Колесо фортуны

Итак, к какому-то подобию компромисса мы с моим, якобы, алиньэ пришли, НО! Как-то я упустил из виду то, что на постоялом дворе нас поджидала толпа нетрезвых, недружелюбно настроенных посетителей. Если бы я пошел к ним один, то наверняка нашел, как отвязаться. Однако упорный шайес намеревался войти вместе со мной. На мой вопрос, сопровождающейся почти дружелюбным оскалом о том, почему бы ему не найти себе другое место для ночлега, последовал короткий ответ: - Чтобы не ушел без меня. Разумно. Я даже злиться не стал, так как мысль о возможном бегстве из города в одиночку меня посещала. И, надо сказать, она там почти укоренилась, пока Рур не пресек ее. В общем-то, сам он меня, хоть и раздражал безмерно, не пугал. Заставляло напрячься другое: как я, скайрин, буду путешествовать в компании с ним, шайесом? Положим, за его умение накладывать иллюзию я не беспокоился – она у него наверняка на высоте, иначе бы его даже близко к городским воротам не подпустили. В таверне его истинный вид вскрылся лишь потому, что выброс энергии при первой встрече с алиньэ срывал все ранее наложенные заклинания. Амулет магов-стражников тоже не помеха. Он иллюзии не снимал, только ауру высвечивал. С ее расцветкой у ушлого шайеса проблем, видимо, не было. То есть можно смело утверждать, что до столицы мы доберемся и даже, возможно, войдем в святая святых – дворец Хамураи. Но в то, что мы сможем жалкими иллюзиями обмануть величайшего мага страны, я не верил абсолютно. Сомневаться, что Дариил без лишних вопросов вызовет стражу и казнит парня на месте, не стоило. В общем-то, как я уже упоминал, шайеса мне ничуть не жаль, но что будет со мной? Это меня волновало. Можно, конечно, поверить в слухи о невероятном возрасте великого мага и положиться на его приобретенную с годами мудрость, но… «Но, но, но! Достали эти «но»! Раздражение вскипело с новой силой. - Послушай, - обратился я к парню, он словно нехотя повернулся ко мне. – Будь благоразумен. Расскажи мне, как смог обмануть алиньяр, а я даже позволю тебе сбежать. Умолчать о возможности ее перехвата я, конечно, не имею права, но… - Хватит, - ледяной, властный тон его голоса заставил меня растеряться и прерваться на середине фразы. - Не приказывай мне! – пришел я в себя. – Я предлагаю тебе хороший вариант, а ты… - Хватит, - повторил он угрожающе спокойным голосом. Я прекращать не собирался и уже открыл, было, рот, чтобы высказать зарвавшемуся шайесу все, что о нем думаю, как вдруг он одним слитным движением шагнул ко мне и, схватив мои руки за запястья, прижал их к стене постоялого двора. Все произошло настолько быстро, что я даже не успел моргнуть. Только табун мурашек, проскочив по спине, взъерошил на голове волосы. И вот мы стоим друг напротив друг. Спиной я ощущаю прохладную шероховатость стены, а в животе скручивающиеся в узел страх и… странный азарт, предвкушение. Наши глаза встретились. Его оставались красными, лишь короткие всполохи, пробегавшие изредка по радужке, да постоянно расширявшийся и сужавшийся зрачок выдавали раздражение. Я попытался взять себя в руки и высказать свое негодование, но смог лишь пошевелить губами; стянутое же словно ремнями горло предательски отказалось выпускать воздух, чтобы я смог хоть что-то произнести. Я сглотнул и предпринял вторую попытку, которая вновь обернулась провалом. В глазах Рура появилось осмысленное выражение, он медленно перевел взгляд на мои губы. В тот же момент как-то особенно резко пришло осознание, что его теплые руки касаются моих, а его тело находится очень близко к моему. Судорожный вдох и… В нескольких шагах от нас раздалось утробное рычание. На меня словно вылили бочку холодной воды. Мысли стали