Огни Москвы. Сводный брат

Сентябрь 2013: "Это хорошо... Хорошо, что листья на деревьях еще зеленые... Значит, есть надежда на продолжение, на что-то хорошее. Он вернется . Я верю, что он вспомнит обо мне и вновь напишет. Нельзя же просто так взять и забыть. Но не будем об этом. Мама познакомила меня на днях со своим другом, ну как другом, парнем, скорее всего. Его зовут Александр Адаев. Наверное, стечение обстоятельств — такое больное и мучительное. Я стараюсь не подавать виду, признаться честно, это тяжело. Господи, я просто поверить не могу, что это может быть его отец. Слишком много совпадений. У него есть сын, фото которого Александр нам показывал. И то был он. Возможно, он. Нет! Я совершенно запуталась... Все, ничего не хочу говорить по этому поводу. Я только рада за маму. Она счастлива — это главное ". Все, что меня волновало в тот день, в тот период жизни стало ничем по сравнению с настоящими горечами. Те километры, которые разлучали нас ранее оказались сущим пустяком по сравнению с этой стеной. Кто бы мог подумать, что именно она и есть источником неистовой боли, смуты, слез и безысходности моего положения. Каждый день я слышала стук входной двери, а потом — его комнаты, встречались взглядами за обеденным столом, в обиходе нашего разговора было только две фразы: "привет" и "как дела?". Больше ни о чем мы не разговаривали, по крайней мере, когда были наедине. Сухой диалог мог сложиться между нами только в присутствии родителей. Как обычно открыв глаза и сев на кровати, я потянулась и зевнула пару раз. Настала суббота, такая похожая на все остальные дни, но она будет еще скучнее и ужаснее, ведь в выходные учителя не приходили, и я была оставлена на произвол судьбы. Разумеется, мама заходила ко мне и пыталась вытащить погулять или просто развеселить. Правда, у нее это плохо получалось. Держать на лице наигранное счастье я могла не больше часа. Хотя, этого было достаточно. В основном, ее вниманием овладевал Саша, за что я его не виню вовсе. Моя душа искренне радовалась счастью мамы. Это делало, отчасти, и меня счастливой, помогало мне жить здесь и не умереть от боли, которая так терзала душу и сердце. В очередной раз задумавшись, я забыла о необходимости дышать, голова немного закружилась, а легкие напомнили о потребности в воздухе, и я моментально начала делать глубокие вдохи и медленные выдохи. "Чем же сегодня заняться?", — поинтересовалась я у самой себя. "Ничем? Нет, так не пойдет. Хватит, целых две недели я потратила впустую, постоянно страдая. Достаточно! Если время не вернуть и ничего нельзя изменить — я уже здесь; значит, нужно изменить свое отношение ко всему. Я смогу перебороть себя, смогу жить нормально дальше, я хочу, чтоб февраль не был жалкой копией января. Нет, Ника! Ты сможешь! Он же смог". Пока я в голове произносила мотивирующую речь, мама вошла в мою комнату. — Доброе утро, — она нежно улыбнулась и подошла к кровати. — Саша купил билеты в цирк. Не хочешь с нами? Макс отказался: у него другие планы с друзьями. Я думала тоже отказаться и уже собиралась открыть рот и сказать, что мне не хочется или нужно готовиться к грядущим контрольным. Но я тут же заставила себя посмотреть на это с другой стороны и вспомнить, что пару минут назад дала себе обещание — все изменить: отношение, привычку сидеть в одиночестве и страдать, жизнь, в конце концов. И тут я выпалила, чтоб моя смелость и решительность не дали деру: — Я пойду с вами! Наверное, мама не ожидала такого ответа. Она тут же захватила меня в крепкие объятия и поцеловала, на что я радостно подмигнула ей: — Не ожидала от меня, да? — Честно говоря, нет, милая, но я так рада. И Саша будет вне себя от радости. Он очень переживает и винит себя в том, что ты ведешь себя так. Я затаила дыхание и открыла широко глаза. "Себя?! Но как он может винить себя во всем? Господи, что же я творю?! Оказывается, сидя здесь, я причиняю вред и беспокойство другим. Но почему я не думала об этом? Мне же казалось, что это особо никого не должно касаться. Нет. Если все так на самом деле, то я должна взять себя в руки. Хотя бы ради мамы и Саши", — и снова трезвое решение моего любимого мозга. — Но он не может себя винить в этом! — воскликнула я и вскочила с кровати. — Он совсем здесь