Колесо фортуны

Занимался рассвет, одиннадцатый с момента отбытия из Сорнаара. Наш небольшой караван взошел на довольно высокий холм, и перед моим взглядом предстал Иркаар – огромный город, полностью построенный из желто-оранжевого камня. Освещенный первыми лучами солнца он, казалось, пылал в огне. Только мне было не до его красот. Я лишь облегченно вздохнул. Путешествие для всего каравана прошло почти спокойно… Для меня же оно было как испытание бездны…

***

Самым тяжелым оказалась ночевка. В первый день мы ехали до самой темноты. Эсара вопила и сквернословила, утверждая, что такими темпами мы доберемся до места назначения к следующему циклу. Наемники, видимо, не в первый раз путешествующие с ней, только тяжело вздыхали, но возражать не спешили. Я же устал даже раздражаться. Непривычное к столь долгой верховой езде (мы остановились всего на полчаса на перекус) тело онемело ниже поясницы, спину ломило, но я мужественно держался. Сил мне, как ни странно, придавал невозмутимый вид шайеса, переносящего тяготы пути с философским спокойствием. Мне неприятно было осознавать, что я в чем-то ему проигрываю, поэтому приходилось, сцепив зубы, терпеть и молчать. Когда мы, наконец, выбрались к месту стоянки караванов (огромной круглой поляне с несколькими кострищами в центре), сил у меня едва хватило, чтобы расседлать Никта, наскоро перекусить, не дожидаясь приготовления общего ужина, и завалиться на расстеленное в спешке одеяло. Лес, который на протяжении всего пути лишь маячил неподалеку, приблизился и к вечеру обступил дорогу с двух сторон. Поэтому поляна была окружена деревьями. Войдя в лес, мы оказались на территории разбойничьих шаек. Впрочем, и для них он был небезопасен. Стоило лишь чуть углубиться в чащу, как ты попадал под пристальное внимание дейр, весьма и весьма негативно относящихся к любым представителям разумных рас. Когда-то скайрины могли беспрепятственно путешествовать и по самому центру леса, но теперь знание об умении договариваться с духами утрачено. Поэтому скайрины вынуждены, как и другие, перемещаться лишь по окраине, тщательно при этом следя за тем, чтобы, не дай боги, не повредить какому-нибудь из деревьев. Дейры очень рьяно защищали свою территорию. Они с огромной неохотой мирились с присутствием кого бы то ни было, но стоило сорвать хотя бы листик с любого дерева, можно было ложиться и умирать, ибо в таком случае ни нарушитель, ни его спутники уже бы никогда не смогли выбраться из леса. Вспомнив все это, я слегка поежился и настороженно огляделся, но кроме своих спутников никого не обнаружил, и немного успокоился. Усталость, наконец, взяла свое, и я начал задремывать, но окончательно не дал мне погрузиться в сон звук чьих-то осторожных шагов. Я резко распахнул глаза и схватился за кинжал, но передо мной был всего лишь шайес. «Следовало догадаться, - досадливо поморщился я, - Фар ведь даже ухом не повел». - Чего тебе? – усталым и каким-то жалобным голосом спросил я. Сил не было ни на разговоры, ни (уж тем более!) на перебранки с алиньэ. Рур, ничего не ответив, принялся расстилать собственное одеяло рядом с моим. Я подскочил, как ужаленный, и зашипел, оскалив клыки. Однако такая реакция была вызвана скорее сильным недоумением, чем злостью. - Успокойся, - ровным голосом начал шайес. – Я ничего не имел в виду. Просто так правильно. В глазах других скайринов мы алиньэ, хоть ты и продолжаешь это отрицать, и будет странно, если мы будем спать по разные стороны лагеря, ты так не считаешь? Я долго переваривал его слова, соглашаясь с разумностью доводов и одновременно отказываясь спать рядом с врагом. Все сомнения разрешила радостно запевшая алиньяр, будь она проклята (хотя она и так проклята, и от моего проклятья ей ни холодно, ни горячо). Я кивнул с таким трудом, будто мне заклинило шею. Мученическим взглядом окинув стоянку, я снова улегся на одеяло, стараясь расслабиться и уснуть. Куда там! Глаза, минуту назад слипающиеся от усталости, отказывались закрываться. Я лежал на спине и пялился на звезды. С правого бока сопел сааг, его пышущее изнутри жаром тело приятно грело руку. С левого же – все было не