On The Same Day

Луи нежно переплел их пальцы между собой, мягко заглядывая в драгоценные изумрудно напротив. - Я почти не знаю, что сказать, - смущенно прошептал он, поджимая тонкие губы. - Разве что, я первый раз в своей жизни подошел к кухонной плите. Томмо мягко ухмыльнулся, отчего в уголках его серо-голубых глаз образовались неглубокие очаровательные морщинки. Гарри крепче сжал его ладонь в своей, невесомо проводя пальцами по тыльной стороне ладони. - Это.. - Курица, фаршированная моцарелой, обернутая в пармскую ветчину с домашним пюре, - на одном дыхании быстро проговорил Луи, улыбаясь так широко и так довольно, как это только было возможно. - Выглядит аппетитно. Кудрявый медленно окинул тарелку с блюдом, стоящим на столе, оценивающим взглядом, сладко облизывая губы. Он невесомо коснулся ногой лодыжки старшего, получая мягкую улыбку в ответ. Тусклый свет от многочисленных свечей оттенял его невероятно длинные ресницы и острые, точенные скулы. - С первой годовщиной, Лу. Счастливая улыбка расцвела на губах Гарри, позволяя глубоким ямочкам появиться на его щеках. Луи улыбнулся ему в ответ. - С годовщиной, Хазз. И больше не нужно было лишних слов, чтобы они с каждой долей секунды тонули все глубже и дальше в чувстве нежности, любви и счастья, накрывающих их с головой, как что-то невероятно сказочное. - Я люблю тебя, - сокровенно прошептал Луи, разрешая первому признанию нарушить уютную тишину. Его голос звучал тихо, едва слышно, так, словно эта клятва, вечное обещание или что-то намного большее, чтобы кто-нибудь еще был достоин услышать это. Будто мир и вселенная вокруг в этот момент принадлежали только им обоим, и больше никому на свете. Томмо неосознанно коснулся пальцами запястья Гарри, нежно очерчивая подушечками аккуратно нарисованную синими чернилами букву "L". Когда-нибудь они сделают настоящие парные татуировки вместе. Это будет только их тайной, которая всегда будет напоминать о лучшем, и о том, кто всегда, ни смотрят ни на что, будет рядом. Дверь неожиданно скрипнула, а тихий шорох оттолкнулся от гладких стен небольшой комнаты, доносясь шумным вздохом до влюбленной парочки. Парни нахмурились, быстро оборачиваясь в сторону знакомого ирландского акцента. - Найл, - строго сказал Луи, закатывая глаза. - Выходи, мы знаем, что ты тут. В проеме слегка приоткрытой двери спустя мгновения показалась белокурая голова юноши, что, виновато потупив ярко-голубые глаза, обворожительно улыбнулся. - С годовщиной? - неуверенно поздравил он, с надеждой всматриваясь в нахмуренные лица друзей. Луи тяжело вздохнул, качая головой. Он медленно кивнул, как бы разрешая Найлу остаться. Тот бесшумно закрыл за собой дверь, но не решился зайти дальше. Он прикусил нижнюю губу, думая о том, что может сказать в свое оправдание, ведь подглядывать - это нехорошо? Не замечая задумчивости ирландца, Гарри перевел глаза на Луи, ловя его восхищенный взгляд. Он вновь улыбнулся, медленно сокращая расстояния между ними. - Поцелуй меня, дурачок, - тихо прошептал он, едва касаясь губами чужих губ. Они слились в мягком и трепетном поцелуе, совсем забывая про смущенного ирландца, чьи щеки краснели и алели, покрываясь очаровательным розовым румянцем. Он все еще не знал, что делать. Рука Луи проскользнула в кудрявые волосы, мягко оттягивая их назад. Он потянул Гарри на себя, желая ощутить долгожданное тепло как можно ближе к себе. Мысли о том, что Стайлс уже принадлежал ему, сводили шатена с ума. На Гарри были его отметки. Их было много, они разных размеров, а это значило, что он уже только его. - Кхм-кхм, я дико извиняясь, конечно, но, - Найл поднял указательный палец, безуспешно пытаясь привлечь внимание двух, казалось, слишком увлеченных друг другом парней. - Это... Луи оборвал блондина, кинув в него первое, что попалось ему под руку. Тот сначала громко засмеялся, а затем возмущенно взвизгнул. - Эй, это же мой телефон! Я его везде искал! Какого черта он делал у вас в кровати? Фу, мне даже страшно представить, что он пережил... - Что ты здесь делаешь, Найл? - отрываясь от уст Гарри, строго спросил Луи. - Эй, я так-то помогал тебе все это организовывать, - обиженно возмутился блондин, указывая пальцем на зажженные свечи, а затем скрещивая руки на груди. - Мог бы хотя бы "спасибо" сказать. - Спасибо, - саркастично выплюнул Томлинсон, на что Найл довольно кивнул, широко улыбаясь. - Я прощаю тебя, неблагодарный ублюдок. Ирландец невозмутимой походкой прошел вглубь комнаты, забывая о смущении и неуверенности. Он сел прямо между парнями, укладывая руки на свои колени. Луи шокированно и выжидающе уставился на него, на что тот, не обратив никакого внимания, довольно вздохнул. - Что? - с детской невинной улыбкой переспросил он. - Я просто шел мимо и... проголодался? В его голосе был слышен явный вопрос, но Найл, не желая вызывать подозрений, сразу же продолжил: - Это довольно вкусно пахнет. Парень прокашлялся, прочистив горло и облизнув губы, втягивая носом аппетитный запах для еще большей убедительности. Он выглядел немного удивленно от своих же собственных сказанных слов, словно сам не был уверен в них. Это была лишь глупая отговорка, которая первая пришла на ум. Найл всегда считал, что подглядывать - не хорошо, но он просто не мог сдержаться. - Занимайтесь тем, чем вы там занимались, мне все равно. Не переживайте, я заберу это, а вы можете продолжать раздевать друг друга и прочее, не хочу вдаваться в подробности. Все замолчали. Найл схватил тарелку в руки и застыл на месте, совсем не понимая, что нужно делать дальше. Наступила подозрительно напряженная тишина. Спустя какое-то время Гарри громко засмеялся, откидываясь на покрывало кровати. Он случайно задел блондина локтем, отчего голубые глаза в ужасе расширились. - Эй, - возмущенно протянул Найл, крепче обхватывая мгновения назад чуть ли не упавшую на пол тарелку. - Поаккуратней, я чуть все не уронил. Гарри еще громче захихикал, в этот раз смотря слезящимися от смеха глазами в глаза возлюбленного. - Надо было сразу тебя выгнать, - обреченно заключил Томлинсон, разражаясь громким и веселым смехом. - Но вы не сделали этого, так что... С годовщиной вас, парни! Найл весело закричал, откладывая блюдо в сторону и захватывая парней в свои крепкие, братские объятия. Он всегда приходил к ним, когда чувствовал себя одиноко. И Гарри не мог ненавидеть Найла так же, как и Луи, ведь тот всегда приносил с собой в их жизни что-то легкое и теплое. Он был тем воплощением невинности и счастья, поддержки и понимания. Тем, кто был всегда рядом, несмотря ни на что.

