Девятое облако

Хичоль вел машину очень аккуратно, что не мешало ему покрывать отборной бранью всех, чей стиль вождения его не устраивал. Хекдже украдкой бросал на него взгляды, удивляясь тому, как сам остался жив, после того как чуть не угробил их на скользкой дороге. Шрамы ныли. С того момента как Хичоль начал спрашивать о них. Иногда они отзывались тупой болью, напоминая о себе в тот момент, когда Хекдже вжимался в спинку сидения. Но Хичоль был настолько поразительным, что шрамы постепенно отходили на второй план. Он скупил едва ли не половину аптеки, твердя что-то о несамостоятельном ребенке и его непутевом солнце, а Хекдже мог только стоять рядом и смотреть, как он заваливал тонной вопросов несчастного фармацевта. На взгляд Хекдже, Хичоль боялся потерять Кюхена так же сильно, как Кюхен боялся потерять Хичоля. Просто один тщательно это скрывал, а другой не понимал, что им движет. Или они оба не совсем понимали. Но, когда Хекдже думал о них, ему почему-то хотелось улыбаться. Они были семьей. Маленькой, сплоченной, и не ссорились даже притом, что были практически несовместимы как люди. Кюхен верил Хичолю. Хичоль верил в Кюхена. И, наверное, им было бы сложно отдавать друг друга кому-то еще. Но рядом с ними Хекдже не чувствовал себя пятым колесом. Они как будто приняли его, не задумываясь, и делали вид, что все так, как должно быть. И от этого… Даже немного теплело в груди. - Ты беспокоишься? – неожиданно спросил Хичоль, притормозив на перекрестке. - Я не должен? – отозвался Хекдже, повернув к нему голову. Хичоль сделал вид, что его очень заинтересовали собственные руки, лежащие на руле. Хекдже тоже засмотрелся на них. Он всегда засматривался, когда эти руки попадали в его поле зрения. Когда Хичоль попадал в его поле зрения. - Это закономерно. - Ты ответил на свой вопрос, - пожал плечами Хекдже, и повернулся к окну, когда словил себя на том, что слишком откровенно пялится. Хотя Хичоль относился к этому совершенно нормально. И пялился в ответ. - Кюхен… Был таким маленьким засранцем, - фыркнул Хичоль, сворачивая с главной дороги на тихую улицу. – Видимо, он так хотел допечь своих родителей, что избил своего одногруппника. Тот тоже был засранцем, но не из тех, к кому лезут с кулаками. Мне было плевать, я совсем не собирался браться за это дело. Но потом подумал, что было бы неплохо отвлечься. Хекдже слушал. В дневнике, лежавшем в ящике его стола дома, была рассказана эта история. Более подробно и по-своему интересно. Хекдже сравнивал Хичоля со страниц с Хичолем в реальности, и он был до невероятно точно описан человеком, который не видел его ни разу в жизни, зная только по словам самого Кюхена. «Этот адвокат сумасшедший, но сказал, что защитит меня, и я ему поверил». Хекдже тоже поверил бы. Хичоль не был тем человеком, который бросался словами. Он слишком хорошо знал им цену. - Он был первым человеком, которого я по-настоящему хотел защитить, - выдохнул Хичоль. Хекдже посмотрел на него с почти незаметной полуулыбкой. Судя по лицу Хичоля, это признание далось ему нелегко. Но он признавался. - Его нельзя оставлять одного надолго, - продолжил Хичоль, остановившись перед въездом на подземную парковку одной из многоэтажек. – И теперь, когда у него есть кто-то еще, я могу позволить себе теряться во времени. Шлагбаум поднялся, машина медленно тронулась, Хичоль еще сильнее сжал руль. - И я могу позволить себе привязаться к еще кому-то. Хекдже снова отвернулся к окну, чтобы спрятать улыбку, которая непроизвольно появилась на лице от этих слов. Хичоль кружил по парковке, выискивая удобное для себя место, и упорно делал вид, что не сказал ничего важного. Шрамы заныли сильнее, и улыбка постепенно погасла. - Они действительно болят, - произнес Хекдже, когда машина остановилась. Хичоль замер, положив руку на замок ремня безопасности. Возможно, сейчас было не время и не место для того, чтобы говорить подобное, но он чувствовал себя обязанным ответить откровением на откровение. Закрепить ту связь, которая возникла между ними. - Я заболел в марте, - проговорил он медленно, словно искал правильные слова. – Выздоровел только под конец месяца. Он никогда и никому не рассказывал об этом. Были только люди, которые узнавали сами – Хекдже понял это, когда увидел залитые слезами страницы. - Много пропустил, и учитель оставлял меня после уроков, чтобы помогать с домашним заданием. Моя средняя школа была очень старой, и ее уже собирались закрывать, мой выпуск был бы последним. Я не знаю, что произошло, никогда не хотел узнавать. Там был пожар, и почему-то горело все, мы не знали, как выбраться. Учитель запаниковал и выбросил меня в окно. Я не ожидал. Не знал, что так случится. Окна были старыми, они даже не открывались, и