On The Same Day

Противный голос низкого мужчины прервал гневную тираду кудрявого парня, а его узкие карие глаза с презрением сузились, с насмешкой оглядывая молодых пятерых парней, стоящих прямо напротив его стола. - В понедельник у вас первая репетиция тура, и не дай Бог тебя не будет на месте, Стайлс! - раздражающе спокойным тоном пригрозил он, медленно закрывая папку в своих руках. - Никого из вас! Сэм проигнорировал полные презрения и ненависти зеленые глаза, лишь самодовольно хмыкнув, когда Гарри молча развернулся на пятках, показывая мужчине средний палец на прощание. Дверь в кабинет главного с грохотом распахнулась, шумно ударяясь об стену. Гарри быстрым шагом покинул помещение, оставляя позади себя угнетающую, почти оглушающую тишину. - Ублюдок, - гневно выплюнул он, сжимая и разжимал кулаки на своих руках. Мгновения спустя шум вновь повторился, а невысокая фигура шатена мелькнула в проеме двери, выскальзывая вслед за кудрявым. Луи кинулся вдогонку младшему, останавливая его легким, но настойчивым прикосновением к плечу. - Хазз, я... - Не хотел, - грубо закончил за него Гарри. Он дернулся, сбрасывая руку Луи с себя, не позволяя тому касаться его слишком долго. Луи ошарашенно уставился на Гарри, с удивлением и некой виной опуская ладонь вдоль своего тела. - Я знаю, что не хотел, - уже более мягче, но все так же строго продолжил Гарри, поджимая и без того красные и сухие губы. Он еще не был готов заставить себя поверить в то, что услышал, настойчиво убеждая всех вокруг в придуманную себе ложь. Луи не мог предать его. Он оставил на месте когда-то греющей изнутри веры холодную пустоту. - Я тоже не хотел. Не хотел расставаться, а затем сходиться, снова расставаться и снова возвращаться обратно, проводя всю свою молодость в глупом ожидании. Не хотел влюбляться в шестнадцать. Не хотел бояться быть пойманным со своей второй половинкой на публике. Не хотел бояться держаться за руки и чувствовать поддержку. Я не хотел, черт возьми, влюбляться в парня, но сделал это, и у меня никто не спрашивал: нужно ли мне это или нет? Просто это произошло, хотя я не хотел. Гарри качнул головой, безмолвно запрещая Луи сказать хоть слово. Он тяжело вздохнул, проводя ладонью по спутанным кудрявым волосам. Это делало Луи больно, но Гарри было намного больнее сейчас. Если Томмо скажет хоть слово, Стайлс не выдержит и забудет абсолютно все, слепо веря каждому слову шатена. Он не вынесет еще одного обмана. Нет. Он сломается. Гарри опустил туманный взгляд в пол, не замечая печальные серо-голубые глаза напротив. Он выглядел до ужаса уставшим и испуганным одновременно, словно вновь стал тем маленьким ребенком, потерявшим свою маму в огромном магазине. - Хазз, ты... Я... - Не нужно, Луи, я прошу тебя, не надо, - умоляюще прошептал Гарри, отчаянно качая головой. Его голос звучал тихо, неуверенно и слабо, словно вся густота и насыщенность бархата исчезла с последней, сказанной Луи фразой: «Прости, я не мог.» Легкая хрипота разрезала угнетающую тишину решающими словами, отдаваясь самым противным скрежетом в груди Томлинсона. Он не мог допустить этого. Не мог позволить Гарри поставить жирную точку в их отношениях. - Но, Хазза... - Все кончено, Лу, - твердо отрезал кудрявый, и все внутри Томмо перевернулось, оставляя после себя лишь одну единственную фразу: «Все кончено, Лу». На этом все. Им обоим было противно. Противно от мысли, что никто не хотел бороться за их чувства, за себя, за ту крепкую, первую любовь. Казалось, никому это было не нужно и все, что когда-то происходило, было лишь глупой фантазией младшего. Гарри ненавидел себя за это. - Все кончено. Я так больше не могу, - шепотом повторил он, и Луи яростно закачал головой, неверующими глазами метаясь по лицу Стайлса. - Ты не можешь этого сделать, - едва слышно возразил он, задыхаясь от накативших на него эмоций. - Твою мать, ты не вправе решать за меня, за нас, за то, что будет с нами дальше! Это не тебе решать, Стайлс, ты чертов эгоист! Голос Луи срывался: становился все тише и тише, а нотки отчаяния разбивались о холодные, одинокие стены коридора. Он звучал рассерженно и злобно, словно пытаясь заставить Гарри забрать свои слова обратно. Словно тот нес какую-то чепуху и Томмо не мог поверить в это. Кудрявый опустил потерянный взгляд на свои ботинки, прикусывая нижнюю губу. Он молча согласился с Томмо, безмолвно разворачиваясь и продолжая свой путь в сторону выхода. Он трус. Он эгоист. Называйте как хотите, ему теперь все равно. Непрошенная слеза влажной дорожкой проскользнула по щеке к дрожащему подбородку, и Луи зло вытер влагу ладонью, с надеждой смотря в спину младшего. - Я люблю тебя, Хазза, и ты, блять, не можешь оставить меня здесь одного! Гарри резко остановился, пытаясь успокоить тяжелое дыхание и часто вздымающуюся грудь. У него все еще болела голова после скандала с начальством, а все его тело было невероятно тяжелым и напряженным. Гарри устал. Действительно устал защищать то, что, казалось, не нуждалось в хоть какой-то защите. - Поэтому тебе и нужна эта свадьба, Луи, - холодно отозвался он, не разрешая себе развернуться и упасть на колени перед ногами его Луи, умоляя простить и больше никогда не отпускать. Вся злость и давящее ощущение предательства испарились где-то в воздухе, оставляя