On The Same Day

Они сидели на диване в одной из комнат дома судей и говорили обо всём на свете, жуя заварные пирожные из супермаркета неподалеку. - Хазз! - Да, Лу. - Закрой глаза! Гарри поджал губы, в недоверии вскидывая бровью. Он с любопытством и легкой усмешкой посмотрел на шатена, который в свою очередь обворожительно улыбнулся, вновь повторяя просьбу. - Пожалуйста, Хазз! Кудрявый вздохнул, но послушно прикрыл глаза, буквально ощущая кожей коварную улыбку Томлинсона. Он напрягся от мысли о всевозможных выходках старшего, но не позволил себе ослушаться. - Если ты ... Что-то холодное коснулось его лица, пачкая щеки и подбородок липкой массой. Гарри широко распахнул глаза, в ужасе смотря на невинно улыбающегося парня. Он быстро коснулся своей скулы и посмотрел на палец, понимая, что как всегда оказался прав. Ничего удивительного. - Ты... - Сладкий мальчик, - наконец засмеялся Луи, размазывая крем по щекам младшего. - Такой сладкий-сладкий кудрявый мальчик. Голос Луи звучал тихо, но в тоже время игриво. Он говорил спокойно и медленно, продолжая с каким-то восторгом водить пальцами по лицу подростка, едва касался алых губ, невесома обводя их контур. Кудрявый улыбнулся, смешно морща нос от щекочущих движений. Он хихикнул, когда Луи нагнулся, оставляя смачный поцелуй на сладкой щеке. - Ты испачкал меня, - в конце концов заключил Гарри. Луи довольно кивнул, начиная тихо смеяться. Он вновь коснулся мягкой щеки, и в ту же секунду ойкнул, когда Стайлс в ответ запустил свое пирожное в его лицо. Гарри громко засмеялся. Он ухватился за живот в то время, как Томлинсон усмехнулся, соскабливая со лба и век воздушный крем. Парень хмыкнул, в момент приближаясь к хохочущему парню. - Эй, Хазз! - позвал он. Кудрявый шумно выдохнул, с опасением поднимая голову. Он аккуратно посмотрел на Луи, ожидая всё что угодно, только не: - Этот крем мой любимый. Я не собираюсь делить его с кем-то! Луи наклонился и сократил расстояние между ними, начиная покрывать лицо Гарри быстрыми поцелуями. Стайлс громко засмеялся, тщетно пытаясь увернулся от очередного липкого прикосновения, но Луи только продолжал облизывать его щеки. - Лу, Лу, прекрати! Перестань! Гарри смеялся хрипло и почти беззвучно. Его руки уже не отталкивали Луи, но он все равно пытался крутить головой, чтобы избежать очередного поцелуя. Спустя какое-то время шатен отстранился. Его уши горели красным, в то время как щеки Гарри обрели очаровательный розовый оттенок. - Хазз, Лиам хотел поговорить с тобой! В комнату неожиданно заглянул Найл, виновато прикусывая нижнюю губу. Он смущенно улыбнулся, когда Гарри кивнул, и сразу же отвернулся, вновь исчезая за дверью. Стайлс тихо вздохнул, лениво поднимаясь на ноги. Он приподнял кончики губ, собираясь уйти, но Луи притянул его обратно, быстро чмокая в губы. - Крем, - пояснил он, медленно облизываясь. Гарри кивнул и лишь тихо захихикал, будучи совсем не против, чтобы его губы всегда были в креме. - Эй, детка, - неожиданно позвал Луи, когда Гарри уже собирался выйти из комнаты. Кудрявый мгновенно обернулся. - Я буду скучать! Гарри вновь хихикнул, посылая воздушный поцелуй. - Я скоро.