так мирно и спокойно. Шайес лежал тихо и неподвижно, но я буквально кожей ощущал, что он не спит, и его скрытые под иллюзией алые глаза пристально наблюдают за мной. Я изо всех сил подавлял желание посмотреть на него. Пока мне это удавалось. Сложнее было бороться со звенящей в груди алиньяр, почти умоляющей меня придвинуться ближе и ощутить, так ли приятна на ощупь его кожа, как и на вид. Кончики пальцев даже слегка покалывало от нетерпения, будто это желание материализовалось в физическую форму. - Каждую последующую ночь нам придется нести вахту, как и остальным, - прервал тишину глубокий голос парня, ненадолго отвлекая меня от внутренней борьбы, я даже позволил себе едва слышно вздохнуть от облегчения. – Сегодня Эсара милостиво разрешила нам не отвлекаться друг от друга. – Мне послышалось, или в его голосе, правда, прозвучала ирония? – Она сказала, что на ментальном плане от нас чуть ли не искры отскакивают. Именно так она поняла, что алиньяр активизировалась совсем недавно. Я молчал. Но не потому, что не знал, что сказать, я просто боялся, мой голос выдаст внутреннее волнение, вызванное невероятным сочетанием бархатной черноты ночного неба с мигающими на нем точками звезд и его голоса. Смысл его слов с трудом доходил до сознания. С каким-то священным ужасом я понял, что мне и не важен этот смысл, только бы он продолжал говорить. Эта треклятая алиньяр вообще очень странно на меня действовала, то погружая мозг в мягкую пучину полубессознательности, то обостряя мыслительный процесс до невиданных высот. И, что скверно, я понятия не имел, происходит ли так у всех, или это наша фальшивая алиньяр дает такой эффект. Впрочем, в тот момент мне вообще было не до размышлений. Рур, не дождавшись реакции с моей стороны, снова заговорил. - Знаешь, - прозвучало как-то неуверенно и робко, - мне сейчас очень хочется прикоснуться к тебе. Настолько, что пальцы покалывает. Я встрепенулся и с возмущением повернул голову, встречаясь взглядом с глазами парня. Это было ошибкой. Его глаза… они снова мягко светились, как и тогда, у таверны, по радужке волнами прокатывалось многоцветье красок, то вспыхивая, то исчезая. Завороженный этим зрелищем, я не сразу заметил, что шайес тянется к моему лицу, а когда увидел, было поздно. Его грубоватые от тренировок с мечом пальцы коснулись моей щеки. Я подумал (а мог ли я в тот момент думать?), что ощущения, пронзившие меня, были похожи на удар молнии, только невыразимо приятнее. Словно во сне, я тоже протянул руку и легонько провел пальцами по его скуле. Довольное мурчание непроизвольно вырвалось из глотки – его кожа оказалась даже мягче, чем я представлял. Не отрывая глаз, мы потянулись друг к другу одновременно, словно связанные невидимой веревкой (хотя почему словно?). Десять сантиметров до его лица. Семь. Я ощутил легкий, немного терпкий и очень приятный запах его кожи. Пять сантиметров. Легкое дуновение его прерывистого дыхания столкнулось с моим и нежно коснулось губ. Три сантиметра. Еще чуть-чуть… Внезапно со своего места сорвался Фар, попутно обдав меня клубами едкого дыма. Я закашлялся. В голове что-то щелкнуло, и все резко встало на свои места. Я отдернул руку с громадным облегчением и… сожалением и, отвернувшись от шайеса, стал высматривать то, что насторожило саага. В голове был кавардак, поэтому сосредоточиться не очень получалось. Однако даже когда мне это, наконец, удалось, я не заметил ничего. Перевел вопросительный взгляд на Фара. Тот раздраженно подергивал ушами и смотрел куда-то вглубь леса, из пасти вырывались искры. - Судя по его поведению, крыги, - негромко заметил совершенно спокойный шайес. - Крыги? – я тоже старательно изображал, что минуту назад вовсе не пытался его поцеловать (тьфу!). – Что им здесь нужно? - Скорее всего, ничего, - пожал плечами парень. – Запах Фара должен был их отпугнуть, но я на всякий случай предупрежу сторожей, а ты ложись. – И не глядя больше на меня, он ушел в сторону костра. Я послушался мудрого совета (а что? он вполне совпадал с моим собственным желанием) и через несколько секунд безмятежно спал, видя во сне вспыхивающие радугой красные глаза.