лишь бьющее по ушам желанием вернуться домой. Он хотел этого. Хотел в свою старую детскую комнату. - Может, тогда я перестану любить тебя так сильно и никому из нас не будет больно. Может, тогда у нас появится возможность завести нормальные семьи и жить нормальной жизнью. Он сделал небольшую паузу, а затем быстрым шагом двинулся вдоль коридора, слыша шумное дыхание Луи позади себя. - Ты как всегда ничего не понимаешь, Стайлс! - грустно усмехнулся Томмо, а нотки отчаяния проскользнули в его дрожащем голосе. - Никому из нас не будет легче, если мы расстанемся! Эта свадьба лишь фикция, она ненастоящая, жалкая показуха! Я не люблю Эль, никогда не любил, и ты прекрасно знаешь об этом! Пойми же это наконец и не веди себя так, будто тебя это совсем не касается! Ты не можешь разрушить все то, за что мы боролись столько лет! Не имеешь на это никакого чертова права! Ты нужен мне, Гарри! Луи топнул ногой, будто хотел доказать свою правоту. Он рассерженно кинул в кудрявого телефон, когда тот продолжил свой путь, никак не отреагировав. Мобильник с характерным хрустом ударился о твердую поверхность стены, разлетаясь на множество частей в нескольких метрах от намеченной цели. Гарри молча исчез за поворотом лестничной площадки, не находя в себе больше сил сдерживать горькие слезы. Он - причина истерики Луи, его сорвавшегося голоса и покрасневших, пустых глаз. Гарри было ужасно больно признаваться себе в этом, но еще больнее понимать, что это конец. Конец той, когда-то созданной ими, сказки. А он всего лишь хотел вернуться к Луи; провести оставшиеся до репетиции тура несколько дней в их квартире; не выпускать его из своих объятий и наслаждаться долгими и страстными вечерами. Но вместо этого Гарри получил лишь новости о том, что Томлинсон женится. Связывает себя узами брака с другой. Они потратили слишком много времени и сил, пытаясь сохранить мир, который выдумали себе сами. Гарри любил Луи. Луи любил Гарри. Это была их истина. Их правда. Но каждый из них думал, что в этой борьбе против всего мира они сражались в одиночку. Словно они надеялись на то, что никому этого больше не нужно.

***

И вновь те самые бесконечные коридоры, многочисленные двери, всевозможные черные дыры в высоких стенах и едва заметное мерцание сквозь плотную серую дымку мертвого молчания. Вновь тот самый холодный, обжигающий ступни пол, противный скрежет в ушах и неуловимый, вездесущий страх, сжимающий желудок железными цепями пугающей неизвестности. Вновь, как и в первый раз, чувство странного отчаяния вперемешку с новым ощущением, на этот раз чего-то действительно правильного. Гарри оглянулся, теперь уже не пугаясь узкого коридора с едва заметным свечением и полоской холодного света в конце запутанного лабиринта. Он прищурился, пытаясь привыкнуть к ослепляющей темноте. Когда кудрявый лег на свою кровать, Луи был за тысячи километров от него, скорее всего завтракая или собираясь на тренировку. У Томмо была важная игра, а у Гарри - тур, поэтому им приходилось пользоваться всеми возможными способами, чтобы поддерживать постоянную связь, находясь на разных концах света. Им обоим нужно было привыкнуть к расстоянию, и они хорошо справлялись, но кудрявый боялся прошлого. Он не хотел вновь потерять Луи. История могла повториться, поэтому Гарри с нетерпением ждал того самого конца, когда он бы с гордостью смог бы назвать Луи своим не только мысленно, а громко, всему миру: каждому взрослому человеку, маленькому и большому ребенку. Когда Луи сможет преодолеть тот страх и боязнь быть "непринятым" обществом, Гарри крепко обнимет его, и с того самого момента все песни, все слова и чувства кудрявого будут официально посвящены лишь Томмо. Только ему. Все должны будут знать об этом. И то, что Гарри находился снова в темном коридоре своего сознания, заставляло его отчаянно верить в то, что «сон» длиною в четыре долгих года не был глупой фантазией пятнадцатилетнего Гарри Стайлса, а пережитая слава One Direction - лишь детской мечтой. Это было определенной гарантией, что он все это не выдумал. Что это была не сказка. Как и пять лет назад, кудрявый крепко зажмурил глаза, а спустя несколько секунд широко распахнул их, ожидая увидеть Найла или Луи, или хоть кого-то, кто смог бы ответить на его вопросы. Это почти заставляло его быть неуравновешенным. И снова яркий свет ослепил его, а белое поле простиралась также далеко и также неизведанно, как и прежде. Было совсем не страшно. Светло-каштанового цвета шевелюра промелькнула в нескольких метрах от Гарри, а знакомая широкая спина исчезла за белоснежной дверью. Луи сделал свой выбор. Вновь. Гарри беспомощно покачал головой, с досадой вспоминая, что не имеет никакой возможности сказать и слова, чувствуя какое-то беспокойство за своего возлюбленного. Что выбрал он? Какой выбор предстоит Гарри? Чьи-то холодные длинные пальцы слабо подцепили спутанные кудри Стайлса, мягко оттягивая их назад, и Гарри счастливо хмыкнул, замечая широкую улыбку блондина. Найл. Хоран скорчил рожицу, сразу же громко засмеявшись, на что Гарри закатил глаза, все же тихо хихикая. Он совсем не изменился с их последней встречи. - Привет, Хазза, - сладко протянул Найл, а его нижняя губа задрожала, когда теплые руки кудрявого крепко обвили блондина со всех сторон, заключая