* * *

«Эй, ты сможешь, Стайлс! У тебя всё получится!» Гарри глубоко вздохнул, поправляя спадающую на глаза кудрявую челку. Он нервно оттянул края клетчатой рубашки, прокручивая в голове слова знакомой песни. Это было важно: не облажаться и сохранить хоть какое-то самообладание. К черту импровизацию, она не поможет. За полтора года в его жизни произошло и так слишком многое, чтобы всё было действительно «под контролем». Гарри не чувствовал себя уверенно (по крайней мере сейчас). Он совсем не знал, что ожидает его дальше, и это неприятным сосущим чувством отзывалось где-то в желудке, посылая тревожные импульсы в мозг. Несмотря на это, Гарри уже шестнадцать; он не может и не хочет забывать старое прошлое, прежних друзей и хороших знакомых, что в совокупности иногда вгоняет его в легкую депрессию. На улице дождь и конец августа, и Гарри не знает, как это влияет на что-либо, но считает это важным. Скоро Луи исполнится девятнадцать. Гарри даже не придумал, как поздравит его. Стайлс - слегка помешанный зритель и активный участник каждого голосования X-Factor'a, в котором он должен был участвовать. Лица старых друзей (для Гарри не существует такого понятия), иногда, совсем чуть-чуть, заставляют его грустить. Он не знает, как перестать так сильно скучать по ним. Парень по-прежнему работал в булочной и пел по утрам, тем самым заставляя Джемму злиться. Ему также в любое свободное время звонит и пишет Томлинсон, зачастую бессмысленно болтая обо всем на свете, но это немного не то, что он ожидал. Мысли о том, что у них с Луи уже должен быть горячий секс, не давали ему покоя. Это буквально убивало его каждую ночь. Но Гарри все равно был рад, что они с Томмо возвращаются на прежнюю стадию «немного-больше-чем-просто-лучший-друг-но-недостаточно-для-чего-то-большего», хотя в глубине души надеялся, что этого «недостаточно» вполне хватает для романтический отношений между ними. Это сложно, но он справлялся. Конечно же, кое-что немного поменялось: спустя несколько месяцев после концерта The Script Гарри вышел из состава своей прежней группы «White Eskimo» и начал записывать собственные музыкальные ролики и выкладывать их в YouTube. И не потому, что он был слегка самовлюблен (хотя это правда), а потому что да, он до сих пор немного скучал по сцене и парням в целом. На самом деле, Гарри трудно ответить самому себе: поступил ли он правильно или же нет? Это было довольно сложно, ведь теперь он с трудом мог разобраться не только в окружающей его ситуации, но и... во всём в общем. Стайлс не привык принимать важные решения, зная, что всё может пойти совсем не так. Всё и так не соответствовало его плану. Ровно девять с половиной месяцев назад Луи загорелся идеей пойти на прослушивание X-Factor'а, и Гарри мог поклясться своей кудрявой шевелюрой, что считал это прекрасным началом другого/прежнего будущего. Он отчего-то искренне верил, что, начав по-иному, все будет намного проще, и они с Луи смогут избежать вранья. Но эта мысль быстро обрела свое место в мусорном ведре его подсознания, когда Гарри вспомнил всё, через что им пришлось пройти. Из-за этого подросток считал себя еще более эгоистичным. Нет, конечно, Гарри ничего не имел против миллионов фанатов по всему миру и славы. Даже наоборот - он безумно скучал по сцене и своему микрофону; по безудержному смеху за кулисами и ворчливому Полу; он до головокружения скучал по парням и записям в студии, премиям и выступлениям. Но Гарри не мог осознанно пойти на это снова. Это делало ему больно. Слишком велика вероятность ошибиться вновь. В тот же вечер, когда Луи только упомянул о кастинге и хотел было заполнить анкету, Гарри отговорил его от этого. Он не любил врать и особенно он ненавидел разочаровывать или делать Луи больно, но так было лучше. Разве нет? В любом случае, по тому же совету Стайлса, Томмо с головой окунулся в футбол. Его успехи были очевидны, и любовь к зеленому газону и гладкому мячу сделали свое дело, вскоре открывая перед Томлинсоном двери в иное, но отнюдь не худшее будущее. Гарри знал, что если бы шатен не