***

Прошло более шести с половиной месяцев с того момента, как Лиам стал частью второй семьи Гарри (в нее входили Зейн и Луи), а это значило, что исполнился почти год с момента, как Гарри впервые встретил его на девичнике подруги своей сестры. Пейн переехал в квартиру Зейна (что стала действительно его после одной неловкой ситуации) и отрастил непривычно длинные волосы. Благодаря брюнету он бросил работу стриптизера, больше не возвращаясь к прежнему делу. Теперь юноша давал приватные концерты, исключительно только для своего бойфренда. Совсем недавно Саймон (с которым познакомил его Гарри) предложил Лиаму стать своим помощником (все из-за того, что тот хорошо разбирался в музыке и делал невероятные ремиксы, ну и был очаровательно вежлив и учтив по отношению к Коуэллу). Шатен, как оказалось, прекрасно владел организационными навыками, так что в начале своей продюсерской карьеры уже имел под своим началом несколько начинающих исполнителей. Зейн же в свою очередь никогда не мог удержаться от постоянных напоминаниях своему парню о грязном прошлом, пихая деньги за пояс его джинсов в любом удобном случае. Лиам густо краснел, но никогда не обижался, потому что после «абсолютно-несмешных-шуток», Зейн всегда искупал свою вину нежными поцелуями и объятиями. В какой момент отношения между брюнетом и Пейном перестали быть чисто платоническими, Гарри толком не понял. Он и не заметил, когда пакистанец перестал ночевать дома, а на его шее, ключицах и плечах стало привычно наблюдать бордовые засосы. О том, что Зейн и Лиам встречаются, Гарри и Луи узнали случайно: застукав их трахающимися на обеденном столе в гостиной. (Это была именно та неловкая ситуация). С тех пор парни живут в отдельной квартире, больше похожей на небольшой дом. За окном стоял март-месяц, и это было немного грустно, потому что в мае у Гарри начинался первый тур по Америке. Он абсолютно не был готов прощаться с парнями, особенно с Луи, но Томмо не разрешал ему много думать об этом. Что касается Зейна, то он несколько месяцев назад устроился работать в тату-салон, где ему предложили перспективное место. Парень закончил пятимесячные курсы с отличием, но не любил говорить об этом, так как считал эту информацию ненужной (скромность играла свое). Его рисунки пользовались огромным спросом и успехом, поэтому в скором времени брюнет планировал открыть свою собственную выставку. Лиам охотно поддерживал его в этом. Гарри все еще пытался найти Найла, но, к сожалению, никак не мог раздобыть хоть какую-то дельную информацию, впустую тратя уйму времени и нервов. Номера телефона ирландца не было ни у Зейна, ни у Лиама, что было последней надеждой разыскать непоседливого блондина. Гарри оставалось верить, что Найл сам найдет его, но со временем эта мысль становилась все призрачней.

***

Успокаивающее жужжание тату-машинки уводило вездесущие мысли Гарри далеко за пределы реальности. Это были и воспоминания, и идеи, и анализ уже давно сделанных поступков, что часто мучили его в последнее время. Что было той хрупкой гранью, которая отделяла тогдашнего восемнадцатилетнего Гарри Стайлса от этого, все еще немного мечтательного парня? Когда кудрявый запутался в иной жизни и все пошло совсем не так, как он планировал? Сделал ли он правильный поступок, выбрав старое прошлое? Совсем другие люди, совсем другое окружение, совсем иная жизнь. Немного запутанный и сложный ответ на многое, хоть это и не давало никаких должных объяснений. Закапываясь глубже в себе, Гарри мягко улыбается старым воспоминаниям, еще связанным с X-Factor'ом и начальной, совсем неосознанной стадии отношений с Луи. Их первый поцелуй. Лишь секундный порыв в обычном, узком и душном лифте, когда никого нет рядом, кроме двух, немного эмоциональных и влюбленных друг в друга парней. Томмо вновь с энтузиазмом и детским интересом, присущим только ему, рассказывает очередной план какого-то розыгрыша кудрявому. Он говорит быстро и громко, размахивая руками, и его глаза искрятся какой-то идеей, сумасшедшей энергией. Он случайно путается в своих собственные ногах, и, спотыкаясь, падает на Гарри, придавливая того к холодной стенке железной коробки собой. Их глаза встречаются, оба задерживают дыхание и спустя доли секунды, даже не задумываясь, Гарри соединяет их губы в нежном поцелуе. Он невинный, медленный, немного неловкий, но он - первый. Тот, что Гарри будет вспоминать с неким трепетом и мечтой, даже спустя несколько лет. Первое свидание. Неловкое приглашение Луи, что вновь пытается скрыть свое волнение, по-доброму посмеиваясь и тихо хихикая, но его руки и пальцы, которые тот нервно заламывает, выдают его без шанса остаться незамеченным. Он неосознанно кусает и облизывает губы, переминается с ноги на ногу, неуверенно протягивая билеты в кино Гарри, что, кажется, выглядит слишком счастливым и довольным, чтобы заметить все странности в поведении Томмо. Их свидание нельзя назвать особенным или незабываемым, просто оно наполнено счастливыми, изредка смущенными и робкими улыбками, постоянными прикосновениями и быстрыми поцелуями от маленького кудрявого засранца. Они только начинают привыкать к чувствам к человеку одного и того же пола рядом. Возможно, именно из-за этого Луи ощущает себя немного особенным. Не таким, как все, что, безусловно, немного нравится ему. Он всегда был бунтарем. Их совместная жизнь в самом начале наполнена подростковой беспечностью и влюбленностью. Они делали то, что хотели: касались друг друга, когда вздумается, говорили о том, что было в голове. Их никто не предупреждал о будущем, поэтому они всецело наслаждались настоящим. Тонули в любви - очень редком и особенном в жестоком обществе чувстве. Гарри