в братские объятия. - Я тоже скучал, друг, полегче. Гарри втянул носом, казалось, забытый, но в тоже время в точности знакомый запах ирландца, подмечая себе, что тот пах совсем иначе, чем в другой - прежней - жизни. - Почему я здесь? - хрипло спросил Гарри, переходя сразу к делу. Он не хотел ничего менять. Стайлс испуганно охнул, отчетливо слыша себя, и понимая то, что его голос неожиданно вернулся: Гарри мог говорить. Парень с непониманием и молчаливым вопросом уставился на Найла. - Обрел выбор - появился голос, - простодушно ответил тот, многозначительно подмигивая. - Я думаю, ты знаешь, о чем я. В любом случае, может, ты сам мне ответишь, что ты здесь делаешь, кудряшка? Гарри поджал губы, коротко кивнув головой. Он знал. - Мне снова нужно сделать выбор? - аккуратно заметил Стайлс, тяжело вздыхая. Найл понимающе улыбнулся ему, загадочно пожимая плечами. - Каждый день, каждое утро, день и вечер нас постоянно ждет выбор, юный Гарольд. Это часть нашей твоей жизни. Хоран мягко толкнул Гарри в плечо, заставляя того взбодриться и улыбнуться ему одними кончиками губ. - Да брось, Хазза, все будет отлично. У меня для тебя есть небольшой сюрприз, так что ты не имеешь права грустить. А ну ка, посмотри на меня, - Найл взъерошил и без того спутанные волосы младшего, привлекая к себе внимание. - Скажи мне, неужели в твоей реальности я действительно перестал красить свою шикарную шевелюру в светлый? Гарри заглянул в полные неподдельного интереса глаза, тихо засмеявшись. Он часто закивал головой. Широкая улыбка появилась на его губах, когда воспоминания о голубоглазом двадцатиоднолетнем ирландце с темно-русого цвета волосами ворвались в его голову. - Тебе не идет темный, но твоя наглая, лепреконская задница не хочет слушать меня и вновь перекрашиваться в блонд. Ты так странно смотришься. Найл счастливо просиял, выглядя до ужаса довольным. - Я рад, что, наконец, сделал что-то сумасшедшее, - воодушевленно заявил он, хлопнув в ладоши. Гарри скептически хмыкнул. - Ты всегда делаешь что-то сумасшедшее. Они оба засмеялись, и их голоса, смех, вздохи звучали для Гарри так невероятно знакомо и чуждо одновременно. Хоть Найл остался прежним Найлом в этой его реальности, но он скучал именно по тому, прошедшему с ним и лед и пламя, смущенному и неуверенному в себе ирландцу. - Тебе уже пора, кудряшка, - успокаиваясь, невзначай напомнил Найл, смахивая невидимую слезу со своей щеки. - Тебе во-о-он, - указывая на ту самую дверь, куда вошел Луи, - туда. Гарри нахмурился, непонимающе уставившись на него. Найл в свою очередь только кивнул, подтверждая свои слова. Он не ошибался, нет, Гарри действительно нужно было в ту дверь. - Но... - Ты сам все поймешь, Хазза, - просто ответил ирландец и сделал несколько шагов назад, отходя от кудрявого на пару метров. Гарри все еще непонимающе смотрел на него. Он обречено вздохнул, уверенно приближаясь к гладкой поверхности белоснежной двери. Стайлс обернулся, словно ожидая одобрения от друга, и тот кивнул, молча наблюдая за ним. Гарри мягко дернул за холодную ручку, делая шаг в такую же сияющую неизвестность. - Передай мои поздравления Зейну и Лиаму, я действительно очень рад за них, - на прощание отозвался Найл, но Гарри не успел сказать и слова, как дверь позади плотно закрылась, в мгновение растворяясь в воздухе. Бесконечное млечное поле окружало Гарри со всех сторон, оглушая звенящей тишиной. Среди белоснежной пелены было трудно различить хоть что-то, но, хорошенько присмотревшись, Гарри заметил силуэт невысокого человека, сгорбившегося над каким-то предметом в своих руках. Его сутулая спина была направлена к лицу Стайлса, а самого мужчину (судя по ширине плеч) было весьма трудно разглядеть получше. Он сидел на старом, потертом диване, внимательно рассматривая что-то перед собой. Его светло-каштановые волосы слабо развевались на воздухе от непонятно откуда взявшегося слабого ветерка. Сердце Гарри пропустило удар, когда он узнал обладателя медовой, шелковистой шевелюры. Лу. Гарри быстрым шагом двинулся в сторону Томмо, чувствуя, как в груди сжимаются легкие, а ладони начинают сильно потеть. Что он здесь делает? Когда Гарри оказался в нескольких шагах от цели, обстановка неожиданно изменилась: на полу появился ламинат темно-орехового цвета, сверху бежевый ковер с длинным ворсом, невысокие тумбочки по бокам дивана, камин, маленький стеклянный столик рядом со шкафом. Это казалось знакомым. Гарри подошел совсем близко, когда серо-голубые глаза Томмо встретились с его зелеными. Луи с любопытством окинул кудрявого изучающим взглядом, а затем широко улыбнулся, отчего в уголках его глаз образовались знаменитые морщинки. Они словно стали еще глубже, и сам Томлинсон выглядел намного старше. Он значительно повзрослел с их «последней» встречи. Очертания его лица стали более резкими, четкими, мужественными. Потерялись последние напоминания об изящной юношеской красоте, оставляя лишь некую брутальность с элементами чего-то все еще немного игривого. Томмо протянул к Гарри руку, с любовью и только ему присущей лаской невесомо проводя ладонью по щеке кудрявого, безмолвно убеждаясь в том, что это действительно Гарри. Его Гарри. - Ты еще так молод, Гарольд, - тихо прошептал он, наблюдая за тем, как Стайлс прикрывает веки и