывает мастерам, и те оставляют его рисунки себе в обмен на то, что тот может оставаться здесь столько, сколько захочет. Зейн, кажется. Да, точно, Зейн. Правда, я не помню, чтобы он оставлял здесь что-то подобное. Казалось, глаза кудрявого еще никогда не расширялись настолько сильно. Паника в совокупности с безграничной радостью и чем-то еще бурлили взрывоопасной смесью внутри подростка. Он сжимал в руках один из рисунков, заставляя сердце успокоиться, а легкие начать работать. Всё хорошо, Гарри. Успокойся. С Зейном всё в порядке. Стайлс выдохнул, натягивая непринужденную улыбку. - Не знаешь, случаем, как можно найти этого парня? Сара неопределенно пожала плечами. - Не думаю. Я видела его здесь, но в последнее время он появляется достаточно редко. Сейчас везде экзамены, сам понимаешь. Извини. - Ничего, - грустно ответил Гарри. - Могу я...? - Конечно, забирай! Он вновь улыбнулся, аккуратно складывая листик в несколько раз. Гарри обязан найти Зейна. Попрощавшись с Сарой, он вышел на улицу, вдыхая в легкие морозный воздух пасмурного Лондона. У него есть всего неделя, чтобы связаться с Маликом.

* * *

Гарри сидел на одной из холодных скамеек в парке, бездумно пялясь в затянутое серыми тучами небо. Следующим утром ему исполнится семнадцать. Почти два года, как он вернулся в прошлое. Прикрывая глаза, Гарри сделал глубокий вдох, краем глаза замечая, как какой-то человек быстро проходит мимо него. Стайлс лениво повернул голову, сам не понимая почему, провожая взглядом фигуру темноволосого юноши. Зеленые глаза в момент удивленно расширились. Гарри буквально подскочил на месте, чуть ли не падая на усыпанную снегом дорожку. Он несколько раз быстро проморгался, пытаясь понять, не играет ли его больное воображение с ним злую шутку. Но прохожий не исчез, лишь мирно продолжая свой путь. Это был Зейн. Кудрявый дернулся, судорожно прокручивая в голове воспоминания, глупые фразы, планы на будущее и ещё много-много ненужной информации. Гарри быстрым шагом последовал за брюнетом, чувствуя себя героем дешёвого боевика. Он выслеживал свою жертву, преследовал цель. План захвата. Первый-первый, я - второй. Ему следует перестать думать об этом. Когда Малик остановился на светофоре, Гарри спрятался за стволом одного из деревьев, приводя дыхание в норму. Его сердце бешено колотилось в груди, а ладони потели. Морозный ветер мягко щипал кожу щек, а пальцы впивались в шершавую поверхность, крепко цепляясь за кору. Кудрявый любил снег. Он любил зиму, но сейчас каждый его шаг сопровождался характерным хрустом ледяных хлопьев, не давая действовать бесшумно. Он боялся быть обнаруженным. Спустя несколько пешеходных переходов и улиц Зейн зашел в небольшое кафе, занимая столик возле окна в самом углу заведения. Гарри еще никогда в жизни не пытался так аккуратно открыть дверь, чтобы колокольчик не зазвенел. У него это почти получилось, но в последний момент, запутавшись в своих же собственных конечностях, он едва ли смог устоять на ногах, чуть ли не падая лицом на холодную плитку. Ему оставалось лишь застыть в неестественной позе, жмурясь и надеясь, что это не выглядело так неловко и глупо, как он чувствовал себя на самом деле. Неверующим взглядом Гарри осмотрел лицо друга, продолжая буквально впиваться глазами в его уже порядком забытые черты. Сам того не замечая, кудрявый медленно подошел к столу, не давая себе возможности передумать. Он моргнул несколько раз, а затем шумно приземлился на кресло, прямо напротив брюнета, продолжая буравить его нечитаемым взглядом. Зейн неуверенно поднял голову, вскидывая бровь. Маниакальная, почти сумасшедшая улыбка играла на губах подростка, а его зеленые глаза искрились чем-то непонятным. Это Зейн. Это правда он. Брюнет нахмурился, так и не получив ни единого звука от