мог часами наблюдать за Луи, за его улыбкой, немного резкими движениями и невероятной, просто фантастической мимикой. Он любил слушать его голос, хоть тот иногда стеснялся его. Любил смотреть в серо-голубые глаза, потому что Томмо всегда улыбался ему с необъяснимой никому нежностью и заботой. Любил утопать в объятиях, хоть со временем стал немного выше и больше и мог спрятать Луи за своей широкой грудью. Он любил любить и быть любимым, потому что для него не существовало ничего, за исключением голубоглазого шатена с такой привычной, дерзкой ухмылкой. Все изначально происходило слишком быстро: любовь с первого взгляда, спустя несколько недель - первый поцелуй, а еще через неделю - свидание. И Гарри только сейчас понимал, почему тогда все случилось так стремительно, хотя в этой реальности они оставались "только-лучшими-друзьями" до сих пор. Шестнадцатилетний Гарри Стайлс сам начал эту игру. Он придумал правила, которые смехотворным образом не соблюдал, и просто делал то, что делал, а именно: добивался Луи Томлинсона всеми возможными и невозможными способам. Гарри всегда был причиной и виновником их отношений. Он делал первые шаги, и Томмо, хоть и маленькими шагами, но шел ему навстречу. В этот же раз кудрявый слишком боялся потерять то, чем дорожил больше всего на свете - возможностью заботиться и быть рядом с Луи, поэтому не позволял себе делать необдуманных поступков. Он знал, что в самый первый раз Томмо влюбился в него с одного единственного взгляда, но это не придавало хоть какой-либо решительности сейчас. Они говорили об этом, поэтому Гарри хотел быть уверенным, чтобы делать эти самые первые шаги. - Ты чего завис, Хазза? - мягко позвал его Зейн, аккуратно промокая салфеткой чернила на руке кудрявого. Гарри вздрогнул, но затем прочистил горло, с недоумением и интересом смотря в карие глаза. Зейн не был многословным, особенно, когда был занят работой. - Опять думаешь о Луи? Гарри напрягся, опуская яркие зеленые глаза с брюнета на свои колени. Он качнул головой, словно говоря «нет», но вместо этого поджал губы, спрашивая обреченное: «неужели так заметно?» Зейн издал звонкий смешок, на какое-то мгновение отвлекаясь от контуров почти законченной надписи. - Когда ты думаешь о Луи, твой взгляд становится потерянным. Это уже все заметили. Гарри вопросительно вскинул бровь, на что Малик согласно кивнул, вновь концентрируясь на жужжащем аппарате. - Так что в этот раз? Пожалуй, пакистанец был единственным, кто видел Гарри насквозь и говорил все прямо и без лишних церемоний. Он не вмешивался в отношения своих друзей, но в один прекрасный день Стайлс был чересчур задумчивым и тихим, а Зейна раздражало это. Он сел рядом с Гарри, протягивая тому бутылку пива и не сказал ни слова, потому что это было не нужно, ведь он все прекрасно понимал. Они сидели на диване, молча смотря какую-то бессмысленную телепередачу, а спустя час Зейн повернулся к Гарри и сказал всего лишь две фразы, заставившие кудрявого "ненавидеть" его так же сильно, как и тот любил его: «Ты чертова суперзвезда, Стайлс, а сидишь на старом и твердом диване с другом, которого безумно раздражаешь. Позвони, наконец, Луи и сделай так, чтобы тот бедняга ненавидел вас обоих еще больше». Таков был идеальный, немного несносный, но до жути прямолинейный Зейн, который тоже изменился. Гарри не знал его таким, но это было неважно, ведь брюнет все еще оставался его лучшим другом. - Сегодня у Луи игра, - потирая шею, неуверенно начал Гарри. - Из-за интервью я могу немного опоздать. Зейн хмыкнул, поправляя настольную лампу так, чтобы она не мешала ему. - Ты всегда опаздываешь, Стайлс. Все уже давно привыкли к этому. Гарри кивнул, болезненно шикая на жгучую боль в руке. Брюнет крепче обхватил его бицепс ладонью, лучше фиксируя. - Дело не в этом, там будут какие-то важные люди, которые могут предложить ему место в Манчестер Юнайтед и я... хочу быть рядом? Да и... - Гарри пожал плечами, двигая стопами в воздухе. - После этого мы идем куда-то. Луи вроде как хочет устроить мне сюрприз. Зейн поднял голову, вскидывая бровь. - Это свидание? - Нет-нет, это... - Гарри запнулся, пытаясь найти больше подходящее слово, но не смог подобрать хоть какой-то оправдание. Зейн выжидающе кивнул, на что Стайлс шумно выдохнул. - Мы просто друзья. - Ага. И именно поэтому вы спите в одной кровати, живете вместе, постоянно целуетесь, лапаете друг друга и до безумия ревнуете к каждому живому и неживому предмету. Что за хрень ты несешь, Стайлс? Сам в это веришь? - искренне возмутился парень, испепеляя Гарри злым взглядом. - Если так, то я и Лиам немного больше, чем лучшие друзья, только потому, что мы, черт возьми, трахаемся! - Эй, не все люди могут начать встречаться спустя всего две недели после знакомства, - в свою защиту возразил Гарри. - И не кричи на меня. Зейн закатил глаза, молча кивая головой на готовый чернильный рисунок. Гарри довольно улыбнулся, разглядывая новую татуировку. - Во-первых, мы с Лиамом были знакомы значительно больше, чем две недели. Пели в одной группе на X-Factor'е, забыл? А во-вторых, захлопнись, Стайлс, я не кричу на тебя, а говорю так, как есть. Вам обоим пора бы уже, наконец, прекратить весь этот дешевый маскарад. Такие смелые со своими вечными усипусичками и прочей херью, а для признания в симпатии и нормальных отношений кишка тонка. Гарри нахмурился, совсем не чувствуя злости или обиды внутри себя. Он посмотрел на друга так, словно эта правда значила для него намного больше, чем просто сказанные слова. На алых губах образовалась грустная улыбка, означающая одно: «Я знаю. Ты прав». Зейн глубоко вздохнул, молча протягивая Гарри руки, ощущая, как тот сразу же прильнул