примыкает ближе к нежным прикосновениям старшего. Его ресницы трепещут, а на губах играет счастливая улыбка. - Я скучал по тебе. Гарри задержал дыхание, чувствуя, как большой палец Луи невесомо провел линию по его щеке, касаясь ямочки, а затем аккуратно дотрагиваясь до слегка приоткрытых губ. Воспоминания их последнего разговора в коридоре, рядом с кабинетом Сэма, ворвались в кудрявую голову, прокручивая перед глазами и в ушах все сказанные тогда слова, всю причиненную тогда боль. Он не хотел все рушить. Он не хотел терять все, что имел. - Лу, - не сдержавшись, гулко сглотнул Гарри, и Луи притянул парня ближе к себе, заключая в своих теплые, защищающие от всего на свете объятия. - Я тоже скучал. Прости меня. Прости. Я люблю тебя. Люблю. Томмо мягко погладил Гарри по спине, когда кудрявый без каких-либо сил осел на колени, утыкаясь головой в грудь шатена. Гарри устал быть сильным. Томмо обхватил тело младшего своими маленькими ладонями и аккуратно потянул на себя, усаживая на мягкий диван, все еще не выпуская из своих оберегающих рук. В уютном молчании они слушали спокойное дыхание друг друга и ритм потихоньку утихомирившегося сердца. Им столько всего нужно был сказать, но было так мало времени для этого. Гарри окинул помещение внимательным взглядом, с неким удивлением узнавая их с Луи гостиную, еще тогда, когда они жили в одном доме вместе. Парни любили залезать на этот диван с ногами; укрываться пледом; крепко обнимать друг друга под одеялом; смотреть фильмы и обязательно ставить на паузу на самом интересном моменте. Впрочем, ни Гарри, ни Луи никогда не жаловались на это. Они любили такие деньки. - Почти через год, - неожиданно проговорил Луи, и Гарри с интересом посмотрел на него, хмуря брови. - Почти через год ты не выдержал и признался в том, что тебе нравятся не только девочки, - мягко ответил Томмо, перебирая кудряшки на макушке возлюбленного. Он намекнул на «ту» реальность. Гарри издал удивленный вздох, а Луи весело засмеялся, оставляя невесомый поцелуй на вьющихся волосах. - Это было обычное интервью. Никого, кроме Лиама не было рядом. Вас обоих спросили о том, что вам больше всего нравится в девушках, и Пейн, не задумываясь, ответил: «Главное, чтобы она была девушка», а ты сказал: «необязательно», и уже на следующий день каждая газета написала об этом. Ты раскрылся. Гарри все еще немного сконфуженно посмотрел на него, в то время как Луи вновь широко улыбнулся, заглядывая в зеленые глаза. - Я приехал к тебе в Чешир на следующий день после того разговора. Мне позвонила Джемма, и я оказался в твоей комнате спустя несколько часов. Конечно, мы поругались, побили посуду, немного подрались. В конце ты заплакал, и я обнял тебя, успокаивая и раскачивая из стороны в сторону. Мы помирились, а затем, через несколько дней отдыха, поехали в Лондон, и больше никто не смог разлучить нас. Луи сделал небольшую паузу, блаженно улыбаясь старым воспоминаниям. Их с Элеонор помолвку официально признали пиаром, а Гарри подарил ему самые любящие и самые страстные недели, когда они оба скрылись от всего мира в богом забытом месте. - Со временем мы становились все ближе и ближе, и менеджмент уже не мог контролировать нас так, как раньше, поэтому на премиях, интервью и радио я смотрел на тебя, говорил с тобой, смеялся. В конце года Ларри Стайлинсон возродились и стали чем-то отдельным, важным для фанатов, и люди поверили в нас, Хазза. Они поверили в нашу любовь. Не презирали ее. А пока мы не могли ничего сделать, нас поддерживали наши друзья и близкие. Ты верил в меня, я верил в тебя. Мы верили в нас. Гарри закрыл глаза, на мгновения утопая в своей фантазии, в высоком голосе Луи, в его дыхании и звуке сердца. Он протянул руку к ладони шатена, крепко переплетая их пальцы между собой. - Зейн расторгнул помолвку с Перри, а Лиам расстался с Софи, и спустя еще несколько месяцев Малик сделал предложение Лимо во время домашнего ужина, и тот согласился. Спустя пару недель после того, как мы совершили каминг-аут, они объявили о своих чувствах на радио, и это новость взорвала весь интернет. Мы получили много дерьма, но это никогда не сравнится с тем, какую поддержку мы ощущали. Луи замолк на мгновения, усмехаясь мыслям и когда-то оделевавшим его сомнениям. Он внимательно посмотрел на их с Гарри переплетенные руки, прикрывая глаза и глубоко вздыхая. - В середине 2015 мы поженились. На нашей свадьбе были только семьи и близкие. На тебе черный пиджак, странного орнамента шелковая рубашка, черные брюки, твои любимые бежевые ботинки, роза в переднем кармашке и дурацкая фетровая шляпа. Твои волосы казались такими длинными, что иногда я посмеивался над тобой, прося Лу заплести тебе косички. Ты почти всегда ходил с пучком, редко надевая излюбленные тобой банданы. Томмо мягко засмеялся, когда на слове «дурацкая» Гарри несильно толкнул его в бок. Он крепче обхватил младшего поперек груди, притягивая того ближе к себе. Вокруг уже давно появились стены с однотонными обоями и с картинами в некоторых местах. Парни оказались в своей гостиной, совсем не обращая на это никакого внимания. - Мы спели нашу последнюю песню в середине 2017, уходя на неопределенный срок в отпуск, собирая наш последний стадион. Зейн с Лиамом уже тогда задумались об усыновлении или услугах