незнакомца. Он спешно собрал все вещи со стола, молча запихивая их в сумку. Парень огляделся, осматривая кафе, а затем быстро встал, пересаживаясь за другой свободный столик. Гарри без лишних слов последовал за ним. Он сохранял похвальный (для многих в его ситуации) самоконтроль, толком не зная, что может сказать. Зейн выглядел, как и раньше, как и всегда: по-домашнему уютно и хорошо. Его карие глаза переливались чистым оттенком корицы с шоколадом, а длинные ресницы трепетали, когда брюнет моргал. Острые скулы, прямой нос, густые брови и загорелая кожа вызывали отголоски старых воспоминаний. Всё выглядело до неприличия неправильно, ведь Зейн всё такой же. Он тот, кем был когда-то и он тот, кто есть на самом деле. Он просто Зейн. - Прости, но я не заинтересован покупать у тебя что-либо, приятель. И если ты ждешь чего бы там ни было, то я всё равно не хочу знать об этом. Брюнет выглядел спокойно и немного устало, но ничуть не раздраженно. Его голос был тихим и неторопливым, что невольно заставило желудок Стайлса сжаться. Он впервые за два года слышал этот голос. Проигнорировав слова Малика (который судя по всему подумал, что Гарри является каким-то торговцев или что-то типо того), подросток продолжил улыбаться, совсем не переживая о том, как мог выглядеть со стороны. Он чувствовал легкую дымку некой завершенности, наблюдая за плавными движениями пакистанца. Так и не дождавшись ответа или хоть какой-нибудь реакции, Зейн с громким вздохом поднялся из-за стола, тихо ругаясь себе под нос. Он направился к выходу, но Гарри не дал ему сделать и шаг, наконец обретая способность говорить. - Я видел твои рисунки в тату салоне, - быстро протараторил он. Это было единственное, что пришло ему в голову. - Они были великолепны и мне бы хотелось взглянуть на остальные твои работы, если ты не против, конечно. С губ Зейна сорвался удивленный вздох. Он с легкой усмешкой и недоверием оглядел кудрявого с ног до головы, громко фыркая. - С чего ты взял, что у меня есть ещё рисунки и уж тем более, что я покажу тебе их? Гарри пожал плечами. - У каждого художника есть такие работы. Господи, он выглядел смешно. Зейн нахмурился, в то время, как Гарри с надеждой уставился на него, мысленно умоляя того согласится. Пакистанец никогда не мог устоять перед природным обаянием кудрявого (Гарри проверял это на практике), поэтому всё изначально было обречено на успех. Брюнет выдохнул: - У меня много дел. Я готовлюсь... - К экзаменам, я понимаю, Зейн, - перебил его Гарри, быстро кивая. - Но это не займет много времени, обещаю. Я знаю, ты всегда хотел стать художником и издать свой собственный комикс, но для этого нужно много учиться и рисовать-рисовать-рисовать, чтобы осуществить свою мечту, но ты и без того круто делаешь это. Это твоя особенность. Не переживай. Я помню стену в твоей комнате, и Бэтмен там получился отлично. Я уже твой фанат, Зи. - Он не знал зачем, а главное почему говорил так много (явно делая только хуже), но слова лились из него неудержимым потоком. Гарри почти задыхался, мысленно убивая себя и проклиная свой длинный и бескостный язык. - Просто удели мне всего несколько минут. Пожалуйста. И только в самом конце своей пламенной речи до кудрявого дошло, что тот сказал больше нужного. Он быстро закрыл рот ладошкой, с характерным звуком клацая целостью. Его глаза широко раскрылись. Зейн выглядел не менее удивленного. Он лишь хитро прищурился, хмуря брови: - Откуда ты знаешь моё имя? И про стену в комнате и про комикс? Ты следил за мной? Гарри качнул головой. Он сделал так ещё раз, а потом ещё и ещё, и только тогда, когда голова закружилась, а шея заболела, он перестал вертеть ей. - Угадал? - предположил он, натянуто улыбнувшись. Гарри знал, что выглядит абсолютно неубедительно. - Я тебе не