к его груди, утопая в успокаивающих объятиях. - Я думаю, что люблю его. Точнее, без «думаю», люблю. Гарри был немного выше и больше Зейна, но тот всегда заставлял его чувствавать себя глупым и маленьким ребенком по сравнению с ним. Кудрявый зарылся носом ему в шею, успокаиваясь от звуков размеренного дыхания пакистанца и биения его сердца. - Лиам переживает из-за вас, парни. Ему кажется, что вы с Луи подходите друг другу больше, чем я ему, а это, знаешь ли, немного обидно, - Зейн фыркнул, закатывая глаза. - Вы оба придурки, раз не видите, насколько сильно вас тянет друг к другу. Ваши взгляды, прикосновения, ревность и вся это розовая, романтическая ерунда. Никогда не думал, что скажу это, но вы, черт возьми, первые люди из всех, кого я знаю, кто так сильно и глупо любят друг друга. Зейн замолчал, а спустя минуту Гарри тихо засмеялся, прерывая уютную тишину. - А я и не знал, что ты такой сентиментальный, Зейни. Малик больно толкнул его в плечо, выталкивая из своих объятий. - Да пошел ты, Стайлс! Гарри еще громче засмеялся. - А не, всего лишь показалось.

***

Вопреки всем ожиданиям и заранее возложенной на себя вины, Гарри почти успел на начало первого тайма, опоздав всего на десять минут. Перед этим он кое-как преодолел огромную толпу назойливых фанатов, журналистов и репортеров, что поджидали его на выходе из здания радио (где была пресс-конференция) и возле входа на стадион, постоянно цепляясь с вечными расспросами и просьбами дать небольшое интервью. Его волосы были слегка растрепаны, а одежда немного мятая, но Луи посчитал это до жути милым, мягко улыбнувшись кудрявому парню в смехотворно огромной парке на самом краю поля. Кудрявый неуверенно переминался с ноги на ногу возле ограничительной линии, робко приветствуя шатена взмахом руки. Это было то, что Гарри делал всегда, когда приходил на матчи Томлинсона: полным обожания взглядом безмолвно поддерживал Луи. Томмо знал, что младший гордился им. После появления Стайлса на стадионе борьба на поле ожесточилась, а Луи с еще большим энтузиазмом начал игру: он не мог разочаровать своего самого верного фаната. Он парил над зеленым газоном, словно за его спиной образовывались крылья, обходя соперников один за одним. Его лицо было сосредоточено, все движения - четко поставлены, а глаза, несмотря на напряженность, изредка искали мимолетных взглядов с Гарри. И пусть многие могли не видеть, что происходило между ними, но не почувствовать - нельзя было. Луи и Гарри смотрелись вместе гармонично и хорошо. Их влюбленные взгляды, нежные касания, трепетное отношение - все восхищало и поражало одновременно, ведь нельзя было так относиться к исключительно "лучшему другу". Журналисты спорили, выдвигали свои предположения, доставая обоих двусмысленными вопросами, на которые те, безусловно, не давали ответов. Глянцевые журналы печатали статьи и скандальные признания, но со временем они тускнели и теряли свою актуальность со страницами устаревших газет. Это не имело никакого значения, пока не было официального подтверждения обоих. Лишь бессмысленные догадки и сплетни. Люди задавались одним вопросом: что же на самом деле происходило между восходящей поп-звездой мира и одним из самых востребованных футболистов Великобритании? И если бы у Гарри за спиной не было такого огромного опыта, он бы, наверное, сошел с ума, или же свихнулся. Благо, Луи всегда умел справляться с этим намного лучше. Слава, окружившая Томлинсона, нисколько не повлияла на его характер и отношение к жизни. Он был одним из тех игроков, которого зрители обожали, но тот ни в коем случае не позволял себе зазнаваться. Им восхищались, его игрой наслаждались, а все эмоции и драйв, которые он вносил вместе с собой на поле, с еще большей отдачей возвращали обратно. Болельщики скандировали его имя, трибуны взрывались, люди с замиранием сердца наблюдали за каждым движением футболиста, искренне веря в его силы. Луи буквально искрился уверенностью и стремлением к победе, стоило ему только начать игру. Его техника была незабываема, улыбка - широкой, а глаза - светящимися, и фанаты любили его также сильно, как и он любил их. Луи целиком и полностью посвящал себя футболу, с удовольствием утопая в опьяняющей славе и популярности. Это не портило его. Это делало его сильным. Он расцветал, как полевой цветок под первыми лучами восходящего солнца, и Гарри искренне не помнил, видел ли он его когда-либо еще таким счастливым. Время летело быстро. Кудрявый совсем не заметил, как первый тайм подошел к концу и начался перерыв. 2:2. Луи медленным шагом приблизился к Гарри, сразу же утопая в теплых объятиях. Он улыбнулся усталой, мягкой улыбкой, склоняя голову слегка в сторону (как умел только он), заглядывая поразительно чистыми голубыми глазами в зеленые. Его русые волосы были немного влажные от пота и слегка растрепанные, но это выглядело хорошо. Гарри притянул Луи к себе как можно ближе, чувствуя сердцебиение старшего несмотря на ткань легкого свитера. Томмо уткнулся в шею Гарри носом, вдыхая пьянящий аромат домашней выпечки и крепкого кофе - аромат дома. Он пробормотал что-то глупое и неразборчивое, ощущая улыбку Стайлс в своих волосах. - Что насчет вечера, sweetcheeks? - едва слышно пробормотал Луи, ущипнув кудрявого за руку. Гарри сделал наигранно задумчивый вид, потирая подбородок двумя пальцами. Он нахмурился, лукаво отвечая: - Я подумаю, - а затем, чуть помедлив, добавил: - Боюсь, ты можешь угробить меня. Он засмеялся, скукожившись от слабого удара в ребра. - Ты идиот, Стайлс, - тихо посмеиваясь над скривившейся физиономией младшего, заключил Томмо. - Если бы я хотел убить тебя, то сделал бы это уже давным давно и совсем другим