Девятое облако

Винный шкаф не радовал. Раньше казалось, что здесь были вина на все случаи жизни. Были такие, которые делали трудные дни легче, были такие, которые увеличивали эйфорию от успешной сделки, были такие, которые могли развеять тоску в скучные дни. Здесь были любые вина. На все случаи. Кроме смерти дорогого человека. Кюхен изучал каждую полку в надежде найти то самое, в котором можно было утопить воспоминания о широкой дядиной улыбке, о большой ладони, которая так часто взлохмачивала волосы, о теплом плече, к которому можно было без всякого стеснения прижаться лбом. Кюхен искал вино, которое помогло бы хоть на время забыть о лежавшем на столе завещании, в котором было прописано его имя. Что-то подсказывало ему, что горе никуда не уйдет, даже если получится выпить весь этот шкаф. Здесь вина были бессильны, даже если невыносимо хотелось выпить. Кюхен вытащил бутылку наугад и, даже не посмотрев на нее, подхватил другой рукой плащ и вышел из квартиры. Первый отпуск за три года обещал быть безрадостным. Надеяться на чудо не стоило. Глава 1. Загородные пейзажи сполна окупили те три часа, что Кюхен провел в пробке, борясь с желанием открыть бутылку вина, выпить ее прямо в машине и уснуть, послав к черту весь мир. Середина октября была едва ли не самым красивым временем в году. Все еще теплое осеннее солнце с трудом пробивалось сквозь густую листву, поэтому на лесной дороге был слегка мерцающий полумрак. Временами лес становился реже, и Кюхену казалось, что он ехал по солнечным лучам прямиком в небо – вокруг было столько сияющего желтого цвета, что приходилось невольно жмуриться, чтобы не ослепнуть. В некоторых местах листья были почти бардовыми, они причудливо выделялись в ярко-желтом полотне, покрывавшим, казалось, все вокруг, и, казалось, оттеняли само солнце. Стоило огромных усилий сосредоточиться на дороге. Кюхен ехал вперед, постоянно напоминая себе о том, что впереди в любой момент могли появиться другие любители осенней природы, и если он зазевается, то придется очень постараться, чтобы избежать столкновения. Кюхен впервые ехал здесь осенью. В память врезалась только раскаленная от жары дорога, освещенная невероятно ярким летним солнцем, палящим так нещадно, что даже белая дядина машина невыносимо нагревалась уже к середине дороги. Если бы пейзаж вокруг был таким же, каким Кюхен его помнил, то воспоминания, так старательно сдерживаемые, уже захлестнули бы с головой. Но сейчас все казалось таким новым, что даже едкая горечь, поселившаяся где-то в горле, отступила на второй план. Все вокруг дышало солнцем. Поэтому на появившийся впереди силуэт Кюхен обратил внимание сразу. Черное пятно, оказавшееся в центре дороги, стремительно приближалось, постепенно принимая очертания высокого человека, тащившего за собой чемодан на колесиках. Кюхен сбавил скорость, потом, когда оставалось не больше тридцати метров, посигналил, заставив человека обернуться, а после этого резко затормозил, потому что незнакомец замер с широкой улыбкой на лице, явно не собираясь уходить с дороги. Но даже если бы он отошел в сторону… Даже если бы Кюхен смог проехать мимо… Отказаться от перспективы побыть рядом с солнцем хотя бы недолго было слишком тяжело. Кюхен не раз встречал ярких людей, людей, которых можно было бы назвать солнечными, и людей, которые напоминали бы о солнце одним своим существованием. Но с этим человеком было по-другому. Необъяснимо по-другому. Не так. Они смотрели друг на друга долгое время, и улыбка с по-прежнему незнакомого лица никуда не исчезала. Солнце, пробившееся сквозь ветки деревьев, казалось, растворялось в медных волосах, как-то проникало в мозг, просачивалось в золотистую кожу, отражалось в сияющих глазах, таких необычных, что вряд ли можно было найти похожие, исчезало в вырезе рубашки и прощалось искорками где-то в области чемодана. Кюхен открыл соседнюю дверь, и незнакомец, правильно поняв намек, сначала дошел до багажника, после чего машина заметно осела, а потом залез на переднее сидение, так и не убрав с лица прежнюю улыбку. - Куда вам нужно? – спросил Кюхен, поворачивая ключ в замке зажигания. - Меня зовут Джоу Ми. А тебя? Неформальный стиль несколько обескуражил, но приятный мягкий голос сгладил это. Имя, внешность, забавный акцент – все говорило о том, что новый знакомый был иностранцем, но почему-то хотелось назвать его каким-то солнечным пришельцем. - Кюхен. - Приятно познакомиться. Позаботьтесь обо мне, пожалуйста. Спасибо за то, что подвозишь. Кюхен усмехнулся. Похоже, Джоу Ми не изучал корейский так, как это делают все нормальные люди, а просто нахватался фраз и слов, научился строить предложения, но не задумывался