суррогатной матери, а мы оформляли последние документы. Гарри счастливо улыбнулся, расслабляясь в сильных руках. - В конце того же года мы усыновили маленьких мальчика и девочку, и они были очень похожи на тебя. Ты постоянно балуешь их, покупаешь все, что они только пожелают, а я часто ругаю тебя за это, потому что, Хазза, ну правда, ты действительно очень балуешь наших детей. Луи возмущенно фыркнул, а затем мягко засмеялся, вздергивая нос кудрявого. Гарри честно старался не думать о том, что у них с Луи были будут дети. Двое маленьких карапузов. Это казалось совершенно невозможным. - Спустя полгода Найл стал сольным исполнителем, и у него это очень хорошо получается, если честно. Конечно, мы остались лучшими друзьями и никто не забыл про One Direction, но это стало пройденной страницей в нашей жизни. Группу продолжали приглашать на концерты, премии и радио, но каждый из нас занялся чем-то своим в жизни. Мы посвятили себя воспитанию детей, я играл в футбол, ты стал самой лучшей «мамочкой» на свете. Зейн открыл свою собственную галерею, а Лиам подался в спорт. У них тоже появилась чудесная малышка, которая была окружена невероятной любовью и лаской со всех сторон. Луи нежно провел ладонью по лицу Гарри, заставляя того заглянуть ему в глаза. Он подался слегка вперед, оставляя невесомый поцелуй на лбу младшего, одной рукой мягко заправляя кудрявую челку за ухо. - Сейчас же мне двадцать восемь, тебе двадцать шесть. Нашим детям почти по два с половиной года и у нас есть небольшой дом в тихом месте, где ты выращиваешь цветы и ухаживаешь за садом. Я учу Лукаса - нашего сына - играть в футбол на заднем дворе, а ты и маленькая принцесса строите замки в песочнице и плетете венки. В доме постоянно шумно, парни приезжают почти каждый день, и мы каждый раз вспоминаем наши туры, интервью и показы с широкими улыбками на лицах. Мы иногда выпиваем, играем в монополию, и эта идиллия так отличается от того хаоса и вечного движения, которое было раньше. Которое есть у тебя сейчас. Гарри моргнул: раз, два, три. Он непонимающе нахмурился, на что Луи громко засмеялся, взъерошивая волосы кудрявого. - Неужели ты думал, что я оставлю тебя? - немного оскорбленно отозвался он, лукаво ухмыляясь. - Я был тем, кто рассказал семнадцатилетнему Луи о туалете для персонала на концерте The Script; был тем, кто пугал тебя в парке; подкинул эскизы рисунков Зейна в тату-салон; забил номер телефона Лиама в записную книжку Малика; познакомил себя с Найлом и выгнал того на крышу. Я был всегда рядом, хоть ты этого не замечал, но я никогда не покидал тебя, кудряшка. Гарри задержал дыхание, прокручивая в голове моменты, секунды своего помешательства, когда видел в толпе или за углом знакомую ему тень. Он всегда одергивал себя, называя параноиком. На самом же деле Луи был рядом. Это была не игра разума. Он действительно не оставил его. - Но... - Я выбрал ту дверь, за которой скрывалось наше настоящее, Хазза, если ты об этом. Ту, где я оставил тебя с разбитым сердцем, и ту, где я мог исправить это. Этот выбор дался мне тяжело, но Найл позволил мне помогать тебе в твоем прошлом, так что я делал это, оставаясь невидимым. Луи немного виновато улыбнулся, отчего в уголках его глаза образовались морщинки. Он скорчил рожицу, заставляя младшего выйти из своих мыслей и обратить на него внимание. - Но я... Гарри запнулся, не находя в себе слов. Он качнул головой, пытаясь выгнать навязчивые мысли из своего сознания. Его лицо оставалось все таким же задумчивым и озадаченным. Что будет дальше? - Милый, посмотри на меня, - настойчиво попросил шатен, приподнимая указательным пальцем лицо Гарри за подбородок. - К сожалению, я не могу остаться с тобой, так же как и ты не можешь вернуться обратно в будущее. В этот раз у тебя нет выбора, дорогой, поэтому Найл и разрешил мне увидеться с тобой и рассказать все это. Губы Гарри мелко задрожали, а его глаза наполнились ужасом и неподдельным страхом. Они больше никогда не увидятся. Почему ему так страшно оставаться одному, без этого Луи? - Хэй, я все так же буду с тобой. Совсем рядом. Вот здесь, - Луи тыкнул пальцем в грудь Гарри, туда, где находилось его сердце, а затем громко засмеялся, мило морща нос. - Зейн и Лиам не дадут тебе скучать, я думаю. Эти недомолодожены никогда не успокоятся. Сколько осталось до их свадьбы? Полгода? Год? Знаешь, Лиам не изменился. В тот раз он готовился к торжеству девятнадцать месяцев, потому что хотел, чтобы все было «идеально». Луи ухмыльнулся, закатывая глаза. Он игриво подмигнул Гарри, подхватывая его тихий, хриплый смех. - Хоран тоже был рад за них. - Он обзвонил почти все свадебные салоны Лондона, - широко раскрывая глаза и поднимая палец кверху, торжественно заявил Гарри. - Бедный Найл скупил более двух десятков костюма шафера, потому что Пейн менял тематику своей свадьбы почти каждую неделю. Луи громко засмеялся, и Гарри заразился его смехом, утыкаясь лицом в шею шатена. Он втянул носом родной, но такой незнакомый запах детской присыпки, стирального порошка и свежей выпечки. Видимо, тот Гарри часто готовил для своего мужа торты и прочие сладости, вспоминая прошлое пекаря. Этот же Гарри, видя перед собой взрослого мужчину, подумал, как же сильно он скучал по Луи: домашнему и милому. Тому, кто играл за свой