Девятое облако

- Здесь нужна будет уборка. Если бы не эти слова, Кюхен бы потерялся. Потерялся бы легко и надолго, для этого нужно было всего лишь увидеть зарубки на дверном косяке. Дядя измерял его рост каждое лето – в начале и в конце. Измерял и радовался тому, что хоть кто-то в их семье будет высоким. Джоу Ми перенес свой чемодан через порог и, оставив его в прихожей, сразу же исчез где-то в глубине дома. Только сейчас Кюхен обратил внимание на то, что на крышку была перенесена карта мира, на которой некоторые страны уже были жирно перечеркнуты красным маркером. Джоу Ми путешествовал? Основное количество крестиков было в Азии. Еще немного – и можно будет перечеркнуть ее целиком. В Европе Кюхен нашел всего три – в Италии, в Греции и во Франции, наверняка Джоу Ми побывал там в толпе туристов в самый разгар горячего сезона. Самый жирный крест красовался над США, из чего Кюхен заключил, что его новому знакомому там не понравилось. Чемодан выбивался, выделялся, стал яркой краской на фоне нежно-коричневых тонов, в которых была оформлена прихожая. Кюхен долго вглядывался в карту, в потертые замки, в перемотанную скотчем ручку и закрепленное проволокой заднее колесико. Но потом понял, что все еще стоял на месте, хотя стоило показать своему гостю дом. Он скинул обувь и прошел туда, где, казалось, пару минут назад скрылся Джоу Ми. Дом был большим, рассчитанным на огромную семью. Он строился для того, чтобы все могли проводить время вместе, но в итоге Кюхен жил здесь с дядей один – до тех пор, пока родители не запретили ему приезжать сюда на лето. Каникулы скрылись под тяжестью курсов для подготовки к старшей школе, потом, на следующий и следующий годы, были другие курсы, и отдыхать от учебы получалось только раз в неделю. Кюхен не забыл это место. И это место не забыло его. Но прошло слишком много времени. Джоу Ми разглядывал каминную полку в гостиной. Это была единственная незапертая комната в доме, поэтому было логично искать его здесь. Сейчас, среди слоев пыли и потускневших от времени фотографий он действительно казался лучиком света. Солнечным зайчиком, потерявшимся на чердаке старого дома. - Мой дядя тоже много путешествовал, - сказал Кюхен, нарушив тяжелую пыльную тишину. Вся стена над каминной полкой была завешана сувенирными тарелками из разных стран, неудивительно, что это так заинтересовало Джоу Ми. - Тоже? – с недоумением откликнулся тот. - Твой чемодан. - А. Китаец снова вернулся к изучению стены, а Кюхен подошел к старинным часам, стоявшим в углу. Эти часы давно не работали и служили хранилищем для связки ключей от всех комнат. Ключи были неприятными наощупь, как будто пыль и время пробрались за плотно закрытую дверцу часов. Кюхен оглянулся на Джоу Ми и, подумав, что так просто его не оторвешь, подошел и потянул за рукав в сторону широкой темно-коричневой двери в противоположной стене. Кухня хранила воспоминания о еде, о свежих фруктах, сорванных дядей ранним утром, о долгих разговорах за вечерним чаем, о вкусных пирогах, которые, отчаянно краснея, приносила по воскресеньям соседская девочка – дядя шутил, что Кюхен был ее первой любовью – и о теплой семейной атмосфере, которая согревала потом весь год в холодном родительском доме. - Я не такой путешественник, - неожиданно сказал Джоу Ми. – Я не выбираю, куда ехать. Кюхен вздрогнул – звук его голоса в очередной раз оторвал от детства, отогнав щемящую тоску, когда она только-только начинала наполнять хрупкий сосуд где-то внутри сердца. - Не выбираешь? – переспросил Кюхен, потянув на себя дверцу единственного навесного шкафа. На верхней полке стоял потемневший от времени чайный сервиз, на нижней – огромный запас самого разного чая. Дядя говорил, что