о разнице в стилях. И в этом было какое-то… Очарование. От Джоу Ми пахло пылью и еще чем-то невероятно знакомым. Запах едва-едва пробивался сквозь другие, но все же долетал до носа, рождая целый ассоциативный ряд из воспоминаний о школьных летних каникулах. Так пахли нагретые на солнце фрукты, сорванные с деревьев в жаркий день. - Куда ты хочешь приехать? – спросил Кюхен, но уже по-другому, надеясь, что так Джоу Ми его поймет. - Я медведь. Это заявление было неожиданным, и Кюхен невольно посмотрел на нового знакомого еще внимательнее, почти полностью забыв о дороге. Джоу Ми был слишком худым даже для только-только вышедшего из спячки медведя. Он явно замерз в своей расстёгнутой кожаной куртке и светлых джинсах. Медведи не мерзнут в середине осени. - Я ищу место на зиму, - пояснил Джоу Ми после недолгого молчания, и эти слова дались ему с явным трудом. – Не люблю холод. - Почему ты ищешь такое место в Корее? Здесь зимой тоже холодно. - Нигде не холодно, если есть где жить и работать. Кюхен пожал плечами. Для него зимние вечера заканчивались одинаково – горячей ванной, несколькими бокалами вина и долгим сном под двумя теплыми одеялами. Он делал все, чтобы избавиться от холода, но работа никогда в этом не помогала. Наоборот, от долгого одиночества в пустом кабинете становилось еще холоднее. - Почему ты идешь не в Сеул? – спросил Кюхен, раздумывая, в каком месте Джоу Ми бы точно нашел работу, и эти мысли ему не нравились. - Почему мне нужно в Сеул? – искренне удивился Джоу Ми. - Там больше работы, - разумно заметил Кюхен. – И ты сможешь больше зарабатывать. - У меня есть деньги. Мне не нужна работа, которая меня накормит. Я хочу согреться. Кюхен пожал плечами и впервые за последние несколько минут осмысленно посмотрел на дорогу. Лес постепенно заканчивался, но солнце уже не казалось таким ярким. Появившиеся на горизонте тучи несли за собой обещанный в прогнозе дождь. Но Джоу Ми все еще ярко светился, продолжая улыбаться, хотя несколько раз Кюхен замечал, как улыбка исчезала с его лица. В этом не было ничего удивительного – многие подвозили людей, и разговор со случайными попутчиками всегда оказывался непринужденным из-за ощущения скорой разлуки. Джоу Ми замерз, поэтому был рад неожиданному теплу, поэтому улыбался – и поэтому улыбка то и дело исчезала с его лица. Он искал свое место, но не знал, где найти. У Кюхена было место, но он туда не хотел. Если бы можно было соединить двух людей, убрав все их «не», то получился бы вполне счастливый и довольный жизнью человек. Знакомая деревня начиналась с осевших домов, в которых уже давно никто не жил. Люди приезжали сюда отдохнуть или провести старость, набраться сил или тихо встретить смерть в холодной постели. Это место было роднее, чем район, в котором Кюхен жил больше десяти лет, и это место имело какое-то особенное значение, в отличие от городской квартиры, которую он ценил только за свой винный шкаф. Это место было летним, несмотря на то, что уже давно наступила осень, каждый кирпич в каждом доме хранил свое теплое или горячее воспоминание, иногда одаривая им случайного прохожего. У Кюхена этих воспоминаний было много, несмотря на то, что он не был здесь с окончания средней школы. Джоу Ми притих - он внимательно рассматривал местность за окном, подолгу задерживая взгляд на яблоках, которые оттягивали ветки деревьев. Дядя говорил, что яблоки висели на деревьях всю осень, но как по команде исчезали к первым холодам. - Это место теплое. Кюхен вздрогнул. Он так погрузился в свои воспоминания, что почти забыл о том, что рядом сидело солнце. - Да, - глухо отозвался он. – Очень теплое. Главная дорога приводила к тупику, упираясь в низкий кирпичный забор, за которым годами разрастался большой сад. Кюхен излазил все деревья, когда был ребенком, и до сих пор помнил, какое поддавалось легко, а с каким приходилось повозиться. Немного заныли локти, не раз оцарапанные об теплую, но жесткую кору, и неумолимо захотелось улыбнуться. Вот только поводов для улыбки не было. - Ты приехал, - непонятно зачем сказал Джоу Ми. – Мне пора? Кюхен посмотрел на него еще раз. Солнце любило это место, оно светило здесь ярче, напитывало фрукты, делая их невероятно вкусными. Солнце было здесь – в каждом упавшем с дерева листе, в каждой ветке, в каждом узоре на кованых воротах, в каждом человеке, который провел здесь всю жизнь. Солнце сейчас сидело рядом, и это было так естественно, и от этого было так спокойно, что Кюхен невольно покачал головой. - Я здесь ненадолго, - помедлив, сказал он. – Нужно уладить кое-какие дела. Можешь пока остаться. Джоу Ми не нужно было ничего говорить в ответ. Его улыбка была лучшей благодарностью.