способом. Гарри крепче прижал его к себе руками, невесомо поглаживая талию. Он вздрогнул, когда Томмо запустил холодные руки под его свитер, вызывая стаю мурашек. - Идиот. Повсюду их ослепляли вспышки фотокамер и оглушали звуки затворов фотоаппаратов. Голоса людей сливался в неразборчивый шепот, но Луи крепко прижимался к Гарри: он хватался за него так сильно, словно был его частью и ничего не имело никакого значения, кроме тепла тела кудрявого и его мятного дыхания. Луи оторвался от Гарри спустя несколько минут, читая в его взгляде «я горжусь тобой». Он также сильно гордился им. Шатен запустил свою ладонь в мягкие, вьющиеся волосы, игриво оттягивая их назад. - Какова вероятность того, что меня возьмут в один из самых лучших клубов мира? - А какова вероятность того, что я все-таки соглашусь пойти с тобой куда-нибудь? Луи улыбнулся, вздергивая нос кудрявого пальцем. - Я обречен быть новым игроком Манчестер Юнайтед, детка. Они оба засмеялись, и Луи, обрызгав Гарри водой из своей бутылки, вновь вернулся на поле. Свисток. Второй тайм начался. Обе команды шли вровень. Силы были равны, но в последние минуты игры в Томмо словно проснулось второе дыхание. Он ловко обходил препятствие с присущей только ему грацией, оставляя соперников далеко позади. Его движения были сосредоточенными и продуманными, но в то же время легкими и плавными, словно Луи не знал, что такое усталость. Шатен буквально летал над зеленым газоном, быстро перемещаясь из одного края поля в другое. Болельщики с замиранием сердца наблюдали за ним. Атмосфера накалилась в последние мгновения матча. Луи обернулся лишь раз, посылая Гарри легкую улыбку, прежде чем замахнуться ногой и отправить решающий мяч в ворота соперников. Все произошло слишком быстро. Трибуны взорвались громкими криками и аплодисментами. Болельщики вскочили со своих мест, и началось что-то сумасшедшее и дикое. Гарри почти не слышал ничего. Его сердце вырывалось из грудной клетки, а уши заложило, и единственное, что он мог видеть перед собой - это Луи. Луи, который громко кричал; Луи, который мчался навстречу своей команде; Луи, который утопал в победных объятиях своих товарищей. Он улыбался так широко и так счастливо, что в уголках его голубых глаз образовывались морщинки. Гарри любил их больше всего в своей жизни. Шатен поймал взгляд кудрявого, когда его команда подняла его на руки. Он что-то кричал, но было слишком шумно. - Мы победили, Хазз! - сорвалось с его губ, и сердце Гарри пропустило удар. - Ты пойдешь со мной на свидание сегодня? И Гарри не смог сдержать широкой улыбку, кивая так часто и так согласно, как только мог. Кажется, его глаза стали влажными, но это было не так важно, ведь он чертовски сильно любил этого идиота.

***

Они стояли на пыльной крыше одной из самых обычных многоэтажек Лондона, скрываясь от взора людей и всего целого мира вокруг. В их глазах переливались мерцающие оттенки лилово-красного заходящего солнца и быстро исчезающие за горизонтом облака. В воздухе витало спокойствие: звуки автомобилей, шорох зеленеющей листвы и голоса идущих в никуда людей. Гарри втянул носом сладких восторг шумного города, ощущая невероятную свободу и жизнь каждой клеточкой своего тела. Им никто не помешает быть счастливыми. На лице у Луи сияла широкая, довольная улыбка, и он смотрел на Гарри с таким обожанием и любовью, о которых мечтают многие юные особы. Томмо стоял позади кудрявого, ожидая его реакции. - Вау. - Я знал, что тебе понравится, - добродушно усмехнулся Томлинсон, нежно касаясь спины младшего своей ладонью. - Как ты нашел это место? - нахмурившись, тихо спросил Стайлс, на что Луи качнул головой, мягко переплетая их пальцы между собой. - Один мой приятель показал мне эту красоту. Он начинающий музыкант и просто очень добрый малый. Этот вечер - полностью его заслуга. - Луи пожал плечами, замечая то, как внимательно и тихо слушает его Гарри, лениво откидывая кудрявую голову на его плечо. Его зеленые глаза все еще были устремлены на закат. На его лице играли последние игривые лучи уходящего солнца, и он выглядел расслабленным. Вокруг не было фанатов и репортеров, и если сначала Луи хотел пригласить Гарри в «Rosso», то после того, как побывал здесь - передумал. Он ничуть не жалел об этом. - Немного особенный вечер, так ведь, sunshine? Он склонил голову слегка в сторону, смущенно улыбаясь зелени в глазах кудрявого. Большая и теплая ладонь Гарри коснулись его щеки, и Стайлс мягко провел большим пальцем вдоль скулы, искренне удивляясь тому, насколько сильно и глупо он влюблен в Луи. Томмо прикрыл глаза, наслаждаясь лаской. Он указал рукой на противоположную часть крыши, где в середине стоял небольшой круглый стол, два стула и огромное множество фонарей и светильников разных размеров и причудливых форм. Разноцветные гирлянды обвивали черную ограду крыши, заливая своим тусклым светом красную скатерть, подсвечники и белоснежный сервиз. Сердце Гарри тревожно забилось в груди, а сладкое чувство какого-то счастья и восхищения, словно нуга, тягучими нитями потянулось в разные стороны в его животе. Он задержал дыхание, не находя в себе сил выдавить из себя хоть слово. Луи гордился собой. Томмо молча повел его к столу, как истинный джентльмен отодвигая и придвигая стул Гарри. Он сел напротив него, ловя восхищенный взгляд младшего. - Ты смотришь на меня так, словно я - восьмое чудо света. Прекрати, Хазз, иначе мне придется завязать тебе глаза. Луи ухмыльнулся, а Гарри шлепнул его по ладони рукой, расслабленно откидываясь на спинку стула. - Ты такой романтик, Лу! Весь момент испортил. Луи громко засмеялся, пихая ногу Гарри под столом носком своего ботинка. Стайлс испуганно