четкими. «Неужели Фар сообразил, что его хозяину угрожает опасность?» На лицо выползла ехидная ухмылочка. Шайес напрягся и стиснул мои запястья почти до хруста. «Сейчас узнаешь почем плата в чертоги богов», - возликовал я. Но парень в очередной раз меня удивил. Он резко повернул голову, но не в сторону беснующегося саага, а в противоположную. Тогда и я смог заметить, что Фар рычит куда-то в темные переходы улиц, туда, где дрожали мутные тени. Насторожившись, я прислушался. Вдалеке слышны были хрипящие звуки чьего-то тяжелого дыхания и шаркающие шаги. Неожиданно вспомнилось предупреждение стражников о шалящем в городе маге смерти, и стало жутко. - Отпусти меня уже, придурок, - свистящим шепотом приказал я. Он бросил на меня короткий взгляд и, кивнув, отступил на шаг. Я принялся разминать запястья – ну и хватка у него. Рур стоял, не шевелясь: тело напряжено, узкие губы превратились в совсем тонкую полоску, правая рука покоится на рукояти меча, висящем сбоку на поясе. - Ты знаешь, кто это может быть? – не оборачиваясь, спросил он. - Какие-то опасные твари, порождения бездны. Шайес повернулся и уставился укоризненным взглядом. Ну да, банальность ляпнул: не ощутит разлившуюся в воздухе опасность разве что мертвый. - Что? – взвился я. – Откуда мне знать? Я в этом городе без семицы час. - Понятно, - он снова повернулся на звуки, которые, к слову, становились все отчетливее. – Надо возвращаться на постоялый двор, там безопаснее, к тому же у хозяина наверняка есть амулет для вызова ночного патруля. Это точно! В больших городах такой амулет был жизненной необходимостью для содержателей общественных заведений - мало ли что могли вытворить посетители. Особенно на постоялых дворах, где они не только едят и выпивают, но и проживают какое-то время. - Хорошо, идем. Фар, - позвал я негромко и стал отступать к двери, не отводя взгляда от темных, слишком темных (даже в спектре ночного зрения) улиц. Сааг послушно направился ко мне, поминутно останавливаясь и порыкивая на приближающихся неизвестных «гостей». За ним следом шел Рур, который, как и я, предпочел не поворачиваться к опасности спиной. Мы уже были у двери, а я даже успел коснуться ручки, когда из переулка донесся панический, хватающий за душу женский крик. Он почти тут же оборвался, сменившись странным звуком, похожим на бульканье. Не знаю, что нашло на меня, но я рванул на крик. Даже понять ничего не успел: вот я стоял рядом с таверной, ощущая металлическую прохладу дверной ручки, а вот уже бегу, не разбирая дороги. Меня словно кто-то сдернул с места. И ведь понесся совершенно безоружный (небольшой кинжал на поясе от толпы темных тварей не спасет), ни на секунду не задумавшись о том, что в переулке меня может ждать нечто такое, с чем я не справлюсь, и что уже поздно бежать на помощь. Я на огромной скорости влетел в узкий промежуток между двумя трехэтажными домами и замер от представленной моим глазам картине. На выложенной брусчаткой дороге сломанной куклой лежала юная, не достигшая, видимо, даже возраста обретения Имени, девушка. Глядя на нее, никто бы не сказал, что она спит – неестественно вывернутая рука заломлена за спину, ноги, виднеющиеся из-под голубого платья, босые и в грязи. На ее лице застыла маска ужаса: некогда, несомненно, яркие глаза потускнели и были устремлены в ночное небо, губы, чуть приоткрытые, искривила гримаса боли, щеки избороздили первые и последние в ее жизни слезы. Дальнейшее рассмотреть не удавалось – все загораживали скины. Их было пять. Они склонились над животом девушки и рвали его острыми когтями в стремлении добраться до внутренних органов. Скины – мерзкие создания, порождения безумств магов смерти. Эти твари не