не при чем. Никто не при чем, — да, на счет последнего я соврала, но, что мне оставалось делать? Ничего. Я и так, оказывается, натворила делов, заставив человека чувствовать свою вину без какой-либо на то причины. — Я ему это говорила, но его сложно порой переубедить. — Не волнуйся, мам, сегодня я это сделаю, — я была настроена твердо и решительно, поражаясь самой себе. — Когда мы выходим? — Для начала — завтрак, а потом мы идем. — Хорошо, тогда я быстро приму душ и выйду ко столу. Мама покинула мою комнату. Я чувствовала, что она была счастлива, и радовалась от этого сама. Разумеется, боль оставалась болью, так ноющей в моей душе, но я не имела права причинять ее и другим. Это было эгоистично с моей стороны. Так, с боевым настроем я направилась в ванную. Да, возможно, я силой надела его на себя, но так и должно быть. Это правильно: само оно ко мне не пришло бы. Удивительно, тяжесть с моей души спадала потихоньку. Я глубоко вдохнула и улыбнулась: "Все хорошо. Все просто замечательно!" Освежившись, почистив зубы и протерев ладонью запотевшее зеркало, я обратила внимание на воображаемые маски, лежавшие на полочке: все были изношенные, истертые в дырки, выцветшие. И тут до меня дошло: масок больше не осталось. Я улыбнулась сама себе. Чувство легкости полностью окутало мое тело, разум, сердце. Сегодня все будет иначе, а там посмотрим: быть может, это войдет в привычку. "Сыграем, Ника...сыграем в счастье!" — воскликнула я и засмеялась. Хлопнув дверью, я опрометью кинулась в свою комнату. Моей целью был шкаф. Я быстро начала копаться в нем, рыская то на одной полке, то на другой, то снова возвращалась к предыдущей. "А почему я думаю о джинсах и джемпере? Так, где оно, оно было... где-то здесь... Я его точно брала с собой.. Bingo! Вот оно!" — я аккуратно положила светло-персиковое ажурное вязаное платье на кровать и радостно захлопала в ладоши. Через пару минут я была почти готова. Оставалось лишь только что-то придумать с волосами. Но с этим тоже не возникло проблем: под платье у меня был подходящего цвета ободок. Высушив волосы, я тут же надела его, довольно улыбнувшись своему отражению в зеркале. "А я молодец..." — Мама, Саша, доброе утро! — План "Б" не понадобился, — довольно проговорила мама и пригласила меня за стол. — О чем ты мам? — спросила я, на что она мне лишь легко улыбнулась и помотала отрицательно головой, а я решила в свою очередь не зацикливаться на этом. — Доброе утро, милая! — улыбнулся Саша. Глаза мужчины загорелись, а на лице появилась широкая улыбка. — Я безумно рад, что ты согласилась пойти. Как спалось? Вижу, сегодня твое настроение отличное. Платье тебе очень идет. — Я люблю цирк. Как я могла не пойти! Да, ты прав, настроение мое просто на высоте, — засмеялась я, — и спала хорошо. Спасибо. С этими словами я села за стол. Взяла бутерброд и хотела было спросить, где же Макс, но решила этого не делать. Лучше будет, если сегодня я не буду о нем вспоминать. Если его нет, значит — он с друзьями. И этого достаточно. Сегодняшнее утро было необычным не только для меня, но и для мамы с Сашей. Я все время болтала и болтала, не переставая. Причем, это не было наиграно. Я сама хотела говорить, что меня очень удивляло. Складывалось такое впечатление, будто я решила выговориться за две недели молчания. Не смотря на то, что темой для разговора служили всякие пустяки и мелочи: учеба, успехи, книги и учебники, которые я читала (а о чем я могла еще говорить, если просидела все время дома), мама с Сашей слушали меня с небывалым любопытством. А я тем временем ощущала, как моя душа начинает оживать, мне стало казаться, что все не так плохо. С завтраком было покончено, мы быстренько оделись и вышли на улицу. Февральское солнце встретило нас своими яркими лучами, а небо пленяло бескрайним голубым океаном. Саша открыл дверцу, и я быстро села в машину. Удивительно... Две недели назад она была для меня отчасти камерой пыток, в которой практиковалось мучение ожиданием, а сейчас она не казалось мне такой мрачной; мне был приятен запах висящей елочки, теперь он не раздражал меня, мягкое сиденье не было больше таким неудобным, как в тот вечер. Сегодня я нашла его машину красивой, нет, шикарной и удобной. По дороге в цирк я вновь болтала без