вскрикнул, широко раскрывая глаза, а затем толкая его в ответ. - Но ты любишь это! Смех обоих заполнил вечернюю тишину уютными звуками смеха, тихим дыханием и громким сердцебиением. Они не могли оторвать влюбленных и преданных взглядов друг от друга, чувствуя, как что-то большое и необъяснимо прекрасное рождается где-то в груди. Луи прикусил нижнюю губы, глубоко вздыхая, словно решаясь сказать что-то очень важное. Время давно пришло, и сейчас он должен пойти ва-банк, рискуя всем в своей жизни, а именно маленьким (не совсем) кудрявым недоразумением. - Я не знаю, что сказать, - неуверенно начал он, нервно облизывая губы. - Это все так... странно? Обычно у меня не было проблем с этим. Луи грустно усмехнулся, в то время как Гарри нежно провел пальцами по тыльной стороне его ладони, приободряюще улыбаясь. Луи вновь сделал глубокий вдох, уже более уверенно продолжая: - Вроде бы готовился, там, речь и все дела. Но теперь... мы ведь давно знакомы, Хазз? Ты всегда был рядом, поддерживал меня, верил и ничего не просил взамен. Я почти не помню того времени, когда не знал тебя: будто всю мою жизнь ты был где-то рядом. Луи замолчал, улыбаясь старым воспоминаниям в своей голове: знакомство с кудрявым долговязым подростком, мимолетные взгляды, случайные касания и долгие вечера за просмотром очередных фильмов. Он поднял взгляд с пальцев Гарри, что нежно гладили его ладонь, вверх, встречаясь с яркими, зелеными глазами. - Сначала я думал, что это просто совпадение, когда мысли о тебе не покидали мою голову. Потом, что это везение - найти такого прекрасного лучшего друга. А совсем недавно, точнее, уже, наверное, чуть больше года, я верю, что это судьба - быть чуточку влюбленным в тебя. Да, я немного влюблен в тебя, Гарри Стайлс, и я искренне не понимаю, как это могло произойти. С первого взгляда и, кажется, уже целую вечность. Вот так вот, - Луи беспомощно развел руками, словно говоря: «Вот он - я. Без масок, без притворства, без излишней эмоциональности и сарказма. Прямо перед тобой, предстаю, как перед самым строжайшим судьей. Такой, какой я есть!». Луи задержал дыхание, ощущая, как его легкие сжимаются. Он мягко улыбнулся, чувствуя, как Гарри оставил невесомый поцелуй на его запястье. - Мне следовало давно сказать тебе об этом, но я не хотел рушить нашу дружбу. Все было так идеально, но я... мне ужасно мало этого. Я хочу быть тебе не просто лучшим другом, а... парнем? Второй половинкой? Частью тебя и твоей жизни? Ох, - Луи устало потер глаза ладонью, глубоко вздыхая. - Моя семья ужасно любит тебя, ты знаешь это. Мама, близняшки, Физзи и Лотти, последняя вообще заявила мне после первой встречи, что ты будешь ее мужем, - он усмехнулся, сильнее сжимая руку младшего в своей руке. - Гарольд, я сотню раз, а может даже и больше, хотел признаться тебе в этом. В том, что люблю носить твою одежду, потому что она всегда пахнет тобой. В том, что обожаю твой голос и очень часто, с утра, подслушиваю, как ты поешь в душе. Я с ума схожу от того, как мило ты краснеешь и как искренне улыбаешься маленьким детям, когда те смотрят на тебя. И этот список может продолжаться очень долго, поэтому думаю, что мне следует заткнуться, потому что я чувствуя себя ужасно глупо. Я не планировал всех этих соплей, если честно. Луи неопределенно повел плечами, опуская потерянный взгляд на свою пустую тарелку. Он ощутил себя невероятно уязвимым и маленьким, словно ему вновь пять лет и мама ругает его за разбитую мячом вазу. Если Гарри встанет и уйдет прямо сейчас, он никогда не сможет смириться с этим. Это признание далось ему довольно трудно. Кудрявый и без того значил для него слишком многое. - Я не знаю, что могу сказать, - мягко усмехнулся Гарри, заставляя Луи удивленно уставиться на него. - Разве что, я немного не ожидал услышать это. Знаешь, я влюблен в тебя с самой нашей первой встречи, Лу. С того момента, как услышал твой голос и заглянул в глаза. И... Луи с надеждой уставился на него, слегка хмуря брови. Гарри замолчал, мягко улыбнувшись ему. Он аккуратно стянул куртку со своих плеч (несмотря на прохладу) и закатал рукав легкого свитера. Стайлс указал пальцем на обернутую пленкой татуировку: «Hi» Под ней были видны очертания недавно набитого анатомическое сердца человека. Кожа, где располагалась надпись, была немного красная от легкого раздражения, но это только придавало чернильному рисунку какую-то очаровательность. Глаза Луи расширились в неверии, и он, аккуратно протянув руку, нежно коснулся рисунка, с восхищением и удивлением заглядывая в зеленые глаза. - Когда ты успел сделать...? - Сегодня. Кончики ушей Гарри вспыхнули красным, а на щеках образовались ямочки. Луи смотрел на него с плохо скрытым восхищением, так, словно тот был всем в его жизни. Гарри был его жизнью. Как лицо шатена оказалось в нескольких ничтожных сантиметрах от Гарри, парень не понял. Их носы почти соприкасались, а теплое дыхание обжигало губы, и это было так много и мало одновременно, ведь теперь они не просто друзья? Их поцелуи больше не дружеские? В тот момент, это было абсолютно неважно, ведь Луи, наплевав на все, наконец-то сделал тот долгожданный первый шаг, со всей нежностью и робостью целуя Гарри в приоткрытые, алые губы. Их вкусы смешались, в голове взорвались тысячи фейерверков, желудок сделал сальто. То, что, казалось, было таким знакомым, открылось для них с новой, ранее неизвестной стороны. Они не знали, сколько времени провели вот так вот: крепко прижавшись друг к другу, отдавая и забирая чужое тепло. На всем белом свете не существовало ничего, кроме зеленых и серо-голубых глаз напротив. В груди билось сердце, кровь бежала по венам, а на лице сверкали счастливые улыбки.