обладали достаточной силой, но были быстрыми и верткими. Внешне представляли собой страшное зрелище: словно вывернутая наизнанку кожа покрыта гноящимися язвами, рост небольшой, голова огромная, непропорциональная, во рту набор острых зубов, на крохотных руках по три пальца с длинными когтями, уши отсутствуют, как и нос, зияющий провалами ноздрей. Скины трусливы, потому перемещаются только стаями. Выводятся магическим путем – маг смерти просто «лепит» их из трупов. Жаждущие лишь крови, не имеющие хотя бы зачатков разума, на первый взгляд они бесполезны. Но ряд «преимуществ» перед другой нежитью у них есть. Это возможность аккумулировать любой вид энергии в магическую, толпы оживших трупов, встающих с окрестных кладбищ при их близости в течение двух-трех дней и, самое главное, абсолютный иммунитет к чарам. «Глупая, зачем ты вышла из дома? Ночью. Одна», - с сожалением думал я, сдерживая порывы тошноты. Я в который раз за этот совершенно безумный и очень долгий вечер растерялся, не зная, что предпринять. Девушке не поможешь, поэтому лучшим вариантом было бы отступить, пока меня не заметили, но оставлять опасных существ на свободе не хотелось. Я замер в нерешительности. Время утекало сквозь пальцы, а я все не мог определиться. Однако произошло то, что заставило меня начать действовать. Два скина не поделили между собой какую-то, похоже, особо вкусную часть девушки и затеяли свару. Они скалились друг на друга, шипели и угрожающе замахивались когтями, норовя вспороть сопернику глотку. Один из них удачно ударил другого куда-то туда, где у скайрина была бы грудь, и тот отлетел к стене, попутно сбив еще двух своих сотрапезников. Раздалось недовольное рычание – пиршество готовилось перейти в драку между своими, но двое «счастливчиков», оставшихся возле тела, внезапно заметили меня. Радостное (я так предположил, ведь эмоции у скинов примитивнее, чем у животных) гиканье этих двоих вскоре подхватили и остальные. Ближайший ко мне скин с неожиданной для этих существ смелостью кинулся на меня. Я, не задумываясь, сформировал ледяное копье и швырнул его в тварь. Когда заклинание почти коснулось ее, до меня дошло… «Проклятье Тьмы! Я же сам недавно вспоминал о том, что они инертны к магии», - мысленно выругался я. И, естественно, ледяное копье рассыпалось безобидными искрами, лишь только успело коснуться скина. Он этого даже не заметил, продолжая нестись на меня вприпрыжку, оставляя на камнях борозды от когтей. В тот момент я пожалел, что всегда пренебрегал ношением меча, целиком и полностью полагаясь на Клинок Ветра, лук и немногочисленные метательные ножи, из которых при мне был всего один. «Жаль, что сумасшедшего «поцелованного» нет сейчас рядом. Уж он-то из любой ситуации выкарабкался бы», - мелькнула бесполезная мысль, полная, однако, искреннего сожаления. Я достал единственное оружие, но метнуть его не успел. Скин налетел на меня, обдав смрадом гниющего мяса, и тут же начал полосовать когтями мою грудь, не защищенную ничем, кроме тонкой хлопковой рубашки. Я стиснул зубы, чтобы не застонать, и с силой ударил кулаком куда-то в центр омерзительной морды. Тварь взвизгнула от боли и отскочила в сторону. Я резко встал, выставив перед собой кинжал и готовясь сражаться до конца, но внезапно пошатнулся. В глазах помутилось, голова закружилась – скин хорошо меня потрепал всего за несколько секунд. Не успел я прийти в себя, как меня снова сбило с ног. Я слепо замахнулся и, о благословение богов, вогнал кинжал в висок нежити. Она тут же издохла, придавив тяжестью своего тела, что вкупе со слабостью от потери крови сделало меня почти беспомощным. Попытавшись подключиться к какой-нибудь из стихий, чтобы прийти в