умолку, чем заставляла родителей удивляться и удивляться. Мне самой казалось странным то, откуда только столько тем для разговора нашлось. "Словесный понос — не иначе", — констатировал мой мозг. — Ника, как ты смотришь на то, что мы заедем в кафе на обратном пути? — Саш, я только буду за! Представление обещало быть хорошим, потому что людей столпилось возле цирка огромное количество. Я вышла из машины и вдохнула наполненный суетой воздух вперемешку с выхлопными газами и уличной едой. "Я хочу всегда чувствовать себя так хорошо", — подумала я и захлопнула дверцу машины. Нам очень повезло: как только мы подошли к зданию, контролер открыл еще одну дверь для входящих, и она оказалась почти возле нас. Нам не пришлось стоять в большом столпотворении и дожидаться своей очереди, мы показали свои билеты и вошли. Стоит заметить, что цирк не сильно отличался от того, который находился в моем городе, кроме внушающих размеров. А все остальное было довольно-таки обычным. Я осмотрелась по сторонам: вокруг группками толпились родители со своими детьми, которые, в основном, и были источником шума в здании: они то бегали, то что-то выкрикивали, то о чем-то спорили. Повернувшись направо, я увидела большую стену, которая была облицована зеркалам. Возле нее выстроилась группа младшеклассников, а учительница ходила рядом и водила задумчиво пальцем. Скорее всего, она пересчитывала их — обычное дело. И это напомнило мне о том, как я со своим классом ходила в цирк. Тогда я даже и представить себе не могла, в какой ситуации окажусь в будущем. В моей памяти всплыл образ Ирины Владимировны, которая так же нас пересчитывала, образы моих бывших одноклассников, с которыми я не виделась полтора года, да уже и не увижусь. По правде говоря, я не особо и скучаю по ним, в смысле, по тем, какими они стали сейчас. "Мм... Нет, Ника, не та волна", — пронеслось в голове, и я перевела взгляд на киоски, в которых продавались различные безделушки. Мои глаза вмиг загорелись, и я тут же переключилась на неоновые браслеты. "Да! Это то, что нужно". Я достала из рюкзачка кошелек. — Мам, я туда, — кивком головы указала на прилавок. — Хорошо, — улыбнулась она и добавила, — нам с Сашей тоже купи, ладно? А мы — за ватой. — ОКей! — крикнула я на ходу. — Десять, пожалуйста, — сказала я продавщице, на что женщина улыбнулась и протянула мне десять неоновых палочек. Представление открыли умилительные собачки, кошечки и просто божественные попугаи. Саша время от времени пускал забавные шуточки в сторону тех или иных зверей, но больше он забавлялся от двух клоунов — банальные персоны на арене. Но стоит заметить, что они были профессионалы своего дела: я давно так не смеялась, еще и Саша добавлял. В какой раз убеждаюсь, что маме повезло с ним. Помимо своих прекрасных человеческих качеств он еще и веселый, оказывается, человек. Но больше всего я ждала тигров, воздушных гимнастов и, конечно же, иллюзионистов. Их требовал уже мой живот, иначе, если этих клоунов не уберут отсюда, я точно его надорву. И, наконец, свершилось. Кто-то, отсутствующий в зале, произнес предупреждающую речь, чтоб люди убрали все светящиеся и мигающие предметы; свет потух. Прожектора обратили свет в купол цирка: там находились два человека, которые с помощью поддержки выделывали разные фигуры. Я всегда восхищалась такими представлениями. Когда я была маленькая, то все время представляла, что нахожусь на их месте. Это было потрясающе! А сейчас я просто наслаждалась их плавными и невероятно красивыми движениями, тем, на сколько они точны; на сколько эти люди уверенно держались на такой безумной высоте. Я откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Не знаю, почему, но мне просто захотелось насладиться этой тишиной и темнотой. Мои мысли унесли меня куда-то далеко-далеко от всего, что происходило в моей жизни... — Простите, прошептал голос справа, Вы упустили, — из темноты протянулась чья-то рука, в которой был мой телефон. — Ой, спасибо большое, — прошептала я в ответ. Свет прожекторов на несколько мгновений осветил наш ряд, что помогло мне увидеть его лицо. Обычно я не придаю этому большого значения, но сейчас стоит признать, этот парень был довольно-таки красив; благо, его вниманием овладела рядом сидящая девушка. Скорее всего, она была его второй половинкой. "Странно, как все меняется...