***

С того дня кое-что неуловимо поменялось. Я стал спокойнее относиться к присутствию рядом Рура. И даже во время ночевок, хоть и боролся с буйствующей алиньяр, вполне мирно засыпал. Шайес же, словно учуявшая добычу ищейка, перестал отстраненно пялиться в пространство и стал больше обращать внимание на меня. Поняв, что за вечно презрительной гримасой я скрываю внутреннюю борьбу с алиньяр, он старался постоянно быть рядом. При этом он не молчал, как обычно, а втягивал меня в разговор. Я с неудовольствием подмечал, что, отвечая сначала неохотно и с натугой, я с все большим нетерпением ждал этих бесед. Мы говорили о многом и ни о чем. В основном меня интересовал сам шайес (как-никак впервые разговаривал с представителем этой расы), его же, в свою очередь, занимал я. При этом ни один из нас не хотел рассказывать слишком много. По разным причинам. Я не видел смысла открываться тому, с кем (надеюсь?..) расстанусь в столице. Он опасался своими рассказами подтвердить мои опасения насчет его расы. Так и балансировали оба, словно танцевали на лезвии ножа. Спокойно и мирно прошло пять дней. Удивительно, но нам за все это время не попались ни разбойники, ни нежить, о которой ходило столько жутких слухов. Наемники немного расслабились, и все чаще можно было услышать громкие разговоры, прерывающиеся короткими взрывами смеха. Даже Эсара пребывала в благодушном настроении (что, как я понял, для нее вообще редкость) и частенько присоединялась к нам с Руром. Мне было понятно ее любопытство, ведь мы из недавнего поколения, а владеем огромным магическим потенциалом. Она с интересом расспрашивала нас обоих, но ни мне, ни тем более шайесу толком нечего было ей рассказать. Девушка довольно быстро это поняла, но не отстала, а, наоборот, с упоением принялась строить гипотезы о том, как такое могло произойти, также она начала ставить эксперименты над нашими возможностями. В принципе нам это было только на руку: сама неплохой маг, она научила нас многим полезным заклинаниям. (Хотя я смотрел с неодобрением на обучающегося премудростям магии скайринов шайеса). В частности, я, наконец, обзавелся сумкой с пространственным карманом. Эсару неизменно восхищала и удивляла легкость, с которой мы совершали любые, даже самые энергозатратные заклинания. А на шестой день произошло то, что заставило ее целый день возбужденно скакать вокруг меня.