не умрет, пока не выпьет все это. Выходило, что даже самые любимые в жизни вещи не властны над смертью. - Когда я хочу уехать, то еду в аэропорт и покупаю билет на самый ближайший рейс, - пожал плечами Джоу Ми, встав рядом. – А если у меня нет визы в эту страну, то покупаю еще один билет из нее в другую. Я хотел совершить так кругосветное путешествие, но получается слишком дорого. Это было так нормально – слегка опираться на его плечо, не в силах сдержать груз внутренней горечи, и Кюхен впервые за день подумал о том, что ему действительно повезло. Он не собирался оставаться здесь один, но теперь понимал, что дождаться приезда друга, который не торопился бросать все свои дела ради него, было бы очень тяжело. Кухня была довольно просторной, но стол казался большим даже для нее. У дяди никогда не получалось собрать много людей здесь, даже на праздники. Даже на свой День Рождения. - Пойдем, - сказал Кюхен, снова потянув Джоу Ми за рукав. – Я покажу тебе твою комнату. К вечеру начался дождь. Сильный октябрьский ливень, после которого большинство спелых яблок уже покоилось на земле. Капли стучали по крыше так яростно, что Кюхен невольно задумался, ремонтировали ли ее когда-нибудь. У него не было времени спросить об этом у дяди. Кюхен знал о его болезни, но не думал, что все произойдет так быстро. Один рабочий день заканчивался, начинался другой, выходные проходили в делах, а мысли навестить его появлялись только утром. Только во время коротких телефонных разговоров, после просьб не приходить. Смерть всегда приходила неожиданно. Неожиданно для окружающих. К ночи заметно похолодало, но растапливать камины было поздно, поэтому Кюхен плотнее завернулся в одеяло. За тонкой стеной Джоу Ми беспокойно ворочался в своей кровати. Они не ужинали, просто выпили чаю, молча сев рядом друг с другом за огромным столом. В гостиной было бы уютнее, но Кюхен подумал об этом уже после того как оказался в своей комнате. Начать разговор так и не получилось, но от этого не было неловко. Несколько раз Кюхен ловил на себе задумчивые взгляды, но Джоу Ми ничего не говорил и ни о чем не спрашивал, будто целиком и полностью знал его историю. Или просто не придавал прошлому никакого значения. Он был удивительным, этот странный солнечный зайчик, удивительным и теплым. Кюхен не привык засыпать с мыслями о другом человеке, но сейчас погружался в приятную полудрему, вспоминая лицо Джоу Ми и его яркую улыбку. …и поэтому в какой-то момент подумал, что окончательно провалился в сон. Дождь стучал еще сильнее, но сонная дымка до сих пор обволакивала сознание, не давая проснуться. Тихо скрипнула дверь, скрипнула и закрылась с легким стуком, будто с ней играл сквозняк. Чьи-то босые ноги прошлись по деревянному полу, и Кюхен невольно вздрогнул, подумав о том, что это было довольно холодно. Он не чувствовал угрозы, зная, что в этом доме было всего два человека, и Джоу Ми наверняка хотел спросить у него о чем-то, но просыпаться так не хотелось, что он просто зарылся глубже под одеяло. Кровать прогнулась под весом еще одного тела, и Кюхен сонно подумал о том, что здесь было бы слишком мало места для двоих, а еще – что он не любил, когда вторгались в его личное пространство, а еще… А еще горячие губы осторожно дотронулись до шеи, заставив его резко выдохнуть. Одеяло незаметно съехало вниз, но это было неважно, потому что навалившееся сверху тело было невероятно теплым. Нос уловил знакомый запах, запах, который, как оказалось, способен свести с ума, когда его обладатель находился в такой близости. Тонкие пальцы подцепили растянутую футболку и потянули ее вверх, открывая живот. Кюхен не заметил, как позволил стянуть ее с себя совсем. Это был сон, это точно