верю, - просто ответил Зейн. Вопреки всем ожиданиям и здравому смыслу, он лишь громко усмехнулся, возвращаясь на своё прежнее место за столиком. - Но также мне интересно, что ещё ты знаешь обо мне. Гарри отчаянно замотал головой, всё ещё крепко зажимая рот ладошкой, чтобы не ляпнуть что-нибудь лишнее. Зейн вопросительно вскинул бровь. - Ничего, - в свои защиту слишком резко ответил кудрявый, мысленно давая себе нехилый подзатыльник. Когда Стайлс прокручивал в голове возможные знакомства с Зейном, Лиамом и Найлом это казалось очень легко, но теперь он не мог подобрать и слова, теряясь, словно маленький ребенок. - Да? - Да. Зейн кивнул. Он еще несколько минут молчал, переваривая слова чокнутого кудрявого парня, а затем снисходительно улыбнулся, доставая из сумки альбом. - Чтобы ты знал, я делаю это не потому, что твои слова показались мне убедительными или что-то в этом вроде. Ты сумасшедший, знаешь? Просто мне хочется это сделать, да и если что, я могу в любой момент уйти и мы больше никогда не встретимся, так ведь? Гарри казалось, что его шея в скором времени припомнит ему все его активные кивания тягучей болью в позвонках. Он надеялся, что это случится не скоро. Страница за страницей, альбом Зейна становился всё красочней и интересней. Разнообразие рисунков, состоящих из причудливых карикатур и точных изображений того или иного супер-героя и всевозможных надписей, покоряли воображение. Гарри жадно разглядывал каждое творение брюнета, вспоминая, что именно этим когда-то хотел заниматься пакистанец. Зейн любил рисовать. Он вкладывая в это душу: все переживания, моменты счастья и грусти. Кудрявый всегда уважал его за это. Время летело быстро. За непринужденными разговорами Гарри и не заметил, как на улице начало темнеть. Парни просидели в кафе больше трех часов, выпив по три кружки горячего кофе каждый и уже отложив альбом в сторону. - Ты не такой чокнутый придурок, как показался мне сначала, Гарри, - усмехнулся Зейн, по-дружески толкнув того в плечо. - Конечно, ты все ещё придурок, но уже не такой чокнутый. Знаешь, я здорово перепугался, когда ты начал нести всю эту правдивую чушь про меня. Почему ты сразу не сказал, что это всё из соц. сетей? Гарри неопределенно повел плечами. - Не знаю, как-то в голову не пришло. Они разойдутся только тогда, когда телефон Гарри оповестит о сообщении от Энн, а Зейн виновато скажет, что экзамены никто не отменял и ему всё ещё нужно готовиться. В записной книжке мобильного кудрявого появится новый номер, и его хозяин, определенно, не раз наберет нового знакомого, чтобы держать его за руку в нужный момент.

* * *

В день своего семнадцатилетия Гарри сделал тату в виде контура пятиконечной звезды и, несмотря ни на что, Зейн был рядом. И этот тот самый нужный момент. Кудрявый благодарно и довольно улыбнулся ему, а ближе к вечеру пошел на вокзал, чтобы встретить Луи. Тот запрыгнул на него, обвивая шею руками, а ногами его талию, кидая свою сумку им в ноги. Он громко и без всякого стеснения горланил: «С Днем Рождения, моя кудрявая Принцесса!» и оставил много-много поцелуев на его лице. Они провели несколько дней в Лондоне, исследуя каждую улочку. Луи был в восторге от Зейна, а тот в свою очередь признал в том, что это взаимно. За четыре года знакомства Гарри обрел четверых друзей, четверых братьев и четыре дома, которые хранили в себе часть кудрявого и его сердца. Теперь он обрел два дома. Один из них был темноволосый пакистанец, который всегда оказывался слишком собой в любое время дня и года. Он был тем же уютным Зейном. Тем же уютным другом. И Луи обязательно полюбит его так же сильно, как и раньше. Но Лондон - это не Манчестер и не Чешир. Они находятся не так близко, но это не так важно. Минус один из троих. Остались только Лиам и Найл.