был бы частью One Direction, он бы играл в футбол (это совсем чуть-чуть успокаивало его вечно грызущую совесть). Луи предложили место в спортивном университете Манчестера - довольно престижном заведении для начинающих спортсменов. Молодому и подающему надежды капитану обычной юношеской сборной обещали хорошую стипендию, от чего Луи не смог отказаться. Неделю назад он переехал в общежитие, и Гарри был искренне рад за него. Но были и моменты, когда мечты о лучшем могли с треском провалиться. Еще в начале 2010 года, во время очередной встречи в парке Манчестера, Луи познакомил Гарри со своей новоиспеченной девушкой - Ханной, что вызвало искренний шок у кудрявого. Она была милой, и, честно говоря, Гарри она даже немного нравилась (он никогда не признается в этом), но сама мысль о том, что Луи может быть с кем-то, кроме него, заставляла желудок болезненно скручиваться, а руки сжиматься в кулаки. Гарри знал, что эта глупая ревность необоснованна, ведь Ханна никогда не имела на Луи какие-либо права (он уверен в этом). Они даже не смотрелись вместе как пара. Шатен не любил ее по-настоящему, и Гарри, скрипя зубами, «разрешил» ему состоять в отношениях. Но и это, слава Небесам, не продлилось долго. Вскоре пара рассталась, и кудрявый сквозь сожалеющий вид мысленно ликовал, отмечая тот факт, что Луи встречался с Ханной в той реальности восемнадцать месяцев, а в этой менее восьми недель. Гарри немного гордился этим, считая себя главной причиной столь непродолжительных отношений и позволяя себе и Луи вновь неосознанно становиться «больше-чем-просто-друзьями». В этот раз расстояние мешало им. По-правде говоря, не только сотни километров всё усложняли. Гарри боялся перейти незримую черту и спугнуть Томмо своими чувствами. Зачастую в его голове при виде Луи всплывали не самые цензурные и невинные воспоминания (он винил в этом половое созревание и бушующие гормоны). Все буквально кричало о желании прикоснуться, и Гарри старался сдерживать себя и не распускать руки. Он правда становился немного нервным. Теперь же он стоял за сценой в Манчестерском музыкальном училище для «одаренных детей», отчаянно прокручивая в голове слова и так знакомой песни. Он сдал все устные экзамены, и теперь его ждал последний - вокальный. Поступление в этот колледж давало ему великолепный шанс переехать из Чешира и быть ближе к Луи (Гарри больше не мог рисковать, особенно после случаем с Ханной). Он должен был знать, что с Луи всё хорошо (просто хотел контролировать его все возможные пассии), и Энн поддержала его в этом. Гарри чертовски сильно любил свою маму. Миссис Кокс всегда оказывалась рядом и делала слишком многое для своего сына. Она разрешила ему быть свободным и чуточку взрослым, хотя продолжала заставлять тепло одеваться, когда на улице было холодно, целовать в щечку перед сном и желать спокойной ночи. Ладно, она всего лишь разрешила Гарри думать, что тот достаточно самостоятельный. Стайлс всё равно не был против. Переминаясь с ноги на ногу, кудрявый опустил голову, чувствуя прилив сил и желание поскорее оказаться на сцене. Луи не знал, когда у Гарри последний экзамен, поэтому кудрявый не ждал его, и, возможно, от этого становилось немного, совсем чуть-чуть легче. Хотя нет. Это жалкая ложь. Гарри лишь хотел, чтобы всё это быстрее закончилось. Поднимаясь по бетонным ступенькам лестницы, он в глубине души пожалел, что его мама не смогла приехать поддержать его. Уши закладывало от волнения, а яркий свет ослеплял. Гарри стоял посередине небольшой сцены и смотрел на людей, сидящих прямо перед ним за небольшим столом. Они улыбались. Парень покорно назвал свое имя, чувствуя себя невероятно уверенно, но немного неправильно. Он хотел, чтобы Луи как всегда оказался где-то рядом и поддержал его. Несмотря на это, кудрявый широко улыбнулся, выгоняя ненужные мысли из головы. Пожилой мужчина попросил его начать, и Гарри сделал глубокий вдох. Сердце с бешеной скоростью начало биться в груди, словно Гарри стоял перед Саймоном, Николь и Луи. Словно это не небольшой зал, а огромная, необъятная сцена