***

Уличные фонари уже давно заливали желтым светом дороги, а на небе ярко светила неполная луна. Гарри держал Луи за руку, сидя на самом краю многоэтажки. Их ноги тесно переплетались между собой, а огромная парка кудрявого укрывала плечи обоих. Луи примостил свою голову на грудь младшего, перебирая пальцы Стайлса своими, вырисовывая на ладони незамысловатые узоры. Их спокойствие не нарушали звуки ночного города и мысли о том, что в любой момент их могут найти репортеры. Легкая дымка наслаждения от ночи и любимого тепла под боком уносила сознание за пределы реального мира и проблем в нем. Гарри только крепче прижал Луи к своей груди, внезапно вспоминая о том, через что им пришлось пройти за эти годы. В этом заключалась их сила: они всегда были вместе. Веки Гарри устало смыкались, когда за его спиной послышались первые аккорды гитары. Сначала кудрявый неосознанно напрягся, начиная сосредоточенно вспоминать, где раньше мог слышать эту мелодию. Гарри нахмурился, узнавая в переливающихся звуках знакомую песню: «Don't forget where you belong» Стайлс не мог перепутать ее не ни с чем, потому что она была одна из его любимых во всем новом - третьем альбоме. Он точно знал это, ведь мягкий голос неподалеку, что неожиданно прервал легкую тишину, принадлежал никому иному, как Найлу. Кудрявый мог поклясться в этом. Он быстро вскочит на ноги, намеренно игнорируя непонимающий и удивленный взгляд Луи. Томмо не казалось странным слышать эту песню на крыше, где не может быть никого, кроме их двоих? Может, у Гарри галлюцинации? Спокойная мелодия доносился с противоположной части крыши, обзор на которую был закрыт высокой трубой. Гарри обошел препятствие, с надеждой и некой боязнью заглядывая за угол. Шатен не выглядел взбудораженным, скорее, его немного пугало поведения младшего. - Хазз... - Тссс, - оборвал его Гарри, а затем задержал дыхание, с жадностью рассматривая профиль белокурого ирландца, что в это время сидел на выступе крыши, ловко перебирая пальцами жесткие струны гитары. Его блондинистые волосы казались темнее, но Гарри не мог сказать так ли это было на самом деле. Он очень давно не видел Найла. Он очень сильно скучал по нему. Прежние черты лица, густые светлые брови, тонкие розовые губы, немного широкий нос. Свободный джемпер, просторные штаны, излюбленные кеды на ногах. Словно не прошло столько лет, и Найл совсем не изменился. Его глаза оставались все такими же добрыми и голубыми, как чистое летнее небо, а движения были плавными, размеренными и легкими. Он неосознанно, одним своим видом, вернул Гарри в тот день, когда тот в последний раз видел его в своем странном сне перед тем, как вернуться в прошлое. Какое-то противное чувство совести проснулось в кудрявом, возвращая его в прошлое. Тогда все пятеро парней были одним единым целом. Им не нужно было искать друг друга и снова становиться братьями. Выступления, концерты, интервью и пресс-конференции; бессонные ночи в номерах дорогих отелей и долгие перелеты в самолетах; валяние дурака за сценой и полная товарищеской любви забота, которой они безвозмездно окружали друг друга. Неужели Гарри ошибся, решив когда-то, что парни смогут быть счастливыми без той всемирной славы? Неужели он допустил ошибку, когда сам стал популярным, а другие не получили этого? Что-то болезненно кольнуло прямо в груди, и Гарри сильней прикусил нижнюю губу, чувствуя болезненное жжение. Найл, Зейн и Лиам, были достойны лучшего и большего. Он должен был подумать о них тогда. Найл повернул голову совсем неожиданно, фокусируя испуганный взгляд на двух бесстыдно подглядывающих за ним парней. Он нахмурился, и его лицо выражало какое-то непонимание и шок. Спустя мгновения на его губах расцвела добродушная улыбка, и он кивнул Луи, безмолвно приветствуя его. Гарри не знал, по чему он скучал больше: по веселой искорке в чистых голубых глазах или же по солнечной улыбке? На какую-то долю секунды кудрявому показалось, что Найл помнил его. Помнил те дни их крепкой дружбы и последний разговор возле той самой двери. Словно Найл всегда всё знал и был где-то рядом, но это ощущение исчезло так же быстро, как и появилось, ведь Найл явно не мог помнить его. Он изучающим взглядом очерчивал каждую черту лица Гарри и его тела, давая тому ясно понять, что друг видел его впервые. Мелодия плавно подошла к концу и блондин отложил гитару в сторону, все еще выглядя немного удивленно и виновато. - Я помешал вам? - сожалеющим тоном спросил он, поправляя непривычно длинные волосы рукой. Он казался еще меньше, чем был раньше, и это пугало Гарри до дрожи в коленях. Он винил себя. - Простите. Слова застряли у Гарри в горле, и ни один звук не мог сорваться с его губ. Столько нужно было сказать, но не с чего было начать. - Нет, дружище, все прекрасно, - мягко ответил Луи, широко улыбаясь. Гарри удивленно уставился на него. - Это Найл, Гарри, Найл Хоран, тот самый парень, что показал мне это прекрасное место! - Луи развел руками в стороны, подмигивая блондину. - Ни, я не слышал раньше эту песню, она новая? Звучит круто. Найл смущенно улыбнулся, медленно кивая. - Да, но я только придумал мелодию. До текста еще далеко, - он неловко потер шею рукой, заливаясь красным, почти пунцовым румянцем. Луи мягко засмеялся, притягивая Гарри ближе к себе за талию и оставляя смачный поцелуй на его щеке. - Прости, что помешал, я совсем забыл, что ты здесь не один. - Все в