***

Итак, шел шестой день пути. Караван двигался уже не столь торопливо, как вначале – возницы пользовались хорошим настроением Эсары. Пока внезапно неспешное передвижение не прервалось. Повозки друг за другом останавливались. Девушка, раздраженно зашипев, подхлестнула вайра и помчалась в начало каравана. Не сдержав любопытства, я рванул за ней. Причина остановки оказалась и до банального простой, и до ужаса сложной – дорогу перегораживали сразу два сломленных бурей дерева. Одно упало точно поперек дороги, второе – немного наискось. Убрать деревья было несложно, если бы не одно «но» - мы по-прежнему были в Лесу Дейр, и неизвестно, умерли уже эти деревья или нет. Значит, мы должны были сдвинуть их с пути с максимальной осторожностью и желательно без магии, дабы не привлекать излишнего внимания. Эсара ругалась, плевалась и даже пиналась. Ее ругани вторили несправедливо попавшие под пинки воины. А мы с Руром… в общем, тихонечко сбежали, чтобы не мешаться под ногами. Может, я бы предложил свою помощь, но очень уж не хотелось пасть жертвой гнева взбешенной старшей каравана, тем более Рур сделал одно оч-чень интересное предложение. Он попросил потренироваться с ним. Мрр… Надрать задницу заносчивому шайесу?.. Мечта… Сказка наяву… Естественно я согласился. Я решил сражаться обычным мечом (а как же потешить свое самолюбие после победы?), парень эту идею поддержал. Впрочем, я никогда и не видел, чтобы он вызывал клинок стихии… не умеет? Ах, какая досада… для него! Я предвкушающе ощерился и обнажил меч (к слову, он был почти точной копией Клинка Ветра). Рур сделал то же самое, разве что без злорадной гримасы, как у меня. Я напал первым. Меч мелькнула почти невидимым росчерком, но и шайес не отстал, заблокировав удар. Я отскочил и снова ударил, снова блок. Начиная распаляться, я ускорился. Клинки размазались в воздухе, металлический звон слился в единый звук, казалось, слышишь непрерывный гул, а не рассеянный стук. Я пытался теснить шайеса, но он неизменно отбивал мои удары или уворачивался от них с грацией дикого зверя, при этом только защищаясь, не нападая. Я обратил на это внимание не сразу, а заметив, отскочил от него с недоумением на лице. На меня в ответ взглянули равнодушные, чуть скучающие (?) глаза. Он все это время не воспринимал меня всерьез! Волна бешенства хлынула откуда-то снизу и, очень быстро добравшись до головы, смыла все рациональные мысли. Жалобно звякнула алиньяр, тут же придавленная радостно взревевшими инстинктами. Знакомая красная пелена упала перед глазами, а дальше… Дальше все происходило будто не со мной. Обожгло правую руку, в которой был меч. Сильная боль слегка отрезвила меня, потом на меня хлынуло спокойствие, какое-то чуждое, не мое. Океан гнева плескался огненными волнами на краю сознания, но постепенно его оттеснило то самое холодное спокойствие. - Кайа! – голос, знакомый с незнакомыми нотками беспокойства, почти паники. – Кайа, ты меня слышишь? - Я тебя слышу, шайес, не кричи, - прохрипел я. Первое, что я осознал, придя в себя, это то, что я лежал на земле, а правая рука словно прикипела к мечу. Аккуратно привстав, огляделся. Со стороны каравана слышались возбужденные голоса, и оттуда к нам бежала Эсара с разъяренным выражением лица. В шаге от меня стоял шайес, наученный горьким опытом, он не пытался подойти ближе. Я хмыкнул и обратил внимание на меч, руку с которым я по каким-то причинам не мог разжать. Хм… ну что я могу сказать? С таким я не сталкивался ни разу. Похоже, во время всплеска ярости я неосознанно призвал Клинок Ветра, причем в ту руку, в которой уже был меч. Результат: каким-то образом эти два оружия сплавились между собой. Внешне он все также напоминал обычный меч, только странный цвет, характерный для Клинка Ветра, выдавал его магическую составляющую. Ах да, еще получившийся меч будто приклеился к моей руке. «Жить становится все веселее», - совсем невесело подумал я и поднял глаза на злющую Эсару, подбежавшую к нам.