с огромной символикой X-Factor'a. - Isn't she lovely/ Разве она не прекрасна? Isn't she wonderful/ Разве она не замечательна? Isn't she precious/ Разве она не драгоценна? Первые строчки дались на удивление легко. Гарри делал то, что любит, и это придавало ему уверенности. Он считал, что лучше начать что-то новое с чего-то старого, поэтому он, как и должен был, с достоинством представил «"Isn't she lovely» Стиви Уандера. - Less than one minute old/ Ей меньше минуты от роду... I never thought through love we'd be/ Я никогда не думал, что любовь, которая будет у нас... Где-то возле входа в зал Гарри увидел неразборчивый силуэт, но яркий свет ослепил его, не дав нормально разглядеть фигуру. Подросток не разрешил себе надеяться на что-то, поэтому отвел глаза в сторону, полностью отдаваясь мелодии. Making one as lovely as she/ Создаст нечто столь прекрасное, как она. But isn't she lovely made from love/ Но разве она не прекрасное создание любви? Его голос стих, и Гарри, довольный собой, поклонился, широко улыбаясь представителям колледжа. Он услышал шум возле выхода, больше похожий на аплодисменты и повернул голову в сторону неразборчивой фигуры. Свет был не такой яркий, и Гарри прищурился, пытаясь получше приглядеться. Его взгляд встретился с голубыми глазами Луи, который выкрикивал что-то вроде: «Браво!» и «Великолепно!», громко хлопая в ладоши. Он светился так же ярко, как новогодняя гирлянда, и его улыбка была невыносимо гордая, что заставило легкие Гарри предать своего хозяина и сжаться до размера сморщенного изюма. Как можно не любить этого идиота? Гарри абсолютно не волновало, как Томмо узнал, где он, и что он, черт возьми, делал. Он просто был счастлив, что тот как всегда оказался где-то рядом. Что было дальше, парень помнил смутно. Луи вывела из зала охрана под его громкие возмущения и недовольство. Картина выглядела забавно, но Гарри не разрешил себе засмеяться. Пожилой мужчина из комиссии поблагодарил его за выступление, предупреждая о том, что скоро ему обязательно объявят результаты. Гарри улыбнулся и с красными щеками побежал навстречу с Луи. Когда он только вышел из зала, его сразу же сбил с ног радостный Томлинсон. Он крепко сжал младшего в своих объятиях, по привычке оттягивая щеки и тыкая пальцем в ямочки. Юноша что-то быстро говорил, восторженно вскидывая руки, и его глаза горели ярко-голубым, между цвета ясного неба и морской волны. Гарри не слышал ни слова, восхищенно ловя каждый вдох и каждое движение Томлинсона. Все казалось таким знакомым, но совсем новым. Другим. Спутанные каштановые волосы, достаточно длинные и слишком мягкие для парня; тонкие розовые губы, искривленные в легкой ухмылке, и руки, которые крепко и сильно сжимали его в теплых объятиях. Гарри был счастлив называть Луи своим и каждый раз влюбляться в него снова. И только тогда, когда парни оказались на улице, восторг отступил, и Гарри смог с благодарностью и плохо скрытой нежностью посмотреть на старшего. - Спасибо, - наконец выдохнул он, получая довольную и уверенную улыбку в ответ. - Я не.. - Не за что, Хазз, - подмигнул Луи, ободряюще сжимая ладонь младшего в своей руке. - Ты круто поешь. Я подозревал, конечно, но не ожидал, что у тебя настолько глубокий голос. Он ухмыльнулся, отчего в уголках его глаз образовались милые морщинки. «Не лучше, чем у тебя. Особенно когда ты...!» - Гарри оборвал назойливые мысли, так и не дав себе закончить. Он закусил нижнюю губу, чувствуя, как кончики его ушей начинают гореть. Не самые приличные воспоминания полезли в голову, окрашивая щеки в пунцовой цвет. - Как ты узнал... - Я умею предсказывать будущее, - перебил его шатен, делая нарочито серьезное выражения лица. Он пожал плечами, и это выглядело так естественно и натурально, что Гарри напрягся. Луи знает... что? То есть... О, нет. Томлинсон фыркнул, начиная громко смеяться. Он вцепился руками в плечи кудрявого, содрогаясь от приступа неудержимого хохота. - Я не... Ты... - Ох, Хазза, - усмехнулся Луи, успокаивая частое дыхание и вырывающиеся наружу смешки. Парень шумно