порядке, тем более я давно хотел познакомить тебя с этим кудрявым недоразумением. Луи кивнул на Гарри, вызывая приветливую улыбку Найла. Он знал, кто такой Гарри Стайлс, и был, отчасти, его фанатом, ведь тот добился успеха в карьере певца, что совершенно точно вызывало искреннее восхищение у скромного парня. Гарри оставался неподвижным все это время, абсолютно не понимая, что происходило вокруг него. Луи и Найл были знакомы все это время? Они давние друзья? Когда это произошло и почему Гарри даже не догадывался об этом? Он сконфуженно прокручивал в голове все возможные моменты, где мог пропустить что-то важное. Внезапно в его памяти всплыли несколько незамысловатых фраз шатена, когда тот упоминал о начинающей музыканте из Ирландии: «блондин с голубыми глазами и сильным акцентом». Гарри разочарованно выдохнул, наконец наполняя свои легкие свежим воздухом. По крайней мере, Луи не нужно будет привыкать к Найлу, как к новому лучшему другу. Зейну и Лиаму он стал доверять только спустя несколько месяцев. Иногда Гарри кажется, что тот не уверен в них до сих пор. - Ладно, мне уже пора, наверное, - неуверенно проговорил Найл, обхватывая грифель гитары рукой. - Было приятно познакомиться, Гарри. Томмо, увидимся позже. Хорошо вам провести время. Он прочистил горло, вновь лучезарно улыбнувшись. - Хэй, - подал голос Луи, останавливая Найла на полпути. - Может, ты останешься и составишь нам компанию? Гарри часто закивал головой, словно маленький ребенок, умоляюще заглядывая в чистые голубые глаза. - Да-да, это хорошая идея. Найл пожал плечами, на что Томмо состроил умоляющую мордашку, выпячивая нижнюю губу. - Гарри тоже музыкант, Ни, вы могли бы сыграли что-нибудь вместе. Я знаю, что ты хочешь этого, друг. Тем более у нас есть еда. Много еды. Луи широко улыбнулся, указывая рукой в сторону большой сумки, в которой лежали съестные припасы на вечер (мало ли что, Томмо хотел быть уверенным, что Гарри не останется голодным). Найл, замявшись, перекатился с пятки на носок, неуверенно жуя нижнюю губу. Он заглянул в зеленые глаза, пытаясь понять, не будет ли против Гарри, но не найдя ничего плохого в его взгляде, Хоран только неуверенно кивнул, широко улыбаясь. - Не будь здесь еды - я бы ни за что не остался, Томмо, - прищуривая глаза, лукаво заметил Найл. - Но я вижу печенье в том пакете и не могу отказаться от общения с самой известной поп-звездой мира! Луи ухмыльнулся, собственнически притягивая Гарри к себе и нежно целуя его в губы. - Как жаль, что этот сладкий мальчик уже занят и не может уделить тебе должного внимание, - самодовольно протянул Луи, совершенно точно больше не собираясь ревновать. Он переплел их с Гарри пальцы между собой с нежностью и всепоглощающей любовью в глазах, несмотря на дерзкую ухмылку. Найл мягко улыбнулся, смотря на парочку с гордостью и счастьем, присущим только самым близким людям. Он рад, что Луи, наконец, признался в своих чувствах и Гарри ответил ему взаимностью. Они идеально подходили друг другу. Весь оставшийся вечер прошел в бодрых разговорах, веселых шутках и громком смехе. Найл быстро привык к кудрявой знаменитости и вскоре вел себя с ним, как давний друг, отпуская колкие шуточки в его сторону и по-товарищески приобнимая за плечи. Он был самим собой: немного скромным, краснеющим юношей с детской непосредственностью и завидной неусидчивостью. Найл оставался прежним, верным себе, излучая то внутреннее тепло. Луи старался больше не ревновать (честно скрывал это за банальной заботой). Он знал, что кудрявый принадлежал только ему, поэтому с искренним наслаждением проводил свое первое свидание с младшим в компании друга, которому отчего-то так непонятно сильно доверял. Гарри же скучал по Найлу, по его голосу и манере немного хмуриться во время соло. Он скучал по тому, как тот по-своему задорно хохочет и быстро-быстро говорит, из-за чего его акцент кажется еще сильней. Гарри скучал по тому, как блондин буквально светился изнутри, вытягивая очередную высокую или низкую ноту. Его вдохновляло это. Все это было таким похожим и незнакомым одновременно, ведь три года в жизни Гарри, что прошли невероятно быстро, исчезали за старыми воспоминаниями прошлого. Гарри не может сказать, что не тоскует по прежним дням, когда слава доставалась не только ему одному. Каждый из парней достоин этого больше, чем он сам (так думал кудрявый). Но также он знает, что у него есть еще настоящее и будущее, которые, несомненно, будут только лучше, потому что теперь он не один. У него есть любимое дело, семья, друзья, а также четверо лучших парней в мире, что, несомненно, уже стали родными братьями. Уже лежа на кровати в крепких объятиях Луи в тот же вечер, Гарри чувствует, как пустота в его груди затягивается. Ему больше не нужно никуда бежать, ничего искать. Картина дорисована, паззл собран, миссия завершена. Гарри больше никогда не отпустит Луи, не позволит себе потерять друзей. Он сделает все, чтобы каждый осуществил свою мечту и был настолько же счастлив, насколько и он сам. Спустя три долгих года взлетов и падений, ожиданий и знакомств Гарри с облегчением понимает, что его поиски, наконец, закончены. Это только начало их совместной истории, пути, где каждое новое препятствие сделает их сильней. Вместе они уже когда-то покорили мир; вместе они преодолели любые трудности; вместе они изменили судьбу. Они сделали это однажды. Что же мешает им сделать это еще раз?