Antiphony / Антифон

      — Добрый вечер, принцесса.       Услышав голос, девушка открыла глаза. Вокруг была тьма, и даже лунный свет не проникал через окно. Ничего не видя, она попыталась нащупать в темноте край кровати — и обнаружила, что кровати больше нет.       Она стояла, но под ногами была пустота. Принцесса взмахнула руками, пытаясь нащупать опору. Но тут же попыталась успокоиться, вспомнив про голос, который ее разбудил. Наверняка ее беспомощные барахтанья были нужны лишь для того, чтобы развлечь его.       — Чего ты хочешь? — спросила принцесса осторожно. Ее голос звучал слабо, сдавленный со всех сторон окружающей тишиной.       — Старый друг не может просто так прийти в гости? — в его голосе фальшиво зазвучала обида.       Девушка резко крутанулась вокруг своей оси, пытаясь почувствовать, где он. Ее плечо коснулось чего-то, покрытого мягкой тканью. Прежде, чем она успела отойти, пальцы в холодной кожаной перчатке схватили ее запястье.       — Осторожней, — сказал он небрежно.       — Не прикасайся ко мне, — ответила принцесса, с отвращением отдергивая руку. По крайней мере, он носит перчатку — ее бросило в дрожь при мысли о костяных пальцах, прикасающихся к ее коже.       — Ты меня ранишь, принцесса, — сладкая фальшь его голоса раздражала ее.       — Что тебе нужно, Мозенрат? Выпусти меня отсюда, или, я клянусь, ты пожалеешь!       — Хммм, я это уже слышал раньше. Вам, добрым героям, не надоело повторять одни и те же угрозы?       — А вам, злодеям, не надоело использовать одни и те же уловки? — передразнила принцесса. Из-за окружающей темноты ей казалось, что она ослепла.       — Мне кажется, я никогда еще такого не делал… — Девушка напряглась — обладатель шелковистого голоса больше не стоял перед ней.       Она вздрогнула от короткого прикосновения руки к ее плечу.       — Не прикасайся ко мне! — разозлилась она. — Чего тебе от меня надо?       Послышался вздох.       — Приказы правителей созданы, чтобы им подчиняться, — он чуть помолчал. — Я хочу не так много… Ничего из того, что ты предположила, принцесса.       — Говори.       — Тридцать дней, — продолжил он, подчиняясь ей. — Тридцать дней, за которые все, что было тебе дорого, станет принадлежать мне. И никто не сможет остановить меня. Даже твоя любимая уличная крыса или его джинн.       Принцесса прикусила губу, решив, что он может увидеть в темноте ее презрительное выражение лица.       — Ты был так же по-дурацки уверен насчет каждого своего плана, но все они потерпели неудачу. Разве что-то изменилось?       — Ох, а это предстоит выяснить тебе самой, — сказал он. — Ты права, мои прошлые попытки воплощались не так, как я этого хотел. Но теперь я не проиграю. Вне всяких сомнений.       — Ты меня не убедил, — отрезала девушка. — С каких пор твоим словам можно верить?       — С этих пор, — ответил Мозенрат, и его голос был серьезен. — Это не ложь или фарс, это не глупая надежда. Через тридцать дней все будет в моей власти. Мой план безошибочен.       Принцесса сжала кулаки.       — Если это все — правда, тогда зачем говорить мне об этом?       — А почему бы не сказать? — его мягкий смех отозвался эхом со всех сторон.       Она заскрипела зубами.       — Так ты просто насмехаешься надо мной?       Шепот раздался позади нее.       — Бросаю тебе вызов.       Девушка инстинктивно обернулась.       — И что, по-твоему, это значит?       — Я решил сделать все более интересным. Если ты сможешь разгадать мой замысел в следующие тридцать дней, я откажусь от своих планов. — Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но он перебил ее. — Но если ты скажешь кому-либо из своих друзей о нашей маленькой игре, я сразу же воплощу план в жизнь. Сомневаюсь, что ты настолько глупа, чтобы попытаться убить меня своими руками, но и на этот случай те же условия.       Теперь, оценив всю глубину его ума, о которой она и не подозревала, принцесса поняла, что он еще более ненормален, чем она думала.       — А в чем твоя выгода, Мозенрат?       — Я уяснил кое-что о нерушимых планах — когда результат абсолютно предсказуем, приятно немного развлечься. Так как никто не может сделать результат менее предсказуемым, я добавлю некоторые переменные в процесс, приводящий к его выполнению.       — Почему ты выбрал меня для своей больной игры? Почему не Аладдина?       Хихиканье.       — Я знал, что вопросы будут бесконечны. Именно поэтому, принцесса. Ты никогда не перестаешь задавать вопросы, никогда не прекращаешь поиск своего пути. Если я построю перед тобой стену, я знаю, ты будешь биться в нее головой, либо пока не рухнет она, либо пока не рухнешь ты. В отличие от своей уличной крысы-воровки, ты никогда не пыталась обойти препятствие — это не твое. Ты — самый упорный противник, которого я знаю. Считай это комплиментом, если хочешь. Твое упорство делает тебя самым ценным развлечением.       — Я тебя презираю, но все еще не верю тебе, — вызывающе бросила девушка.       — Я боюсь, у тебя небольшой выбор. Посмотрим с другой стороны: если я говорю правду — а я ее говорю — что бы ты чувствовала, зная, что у тебя был один-единственный шанс остановить меня, а из-за своего недоверия ты упустила и его?       Принцесса медленно сжимала и разжимала кулаки. Она попыталась, перебрав все его слова, найти в них подвох — и не нашла.       — Тридцать дней, — процедила девушка. — И как я сообщу о том, что поняла, в чем твой план?       Он рассмеялся — то ли над тем, как она быстро уступила, то ли над тем, что она думала, что сможет остановить его.       — Перед сном ты можешь позвать меня.       Мысль о том, что он будет следить за ней, посещая ее сны, вызвала у принцессы новый приступ отвращения.       — Ты противен мне. Вон. Вон из моей головы.       — Как пожелаете, Ваше Высочество. Я буду ждать нашей следующей встречи…       — А я нет. Вон отсюда.       Каким-то образом девушка смогла заметить его злобную усмешку до того, как он покинул ее сознание.       — Спокойной ночи, принцесса.