выдохнул, смахивая воображаемую слезу со щеки. - Ты бы видел свое лицо. Это было что-то, детка. Гарри злобно посмотрел на него, не желая представлять, как бы он выкручивался, будь это правдой. Подросток пихнул его в плечо, и они оба засмеялись, повисая друг на друге. - Ты идиот, в курсе? - Но ты любишь меня, и тебе это нравится, - самодовольно ответил тот. Он наигранно выпятил нижнюю губу и часто заморгал, отчего его ресницы обворожительно затрепетали. - Эй, - возразил кудрявый, толкая Луи в бок. - Ты слишком самоуверенный, мистер! Луи очаровательно улыбнулся, и они оба вновь рассмеялись, продолжая путь в сторону центрального парка. - Почему ты ничего не сказал мне про последний экзамен? Голос Луи звучал слегка обиженно и возмущенно. Его брови были нахмуренны, а глаза подозрительно сощурены. Гарри с непониманием и какой-то виной посмотрел на него, прокручивая в голове все возможные варианты ответов. Он думал, что облажается, и не хотел позориться? Боялся, что не поступит? Не хотел беспокоить? В результате кудрявый только сконфуженно пожал плечами, закусывая край нижней губы. У него не было достойных оправданий. Луи резко остановился, с детской обидой заглядывая в зеленые глаза. - Я думал, у нас нет секретов друг от друга. Гарри вздрогнул от этих слов. Мурашки роем пробежались по его спине, а сердце болезненно сжалось. Луи думает, что Гарри не доверяет ему? Он правда так считает? Младший покачал головой так быстро и так яро, что, казалось, его шея могла не выдержать. Он широко раскрыл глаза и вцепился руками в ладони шатена, сильно сжимая их. - Я доверяю тебе, Лу! У меня нет никаких секретов от тебя! Ты - единственный, кому я могу доверить всё в своей жизни. Боже. «Я люблю тебя,» - мысленно закончил он и был готов разорваться на части, потому что не мог не имел никакого права говорить это вслух. Луи понимающе улыбнулся. Он сжал руки младшего в своих ладонях так же сильно, смотря с нежностью и необъятной любовью на свое кудрявое чудо. Все видели их взгляды и то, как волнующе они касаются друг друга, но, кажется, парни были слишком слепы, чтобы заметить это. - Я знаю, что ты доверяешь мне, Хазз, - прошептал Луи, делая уверенный шаг навстречу подростку. Гарри возвышался над ним, словно гора, закрывая своей грудью всё его тело. Эта разница забавляла шатена. - Я тоже доверяю тебе. Они оба неосознанно склонились ближе. Их лица находились в нескольких ничтожных сантиметров, а глаза не желали отрываться друг от друга. Одно мгновение, одна секунда, и когда казалось, что поцелуй неизбежен, Луи склонил голову в сторону и нежно чмокнул Гарри в щечку, невинно улыбаясь. - Пошли, горе ты мое луковое. У нас есть несколько часов до твоего поезда. Гарри только рассеянно кивнул, скрывая разочарование и легкую обиду в своем взгляде. Он уверен, что скоро не сможет сдержаться.

* * *

Они стояли на перроне, когда крупные капли дождя разбивались о холодный асфальт, а осенний ветер тормошил пока еще не опавшие листья деревьев. Гарри стоял слишком близко к Луи и крепко стискивал его в своих объятиях, вдыхая родной запах. Он уже по привычке собирался попрощаться, пряча туманный от подступающих к горлу слез глаза, когда Луи отстранился, даря невесомый поцелуй в кончик носа. Гарри знал, что дома его ждет сестра и мама (они успели позвонить ему несколько часов назад, чтобы узнать, как прошел экзамен), поэтому ему нельзя было остаться, как бы ему ни хотелось. Он вновь, как и обычно, как и всегда, не мог сказать «пока». Гарри грустно улыбнулся. Луи ответил ему такой же печальной улыбкой, заправляя кудрявую челку за ухо младшего. Слова витали где-то в воздухе, но каждый боялся быть непонятым. Это было так обычно и так неправильно одновременно, ведь обоим было что сказать. Когда общаешься с кем-то на расстоянии, чувства притупляются и кажется, что даже самый родной человек не так дорог. Но стоит услышать его голос, почувствовать его тепло или увидеть улыбку, как в желудке всё скручивается и наступает такой момент, когда осознаешь, как сильно скучал и как тяжело будет прощаться снова. Гарри