любимый футбольный клуб и грел свои холодные ноги в ногах Гарри, когда они лежали в кровати под все еще холодным одеялом. Тому, кто любил сидеть на коленях младшего, ерзая на них до того момента, пока теплые и большие руки Стайлса не лягут на его талию. Тому, кто оставлял много-много поцелуев-бабочек на его лице и теле каждое утро, когда они просыпались вместе. Гарри искренне скучал по тому Луи, в которого влюбился пять лет назад, с которым встретился в туалете на концерте The Script, который был его другом четыре года и стал абсолютно всем чуть менее двенадцати прекрасных месяцев назад. Не по этому, сидящему перед ним, состоявшемуся и успешному Луи Томлинсону, а по тому, уютному и домашнему Бу. - Ты еще так молод, мой юный Гарри, - вновь повторил Томмо, проводя ладонью по мягким, кудрявым волосам. - Тебя столько всего интересного ждет впереди. Я так горжусь тобой, малыш. Луи в последний раз коснулся щеки младшего, медленно поднимаясь на ноги. Он улыбнулся непониманию в глазах Гарри, протягивая тому часы, что незаметно вытащил из кармана своих джинсов. - Мне уже пора, Хазза, - пояснил он, наблюдая за тем, как Гарри бережно сжимает в ладони знакомый подарок. 9:17 pm. Когда-то семнадцатилетний Гарольд подарил их своей первой настоящей влюбленности, выглядя самым довольным и гордым парнем на свете. Луи медленно развернулся, безмолвно прощаясь с Гарри. Он мягкой походкой отправился в сторону выхода из их гостиной. - Лу? - неожиданно воскликнул Гарри и Томмо сразу же обернулся. - Я буду помнить это? Луи поджал губы, печально качая головой. «Ничего. Абсолютно ничего из прошлой жизни: ни воспоминаний, ни мыслей, ни прежнего опыта. Ничего ровно до того момента, как началась эта жизнь пятнадцатилетнего Гарри» Стайлс просто кивнул головой, тихо соглашаясь с этим. Угрызение совести из-за того, что парни не испытали то, что должны были испытать и не стали тем, кем они заслуживали быть, медленно, но верно сжигали его изнутри. Он почти не мог спать, убеждая себя в том, что поступил правильно. Теперь этого не будет. Станет намного легче. Луи вновь широко улыбнулся ему, сокращая расстояние до двери. Это их последняя встреча. - Бу? - снова позвал его Гарри, и Луи остановился, поворачивая голову к младшего. - Почему «Хазза»? Томмо лукаво улыбнулся, кивая головой на фотографию, в одной из нескольких рамок на стене, на которой были изображены двое крепко обнимающих друг друга парней. Луи дернул за ручку двери, и на прощание ослепительно улыбнулся, уходя в белеющую неизвестность. - Люблю тебя, Хазза, - тихо признался он, беззвучно запирая за собой дверь. Все. Конец. Гарри понадобилось несколько долгих минут, чтобы оторвать взгляд от выхода и перевести его на старую фотографию. Он неторопливо поднялся на ноги, с интересом и любопытством разглядывая глянцевую поверхность снимка. Сняв рамку со стены, он прокрутил ее в руках, переворачивая на обратную сторону. В нижнем левом углу детским почерком Стайлса были написаны имена парней, и Гарри засмеялся, наконец, понимая, почему.

Harry and Louis Forever young, Forever together.

Проведя пальцем по своему имени, он вспомнил, при каких обстоятельствах Луи дал ему это прозвище: «Hazza» Внутри стало отчего-то тепло и Гарри запрокинул голову к потолку, закрывая глаза. Он готов проститься с прошлым. Он готов забыть Луи.

***

Настойчивый стук в дверь уже несколько минут не давал Гарри снова провалиться в долгожданный сон. Дробь то затихала, то вновь возобновлялась с новой силой, попадая прямо по всем нервным окончаниям кудрявого. Он злился. Гарри уже ненавидел незваного гостя. Обреченно простонав, он кое-как открыл глаза, скидывая одну ногу на холодный пол. Парень поежился, но все же поднялся с кровати, стягивая вместе с собой одеяло. Кто-то очень сильно пожалеет о том, что так откровенно и бесстыдно издевается над известной на весь мир поп-звездой. Ленивой походкой Гарри медленно подошел к двери, бормоча себе под нос проклятия. Стук на мгновения прекратился. Дернув за ручку двери, Гарри широко зевнул, сонно жмурясь. Зеленые глаза шокировано расширились, а серо-голубые лукаво сверкнули. Луи стоял на пороге номера своего чуда, широко улыбаясь. Он выглядел немного помято и устало, и его растрепанные волосы были спрятаны под серой шапкой, а огромная толстовка кудрявого висела на его плечах, казавшись действительно слишком большой для него, но это все равно выглядело как всегда хорошо. Потрепанный, скорее всего из-за долгого перелета, Луи невероятно счастливо улыбался, отчего в уголках его глаз тянулись очаровательные морщинки, делая его потрясающе красивым. Он раскинул свою руки в стороны, словно говоря «сюрприз», и кудрявый поражено охнул. Томмо закинул сумку со своими вещами в номер, а затем неожиданно запрыгнул на Стайлса, обвивая его талию ногами, а шею - руками. Он весело засмеялся, утыкаясь носом в макушку младшего, и Гарри закружил его в воздухе, наслаждаясь детским хихиканьем старшего. Это самый лучший сюрприз, и Гарри никогда не сможет долго злиться на него, будучи готовым отдать все часы своего ценного сна только ради такой улыбки своего Луи. Они кружились по комнате, и одеяло валялось где-то возле закрытой двери, вещи Гарри были разбросаны по всему номеру, а громкий смех обоих отталкивался от гладких