мои мысли, мое отношение к жизни, мое мировоззрение. Раньше мне стало бы как-то не по себе от того, что я одна, что мне семнадцать лет, а у меня и парня как такового не было. Как забавно, ведь в садике, когда мне было всего четыре, у меня даже муж был. Боже, кто бы мог подумать! Но сейчас меня это совсем не волнует. Я рада за них..." — во мне проснулось какое-то странное чувство: мое одиночество меня совсем не утруждало, не оскорбляло. Я думала об этой рядом сидящей паре и искренне радовалась за них. И тут я поймала себя на мысли, почему так происходит: я словно перенеслась в будущее, мне казалось, что сейчас я шестидесятилетняя старушка, которая радуется за эту пару, потому что... "Потому что у меня это было..." — тихий шепот вырвался из моих губ, который благодаря поднявшемуся шуму никто не расслышал . Если бы я только сказала это кому-то, если бы только попробовала открыться, то тот бы человек тут же посмеялся бы надо мной: "Да что у тебя там было!" — от этих слов и возможной интонации по телу пробежалась неприятная дрожь, словно я сказанула что-то безумно нелепое и такое дурное. "А ведь и правда, могу ли я сказать, что это у меня было? Действительно, а что такое у меня было? Интернет? Написанные незнакомым человеком слова? Придуманный, скорее всего, мною образ? Вот под этим я подразумеваю, что у меня это было? Что за детские глупости, Ника? Это была игра. Вспомни, как только разговор заходил о чем-то серьезном, ты думала, что вот он откроется тебе. И что из этого выходило? Все сводилось к какой-то непонятно кем выдуманной игре. Хотя, понятно… выдуманной им игре", — временами на меня находила такая трезвость, мне становилось одновременно больно и легко на душе. Но такие размышления всегда превращали мой мозг в готовый к извержению вулкан. Я сходила с ума от одних только вопросов, на которые у меня не было ни единого ответа. На фоне начали свое выступление иллюзионисты, а я думала о чем-то постороннем: мои чувства вновь вырвались на свободу, а мысли пустились в дебри рассуждений. Но здесь, на удивление, в этом переполненном людьми здании, рядом сидящими мамой и Сашей я чувствовала себя защищённой. Через некоторое время действие на арене вновь увлекло меня — пришло забвение… Больше всего я не люблю те моменты, когда что-то хорошее заканчивается. Так случилось и сейчас: антракты прошли, все представления были показаны, но впереди по плану еще кафе, это будет завершающим штрихом сегодняшнего дня. Я еще смогу побыть счастливым и беззаботным подростком, забывшись, что у меня есть брат. Все еще хорошо. Для того, чтобы выйти мне нужно было подождать пока соберется эта парочка. Они не заставили себя долго ждать, парень уже повернулся, чтобы продвинуться вперед, и тут мой взгляд упал на его сидение — бумажник. Я немедля позвала его: — Извините, Вы забыли, — он обернулся, а я протянула ему с улыбкой забытую им вещь. — Оу, спасибо, — улыбнулся он, — теперь мы квиты. — Точно, — не переставая улыбаться, ответила я. — Знаете, Вы мне кого-то напоминаете. Мы случайно не могли с Вами видеться раньше? Своим вопросом он сбил меня с толку. "Видеться", о чем это он? Я ни разу его не видела, иначе запомнила бы. — Я думаю, Вы ошибаетесь. — Ну ты идешь? — послышался впереди звонкий и ноющий голосок девушки, на что парень ответил довольно грубо: — Подождать сложно? — крикнул он ей и вновь повернулся ко мне. — Еще раз большое спасибо, и все-таки мне кажется, что я знаю Вас... Ну да ладно. Сказав это, он повернулся и уверенной походкой пошагал к ней. "Странно… почему со мной он разговаривал так уважительно, а ей ответил с какой-то долей пренебрежения. Она хоть и напоминает типичную девчонку, но все же имеет право на уважение, особенно со стороны своего парня". Впечатление от этого человека осталось у меня двоякое. Но я не стала на этом зацикливаться: вряд ли я его еще раз встречу. Когда мы вышли на улицу, то решили, пока еще светло, прогуляться по парку и зайти в ботанический сад. Мои мысли то покидали меня, когда я отвлекалась на что-то, то возвращались вновь, но они не приносили мне такой боли, как раньше. Я веселилась от души, тем самым не давая давящей пустоте душить