себя, я потерпел поражение. Уже теряя сознание, я успел подумать: «Это уже входит в традицию – пытаться отправиться в чертоги богов, будучи задавленным тушей какого-нибудь опасного существа. Жаль только, что спасителей в этот раз не видать». Сознание погрузилось во тьму, но тут же яркий свет и теплое жжение в груди вырвали меня из краткого забытья. Где-то поблизости раздался боевой клич шайесов. Вдолбленные с детства инстинкты порвали в клочья мутную хмарь перед глазами, в кровь хлынула гигантская доза адреналина, активирую скрытые доселе запасники энергии. Плавным и быстрым движением я извлек нож из медленно расплывающегося вонючей жижей (маги смерти при желании умеют заметать следы) тела и стремительно поднялся. Отступил, прижимаясь к стене дома. Мозг переключился на заведомо более опасного врага, начисто выметя все мысли о скинах. На мое счастье (потому как скины про меня отнюдь не забыли), в проулок ворвался Фар. А на счастье шайеса, сааг его опередил и позволил мне включить сознание, которое настойчиво пыталось пробиться сквозь визжащие от паники инстинкты. Именно поэтому появление Рура на месте битвы не сопровождалось полетом стального «подарочка» от меня в его сторону. Шайес мельком взглянул на меня, оценил мой распрекрасный окровавленный вид и бросился на нежить, в руках у него были парные клинки (где только взял? у него же один был), не магические, что ценно. Изящный взмах - и голова одной из тварей летит на землю. Взмах другой рукой - и еще один скин повержен. Вдруг я увидел то, чего не заметил парень (он отвлекся на саага, старательно пытающегося не попасть под когти нежити и попутно откусить ей голову), со спины к нему подкрадывался последний скин. Точный бросок - и мой кинжал с чавканьем вонзился в правую глазницу нежити. «Хм… не ожидал, - удивленно подумал я. – Видимо, сработали рефлексы, тщательно формируемые на протяжении двадцати лет моим наставником по воинскому искусству». Шайес явно тоже не ждал такого с моей стороны, поэтому глаза его напоминали огромные тарелки. Впрочем, они тут же сузились от ярости. Он одним движением послал клинок (точно не предназначенный для метания!) в голову скина, сражающегося с Фаром (чем заслужил укоризненный взгляд от последнего) и почти бегом направился ко мне. Адреналин, плескавшийся в крови буквально мгновение назад, схлынул, и я снова пошатнулся, лишь усилием воли удержавшись на ногах. Рур, наконец, дошел до меня. Он пристально посмотрел мне в глаза, а затем заорал прямо в лицо, хватая за плечи и нещадно тряся: - Ты соображаешь, что делаешь? Чем ты вообще думал, когда побежал сюда безоружный? А если бы тебя убили? Мне всю жизнь пришлось бы оставаться верклиньэ*! - А… что… ваша… ворованная… алиньяр… тоже… так… реагирует… на… разрыв? – отчаянно стуча зубами от тряски, выдавил я. Шайес изумленно замер. Я облегченно вздохнул, наконец-то меня больше не трясли. Но, как оказалось, обрадовался я рано. Парень взбешенно полыхнул глазами и начал встряхивать меня с удвоенной силой. - Ты совсем идиот? Сколько раз я должен повторить, что наша алиньяр естественного происхождения? - Не… тряси… меня, - да, я тоже могу злиться, даже в столь плачевном состоянии. Рур после этих слов резко успокоился, отпустил меня и каким-то потерянным голосом спросил: - Что я должен сделать, чтобы ты поверил, что сказанное мной – правда? Я растерялся. То, каким тоном он это сказал, не оставляло сомнений в искренности слов. От необходимости отвечать меня спас новый крик, на этот раз донесшийся со стороны постоялого двора «Веселый сааг». Видимо, кому-то там совсем не весело. *Верклиньэ – приблизительный перевод с древнего «пустой»; термин, обозначающий лишившегося алиньэ.