был сон, поэтому можно было не сопротивляться, потому что он давно не чувствовал себя так хорошо. Со своими фантазиями он будет разбираться завтра, когда не сможет посмотреть в глаза Джоу Ми, а сейчас можно просто продолжать спать. Джоу Ми снова навалился сверху, ненадолго уткнулся носом в шею, ненадолго, но доверчиво, как маленький ребенок, и Кюхен уже поднял руки, чтобы обнять его, но в этот момент Джоу Ми скользнул губами по ключице и начал медленно целовать грудь, медленно и горячо, так горячо, что, казалось, под губами плавилась кожа. Во рту пересохло. Кюхен зарылся пальцами в густые волосы, густые и удивительно мягкие. Где-то в дальнем углу сознания проскользнула мысль, что стоило открыть глаза и проснуться, пока все это не зашло слишком далеко, иначе завтра будет действительно неловко, но потом Джоу Ми дразняще провел языком по низу живота, и мыслей не осталось совсем. Кюхен неосторожно нажал на его затылок, за что получил игривый, но ощутимый укус в бок… …и окончательно проснулся. Проснулся и понял, что Джоу Ми никуда не делся. Что его горячее дыхание едва ли не опаляло кожу на животе. Что он начал медленно подниматься вверх, дразнился, почти нежно и легко целовал ребра, покусывал кожу на груди, снова ненадолго уткнулся в шею и выдохнул, почти вплотную приблизившись к губам. Кюхен открыл глаза и, перехватив его руки, перевернулся и навалился сверху, до последнего надеясь, что они не свалятся с кровати вместе. Он не видел лица Джоу Ми, но чувствовал, что тот улыбался. - Что ты делаешь? Это был самый разумный и в то же время самый глупый вопрос, который только можно было задать. - Плачу тебе. Джоу Ми ответил, и ответил так нелогично, что Кюхен поначалу растерялся. Способность мыслить возвращалась медленно, но он был уже в состоянии сделать какие-то выводы. - И всем ты так… Платишь? Джоу Ми тихо рассмеялся и осторожно пошевелил руками. Кюхен понял, что сжимал его запястья слишком сильно, но не находил в себе сил выпустить их. - Ты первый. Обычно люди платят мне за это. Хотелось рассмеяться в ответ. И не хотелось думать о смысле его слов. Дождь становился слабее и слабее, потом затих совсем, а Кюхен лежал неподвижно, даже не пытаясь справиться с растерянностью. Джоу Ми ждал. Ждал и улыбался. Наверное, даже с пониманием. - Я не хочу спать с теми, кого знаю всего один день. Джоу Ми приподнялся, отчего их губы оказались совсем близко, и в этот же момент легко высвободил свою руку и провел ею по намокшей от пота спине Кюхена. - Я чувствую… Кюхен невольно отстранился, когда рука Джоу Ми проскользнула между их телами и легко забралась под резинку трусов. -…твое нежелание. Это было последней каплей. Или даже ведром ледяной воды. Кюхен резко сел, заставляя Джоу Ми убрать руку, потом встал с кровати и вылетел из комнаты. Это был сон, точно сон, если не так, то он должен был разозлиться, серьезно разозлиться. Но он не чувствовал раздражения. Только растерянность. И возбуждение, чертово возбуждение, такое невероятное, что мысль вернуться и закончить начатое совсем не казалась абсурдной. Так не бывает. Не бывает, чтобы с незнакомыми людьми в один момент стало хорошо. Даже с теми, кто на этом зарабатывал. Кюхен уверил себя в том, что это был сон, и поэтому пошел в сторону ванной. А когда вернулся в комнату, Джоу Ми спал на самом краю кровати, даже не укрывшись. Он будто бы всем своим видом показывал, что не станет ничего делать, лишь бы его никуда не выгоняли. Кюхен замер на пороге, в очередной раз за ночь задавшись вопросом, что делать, и неожиданно вспомнил об оставленной на заднем сидении бутылке вина. Но, прежде чем выйти, тихо дошел до кровати и накрыл Джоу Ми одеялом. Отчего желание выпить только выросло.