меня. — Ника! Берегись! — я ошеломленно повернулась в сторону крика и тут же угадила под обстрел снежками. — За что?! — крикнув, я тут же нашла убежище за снежной бабой, поблагодарив мысленно людей, которые ее слепили. "Мама и Саша решили начать войну. Ладно!" Слепив парочку снежков, я быстренько перебежала, согнувшись, к скамейке. Рядом наваленные сугробы явно были на моей стороне: родители продолжали смотреть в сторону снежной бабы, где я пряталась ранее, — наверное, они были увлечены лепкой снежков, когда я покидала свое первое убежище — и не замечали, что я целюсь своими снежными заготовками прямо в них. Хихикнув коварно, я начала свою атаку. — Глупо! Очень глупо! Вас двое, и даже так вы не заметили, как я перебежала ближе к вам! — не переставала я кричать, обстреливая их. — Ну все! Все! Мы сдаемся! — засмеялся Саша и с поднятыми вверх руками направился в мою сторону. Но это было лишь его коварство. Как только я опустила свои снежные гранаты, мужчина с разбегу схватил меня и закружил на месте, а потом завалил на снег. — Так то! — с гордым видом победителя, он смотрел на меня сверху вниз. — Это нечестно! — воскликнула я и засмеялась. Но ничего против этого на самом деле не имела, потому что об этом как раз и мечтала всю свою жизнь — о таком семейном счастье. Послав небу благодарную улыбку, я с помощью Саши поднялась и стала отряхиваться. "Я никогда не забуду этот день..." Вечер подкрался незаметно, принеся с собой крепкий морозец и пронизывающую дрожь. Всю дорогу в кафе мы пели разные песенки, шутили, смеялись; Саша пародировал клоунов, а мама подыгрывала, строя всякие рожицы, и я не отставала. — Мне так хорошо, спасибо вам, — я не знаю, что именно на меня нашло, и почему я решила откровенничать, но мне безумно хотелось отблагодарить этих людей, родных мне людей, за то, что они сегодня для меня сделали. На это Саша лишь просто посмотрел в зеркало и улыбнулся. Вы знаете, бывают такие улыбки, которые могут сказать все вместо слов, и это была та самая улыбка — открытая, искренняя и радостная, она пустила тепло в мое сердце; здесь, внутри, стало так радостно и уютно, что мне просто хотелось обнять весь мир, а в особенности — этого человека. И не важно, чьим он был отцом, он стал и моим — тоже. Как-то так... так бывает. А мама повернулась и также одарила меня радостной улыбкой и таким нежным взглядом. "Это стоило того, Ника. Все это, что сейчас происходит, стоит того, чтоб эти два прекрасных человека улыбались…" Саша включил новую песню, и вновь наши голоса заполнили салон машины. И не имеет значения — хорошо мы пели или нет, вытягивали ноты или нет, фальшивили или нет, но мы вкладывали всю ту радость, которой в наших сердцах было не занимать — вот это было главное, сейчас это — превыше всех музыкальных данных. После этого мы зашли в кафе, провели там где-то час или больше, никто особо не следил за временем, хоть оно вообще любитель куда-то бежать, но это не столь было важно — пускай себе летит, а мы насладимся вечером. За окном — уже потемки, и маленькие снежинки начали вечерний легкий танец — февраль в самом разгаре, хотя, вряд ли это особо подходит зимнему месяцу, если вдуматься в сам его смысл, но другого мне в голову не приходило. Столик возле окна в такую пору — идеально. Здорово просто сидеть в тепле рядом с семьей, пить горячий шоколад с корицей, разговаривать о чем-то увлеченно и поглядывать в окно, мимо которого проходят люди, мелькают машины, а на фоне играет тихая симфония зимнего уюта. Дорога домой немного покрылась дымкой грусти и тоски: мы возвращались, и прекрасный беззаботный день подходил к концу. Я снова уперлась лбом о стекло и глядела на огни Москвы, мелькающие за окном. Приехали мы довольно быстро, и стоило только переступить порог, как мурашки начали свой будоражащий танец по моему телу. Но в квартире было пусто: в ней отсутствовал свет, и кто-либо живой. — Макс, наверное, затусил с друзьями, — улыбнулся Саша, — позвоню-ка я ему. — А я пойду. Спасибо еще раз за такой потрясный день! Не дожидаясь ответа, я скрылась в своей комнате. Сбросив одежду и забравшись под одеяло, я устроилась поудобнее и закрыла глаза, которые тут же сомкнулись от усталости... Я сделала первый шаг на встречу новой себе. Горжусь собой.