стен, заполняя комнату счастливыми звуками детской любви и счастья. В какой-то момент Гарри случайно споткнулся о свои собственные ноги, теряя равновесия и падая с диким хохотом на кровать. Он удивленно охнул, когда Луи нарочно провел языком вдоль венки на его шеи, упираясь руками в грудь младшего, а коленями в матрас по обе стороны от тела Стайлса. Это было неожиданно. Томмо соблазнительно закусил нижнюю губы, с вызовом заглядывая в зеленые глаза. Он вскинул бровь, словно спрашивая: «Скучал?», поддел длинными пальцами резинку боксеров Гарри. Действительно горячо. Он явно пытался соблазнить его. В животе Гарри сладко потянуло и желание завладело его разумом, буквально заставляя того дернуться и впиться страстным поцелуем в губы шатена. Он нуждался в этом. Они не виделись несколько дней. Это невыносимо долго. Луи издал протяжный стон, и напряжение поселилось где-то в воздухе и в штанах молодых, мешаясь с животным возбуждением, страстью и диким голодом. Они желали эти прикосновения, стоны, дыхание. Воздух накалился, горячие ладони скользили по пылающей коже, губы крепко прижимались друг к другу, зубы сталкивались, а языки сплетались между собой, создавая что-то гораздо большее, чем обычный поцелуй. Соски твердели, бедра дрожали, а руки искали опоры, хватаясь и путаясь между собой. Луи тягуче медленно одной рукой сжал член Гарри через черную ткань трусов, ловя его стоны ртом, а другой оттянул кудрявые волосы, больно сжимая их у самых корней. Он потерся задницей о пах младшего, соблазнительно закатывая глаза и прикусывая нижнюю губу. - Лу-у-у, - сладко застонал Гарри, хватаясь руками за бедра Томмо и надавливая на них пальцами. Луи довольно усмехнулся, покрывая грудь Гарри горячими поцелуями. Он провел языком вдоль ключиц, болезненно кусая и оставляя бордовые следы. Детская непринужденность уступила дикому влечению и могучей страсти. Он хотел его. Луи вызывающе медленно потянул подол своей толстовки кверху, оголяя накаченный торс и откидывая вещь в сторону. Он провел рукой по подтянутой груди, медленно спускаясь ладонью к своему паху. Гарри неотрывно наблюдал за ним, начиная дышать громко и часто, выдыхая горячий кислород через нос. Он опустил руки к заднице Луи, сжимая ее в руках. Томмо развязно ухмыльнулся. Он, словно кошка, грациозно попятился по ногам Гарри к краю кровати, призывно оттопыривая попу назад и опуская голову настолько близко к телу Гарри, что едва касался через тонкую ткань трусов его возбужденного органа ртом. Он издал тихий стон, в упор смотря на натянутое и немного влажное от естественной смазки белье кудрявого. Это было слишком много. Гарри толкнулся бедрам вверх, издавая неудовлетворенное хныканье. - Лу-и-и, - призывно простонал он и Луи еще шире улыбнулся, соскальзывая с ног кудрявого на холодный пол. Он потянулся руками к ремню своих джинсов, соблазнительно покачивая задницей из стороны в сторону, медленно расстегивая пуговицу, а затем и ширинку, играя с двумя концами и не спеша стягивая грубую ткань вниз. Он вскинул бровь, и Гарри, что все это время с сумасшедшим желанием смотрел на его член, заглянул в покрытые серой дымкой голубые глаза. Луи молча поманил Стайлса пальцем, и тот, как послушания собачка, почти вскочил на колени, подползая к самому краю кровати. - Послушный мальчик, - властно сказал Луи, и кожа кудрявого покрылась мурашками от такого требовательного тона старшего. Он часто закивал головой. Да, я послушный мальчик. Я буду им. Луи провел рукой по щеке Стайлса, а затем грубо притянул его лицом к своему паху, ясно давая понять, что ему нужно. Дрожащими от возбуждения пальцами, Гарри потянул резинку трусов Томмо вниз, оголяя большой, возбужденный орган. Он облизнулся, сквозь прикрытые ресницы смотря на Луи снизу вверх. Луи больно вцепился пальцами в кудрявые волосы, часто выдыхая. Слишком горячо. Слишком невинно. Слишком желанно. Гарри высунул язык и провел самым кончиком вдоль всей длины шатена, обхватывая ладонью основания его члена. Что может быть вкуснее? Томлинсон издал протяжный стон, дергая бедрами и притягивая Гарри ближе к себе. Стайлс усмехнулся. Он невесомо коснулся губами головки, а затем взял ее в рот, начиная жадно и жестко сосать, посылая частые вибрации Луи от своих же собственных стонов. Спустя несколько секунд он уже насаживался на всю длину Луи, позволяя тому управлять им. Командовать. Властвовать и быть грубым. Шумные вздохи, хлюпающие звуки слюны, разрезающие тишину стоны - все буквально подводило к самому краю, и хватка шатена в волосах Гарри усилилась, а его бедра начали дрожать. Он почти подходил к краю. Это не то, что он хотел. Буквально оторвав Стайлса от себя, Луи жестом приказал ему развернуться и лечь на кровать, широко расставив ноги. Гарри не смел ослушаться. Он хороший мальчик. Приняв нужную позу, кудрявый лениво наблюдал за Луи, что в это время доставал из своей сумки тюбик смазки. Через мгновения он вернулся обратно. Шатен забрался на кровать, окидывая Гарри влюбленным и восхищенным взглядом. Луи не может сломать его. Не может причинить боль. Наклонившись, Томмо мягко коснулся алых губ кудрявого, медленно и робко обводя языком их контур, словно спрашивая разрешение. Гарри улыбнулся, чувствуя и зная то, насколько нуждается и дорожит им Луи. Он притянул