вновь ощутил это. Он опустил глаза на свои ботинки, перебирая в руках края ветровки. Луи словно не хотел отпускать его. Это было больно. - Я буду скучать. - Я тоже буду скучать, Хазза, - задорно улыбнулся Томмо, перекатываясь с пятки на носок. Он хотел, чтобы Гарри подарил ему свою очаровательную улыбку. Младший кивнул, и множество несказанных слов и признаний вертелось на языке, но он промолчал, делая шаг назад. - Пока, Лу. Его голос звучал тихо и сломлено, как и всегда, когда ему нужно было прощаться. Он натянуто улыбнулся, и, когда хотел было развернуться, Луи окликнул его. Гарри неуверенно оглянулся, вскидывая бровь. Он посмотрел на Луи, что стремительно приблизился к нему и нежно поцеловал в щечку, в это время раскрывая ладонь кудрявого и вкладывая туда что-то. - Я горжусь тобой, Гарри. И если тебя не примут в этот чертов колледж, то они полные придурки и не стоит расстраиваться из-за этого. Они потеряют самого талантливого ученика. Позвони мне, как доберешься и когда узнаешь результаты, ладно? Гарри вновь кивнул, и тепло в его груди разлилось тягучим сиропом, заполняя каждую клеточку тела. Любовь, нежность, грусть и желание никогда не отпускать бурлило в его крови, и Гарри, не сдержавшись, наклонился и оставил невесомый поцелуй на губах старшего. Он знал, что это глупо и неправильно, но это было нужно. Гарри улыбнулся. Не желая видеть разочарование в глазах Луи, он быстро скрылся в вагоне, проклиная себя за «срыв». Он только надеялся, что Луи не возненавидит его за этот необдуманный поступок. Они лучшие друзья, и это был минутный порыв, определенная благодарность за всё, но это не самое лучшее оправдание. Если же всё кончено, то Гарри совсем не знал, что будет делать дальше. Кудрявый преодолел желание посмотреть на Томлинсона через окно, впервые отворачиваясь в сторону. Глупая улыбка сменялась непониманием, надеждой, верой и, наконец, чувством полной безысходности, когда мысль о том, что это могло всё разрушить, возникла в кудрявой голове. Гарри обреченно выдохнул, и из его руки выпало что-то, падая прямо в ноги. Это был обычный, ничем не примечательный браслет, сделанный из множества толстых ниток, а рядом небольшая по размеру бумажка. Гарри не видел этого украшения раньше, но отчего-то оно показалось ему знакомым. Он наклонился и поднял с пола вещи, неуверенно теребя в руках листок. Стайлс аккуратно развернулся его, и сердце пропустило удар. «Просто знай, что я всегда рядом.» И, кажется, Гарри был уверен, что Луи не зол на него. Почему-то он чувствовал это. Кудрявый медленно поднял голову и посмотрел в окно, сразу же натыкаясь глазами на серо-голубые океаны. Луи мягко улыбнулся ему и показал на своё запястье, на котором находился точно такой же браслет, как и у Гарри. Он просто улыбался, и это было еще одно прощание, от которого хотелось плакать. Томмо послал младшему воздушный поцелуй, и Гарри поймал его, приземляя на свою щеку. Поезд тронулся, оставляя позади слишком много надежды и счастья. Слишком много для двадцатилетнего Гарри Стайлса и жизненно необходимое для маленького шестнадцатилетнего Гарри. Он не привык прощаться. Трудно забыть прошлое, когда оно было столь красочным, но это снова не имеет никакого значение, ведь сейчас и есть самое лучшее настоящее. Гарри обязательно найдет Зейна и Лиама и поможет им вновь обрести друг друга. Он также свяжется с Найлом и, без сомнения, даст ему по его белокурой макушке, а затем задушит в своих объятиях. Он не знает, сон это или же нет, но, по правде говоря, его это ни капли не волнует. Он собирается жить моментом, и сейчас самое важное - это шатен с серо-голубыми глазами. Луи всегда рядом. Гарри знает это. И совсем неважно, что ожидает его завтра. Поступит он или же нет. Переедет в Манчестер или останется в Чешире (ложь, это важно). Гарри знает: бесполезно загадывать на будущее, когда восемнадцать месяцев в его жизни прошли совсем не так. Полтора года были наполнены и грустью, и радостью, и многим другим, но также там был Луи, и он делал Гарри счастливым. Он - это и есть счастье Гарри.