я не особенно помню, как это произошло. Я вообще почти ничего не помню. Это к лучшему. Только… Они болят. Реакция Хичоля была неожиданной и совершенно непредсказуемой. Холодные пальцы поддели край куртки, забрались под свитер и погладили шрам на пояснице. - Когда я делаю так, становится легче? – спросил Хичоль. – Ты засыпаешь. - Да. - Мне нравится, - сказал Хичоль, резко убрав руку и, освободившись от ремня безопасности, подхватил пакет из аптеки. – Буду делать это чаще. Следующую улыбку Хекдже скрывать уже не стал. В квартире Кюхена царил обыкновенный хаос. Самым аккуратным здесь выглядел только винный шкаф, но бутылки в нем уже покрылись приличным слоем пыли. Хичоль окинул критичным взглядом стоявший на подоконнике винный бокал, но ничего не сказал. Кюхен выглядел таким потерянным, что отчитывать его сейчас было бы бесполезно. - Где больной? – пафосно поинтересовался Хичоль, скинув пальто и бросив его на заваленный подушками диван. Хекдже тихо фыркнул, но свои комментарии оставил при себе. Хичоль почти дословно помнил все, что ему сказал фармацевт, но при этом сильно сомневался, что они используют хотя бы половину лекарств. Кюхен шел рядом и делал вид, что с ним все было в полном порядке. Хичоль, в свою очередь, упорно не замечал его покрасневших щек и непривычно хриплого голоса. Кюхен сейчас казался… Совершенно другим. Да, он выглядел необыкновенно растерянным маленьким ребенком, но тот факт, что он изо всех сил старался устоять на ногах, лишь бы кто-нибудь помог Джоу Ми, не обращая на него внимания, уже многого стоил. В спальне было холодно, темно и неуютно. Первым делом Хичоль щелкнул по выключателю, и комната озарилась тусклым светом большой пыльной люстры. - Эй, подыграй мне, - сказал он, пихнув младшего локтем в бок. – Где «Доктор, он будет жить?» или «Доктор, я не смогу без него». - Это всего лишь простуда, - парировал Хекдже, подойдя к кровати раньше всех. Кюхен, тем не менее, с каждой секундой выглядел все хуже и хуже, и Хичоль делал все, чтобы не выдать своего беспокойства. Он с чистой совестью отдал Хекдже пакет с лекарствами и уселся на кровать, глядя на непривычно бледное лицо Джоу Ми. Сейчас смотреть на китайца было до ужаса непривычно. Создавалось впечатление, что кто-то облепил воском его лицо, лишив мышцы подвижности, отчего он не мог улыбаться своей потрясающей теплой улыбкой. Кюхен сел рядом с Хичолем и положил голову на его плечо. Сейчас его лоб был слишком, слишком горячим, но он все еще не хотел показывать, как ему плохо. Временами младший был таким упрямым, что это раздражало и вызывало уважение. Он заботился о Джоу Ми сейчас. По-своему, неуклюже, но заботился. Это было ново для Кюхена, и он действительно боялся потерять близкого человека снова. В поле зрения попал брошенный у кровати чемодан с картой мира. Хичоль долго рассматривал зачеркнутые страны, пока Джоу Ми слабым голосом отвечал на вопросы Хекдже и пил свою убойную дозу лекарств. Наблюдая за Хекдже краем глаза, Хичоль подумал, что он понял слова фармацевта гораздо лучше. Хичоль не имел никакого понятия о том, как лечить людей. Болезни благоразумно обходили его стороной, а Кюхен все время каким-то образом вылечивался сам. Поэтому присутствие Хекдже сейчас… Было так необходимо. - Что будет… - тихо начал Хичоль, когда его взгляд в очередной раз зацепился за чемодан. – Если он захочет уехать? Кюхен вздрогнул, но промолчал, сделав вид, что не услышал вопроса. Хичоль чувствовал эту привязанность. Он вздохнул и сжал горячую руку младшего, пообещав себе, что в первый и последний раз поддерживает его таким образом. Он чувствовал себя родителем, узнавшим, что родной ребенок впервые трогательно влюбился, и поэтому ощущал некоторую растерянность. Хичоль никогда не испытывал ничего подобного. Кюхен еще не созрел для долгих отношений. И теперь они оба стояли перед своего рода выбором. Неопределенное счастье или определенное одиночество. И выбирать… Было сложно. - Теперь ты, - неожиданно возникнув рядом, произнес Хекдже, и поднес градусник к уху Кюхена. Результат его не удовлетворил, и Кюхен залез под одеяло, не в силах выдержать требовательный взгляд. Хичоль фыркнул, потому что Хекдже в этот момент напоминал слишком заботливую мамочку. И его присутствие… Так согревало. Хичоль никак не мог отделаться от мысли, что именно этого ему не хватало всю жизнь. Он дождался, пока Хекдже выйдет из комнаты, после чего поправил укрывавшее Кюхена одеяло. Младший уже засыпал, но все же перехватил его руку. Он что-то пробормотал и сразу отключился, уткнувшись носом в плечо своего китайца так трогательно, будто тот был плюшевым мишкой. Смысл сказанных слов дошел до Хичоля только в тот момент, когда он выключал в комнате свет. «Я его не отпущу».