Томмо ближе с себе, обхватывая одной рукой его шею, а другой проводя вдоль накаченной груди. - Я верю тебе, - тихо прошептал он, и Луи незаметно кивнул, открывая тюбик со смазкой. Он обмакнул один палец в густую и холодную субстанцию, сразу приставляя его к колечку сжатых мышц. Заглянув в зеленые глаза, Луи сделал вместе с ним глубокий вдох, и тугие стенки обхватили его палец со всех сторон. Они делали это не впервые, но каждый раз был чем-то новым. Спустя минуты к первому присоединился второй, ко второму - третий, и Гарри задыхался от частых вздохов, а Луи разводил пальцы как ножницы, пытаясь максимально хорошо растянуть своего возлюбленного. Когда Гарри издал особенно громкий стон, Луи усмехнулся, покрывая шею кудрявого красными засосами, вновь и вновь касаясь простаты Стайлса. Он делал ему хорошо. Проводя губами вдоль татуировки бабочки на животе младшего, Луи аккуратно вытащил пальцы, слыша разочарованное хныканье Гарри. - Подожди, малыш, сейчас будет что-то гораздо большее, - ухмыльнулся он, закидывая ногу кудрявого на свое плечо. Он склонился над парнем, упираясь одной рукой в матрас по левую сторону от головы кудрявого, а другой обильно смазывая себя и подставляя головку к самому входу. Член Гарри истекал естественной смазкой, возвышаясь над его животом. Он нуждался хоть в каком-то прикосновении. Луи мягко толкнулся в младшего, шумно выдыхая и закатывая глаза. Томмо громко застонал, почти задыхаясь, ощущая, насколько узкий и горячий вокруг него Гарри. Тело Стайлса было напряжено: пальцы его рук крепко цеплялись за простынь, а пальцы на ногах поджимались. Ему все еще было немного тяжело привыкнуть к этой боли, хотя он прекрасно знал, что дальше будет только хорошо. Луи выждал несколько минут, а затем глубже толкнулся в Гарри, ударяясь своими бедрами о задницу парня. Они оба замерли, и только тогда, когда Гарри согласно кивнул, Луи снова сделал мягкий толчок, едва сдерживая себя, чтобы не начать грубо и жестко растягивать Гарри своим членом. Спустя еще несколько минут Гарри расслабился, а Луи смог делать более размашистые толчки, как можно глубже проникая в кудрявого. Он сорвался почти на бешеный темп, когда Стайлс начал издавать сладкие, возбуждающие и вызывающие стоны, извиваясь на простыне и закидывая голову назад, прикусывая нижнюю губу. Луи входил грубо, жестко, почти выходя до конца, а затем снова загоняя свой член в узкое и горячее пульсирующее колечко. Его руки были расположены по обе стороны от лица кудрявого, в то время как ноги Гарри лежали на его плечах. Он смотрел в затуманенные желанием зеленые глаза, с еще большей страстью, еще большим напором проходя головкой члена по простате младшего. Его размашистые, быстрые толчки оглушали Гарри, заставляя извиваться и тянуться к своему паху рукой. Луи неодобрительно посмотрел на него, на что Гарри вернулся в прежнюю позу, с еще большим наслаждением выстанывая имя Томлинсона. Это не могло продолжаться долго. Вокруг пахло сексом, потом, возбужденными телами, любовью и даже трепетом, и это было так много для Гарри. Его мысли путаются, часы на его руках скользят вдоль руки, а пальцы впиваются во влажную простынь. Луи смотрит в его глаза, и Гарри видит, насколько сильно Томмо любит его. Насколько нуждается в нем. Это возвышает его над миром, и наслаждение от этого мешается с оргазмом, громкими стонами, отчаянными толчками и чувством заполненности внутри. Луи был везде, Луи был повсюду: он окружал Гарри со всех сторон, оберегал его, делал счастливым. Гарри - это Луи. Луи - это Гарри. И этого было достаточно, чтобы просто быть. Просто существовать. И Гарри не важно, как долго ему еще придется ждать, чтобы открыто назвать Луи «своим». Ему все равно, он будет счастлив только от того, что Луи всегда будет рядом. Луи часто дышал, его лицо горело красным румянцем, а губы были приоткрыты. Он смотрел на Гарри и мягко улыбался, медленно выходя из него и ложась рядом. Он продолжал смотреть на него, когда Гарри вытирал свой живот краем простыни. Он смотрел на него даже тогда, когда Гарри прикрыл глаза от наслаждения и только отступающего оргазма. Он выглядел невероятно красиво. Его длинные, пушистые ресницы дрожали, алые губы были слегка приоткрыты, а грудь плавно вздымалась. Это заставляло Луи улыбаться. Гарри только его. Он принадлежал только Луи. Все должны были знать это. Томмо протянул руку к волосам кудрявого, нежно перебирая влажные пряди. Он надавил в образовавшися от блаженной улыбке ямочки на все еще румяных щеках и неожиданно сказал: - Давай сделаем это, Хазз. Гарри лениво повернул голову в сторону старшего, немного сонно прикрывая глаза, а Луи уверенно улыбнулся, делая для себя еще один выбор. - Я хочу, чтобы все знали, что ты только мой. Гарри лишь улыбнулся. И этого было достаточно, чтобы через несколько дней каждый узнал о том, что Гарри и Луи любят друг друга. Всегда любили. С того момента они постоянно держались за руками, воровали быстрые поцелуи друг у друга и выглядели невероятно счастливыми, планируя что-то гораздо большее, чем просто совместное будущее. Было абсолютно неважно, что ожидало их впереди. Они навеки вместе и неважно, как долго продлится их «вечность», главное, чтобы Гарри все так же сильно любил Луи, а Луи любил Гарри.

И это не конец. Это начало.