Antiphony / Антифон

      Она села на каменный выступ, бывший когда-то возвышением огромного храма, оглядывая молчаливые руины некогда величественного города. Широкая сеть улиц, ведущих к этому холму, была так же пустынна, как иссохшие притоки реки, давно лишившиеся источника. Мягкие лучи заходящего солнца опускали завесу давней славы над древним королевством, и она вновь вспомнила захватывающую дух роскошь этого места, которое она видела в коротком чужом воспоминании. Тяжесть в её сердце только росла от непреложного знания, что осталось только это. Чистый свет этого города давно погас, и она опоздала.       Солнце садилось в пятнадцатый день — конец ещё одной гонки со смертью, второе невозможное состязание, которое она отчаянно взвалила на свои плечи. Она потеряла это время, и другие должны будут заплатить эту цену.       Она свернулась в тени возвышающейся колонны, которая когда-то поддерживала священный храм исцеления. Исчезающий символ солнца был выгравирован в камне над её головой — скорбное напоминание о той силе, которая когда-то била обильной струёй, спасая людей из лап смерти. Почему-то глаза её были сухи, как окружающая пустыня, когда она легла и закрылась в скорлупу сна.

…

      Не всё было разрушено в День Теней. Ищи свет, который избежал тьмы…       Она стояла одна перед разрушенными стенами Гелинта, у входа в город, который она видела только мельком. Насколько хватало взгляда, фундаменты покоились под грудами каменных обломков. Битва за божественное могущество во внутреннем святилище храма уцелевшим не оставила ничего, вырвав камни из цемента и превратив город в общую могилу.       Это царство было больше Аграбы, и на мгновение она заколебалась перед пугающей задачей. У ней оставалось две недели на то, чтобы бродить по заваленным мусором и обломками улицам без проводника, без подсказок, кроме последней, оставленной ей провидцем. Она даже не знала, живёт ли здесь ещё хоть кто-то или хотя бы проходит мимо.       Но, несмотря на это, она должна была попытаться. У Фазира было достаточно веры в неё, чтобы поручить ей это задание и гарантировать свою защиту. Мираж не могла засечь её присутствие, пока она работала над исправлением вреда, который навлекла, сама того не желая. На кону было полторы тысячи человек, и ей нельзя было потерпеть неудачу.       Она прокладывала свой путь по заброшенным улицам с настойчивостью и целеустремлённостью. Храм стоял на холме в отдалении — центр когда-то знаменитого царства. Что бы Фазир ни велел ей искать, оно должно было быть там. Возможно, там были какие-то остатки могущества, которые султанша сумела каким-то образом спрятать от Дестана. Или, может быть, там были люди, которые знали ответы, которые могли помочь остановить чёрный песок он пожирания ещё большего количества невинных душ. Она двинулась быстрее при мысли, что, может быть, именно так можно изменить Мозенрата — если бы он вернулся на руины родного города и увидел, что не всё было потеряно, что свет ещё жил и всё ещё было время выбрать путь, который при рождении предрекла ему мать.       К концу первого дня она смогла достичь подножья холма, и ей нужно было отдохнуть. С наступлением ночи она закуталась в плащ, гадая — а не была ли она единственным живым существом во всём городе.

…

      Посреди ночи её разбудил подозрительный шорох ткани. Не шелохнувшись, она открыла глаза до щёлочки и увидела смутные очертания кого-то, кто склонился над её лежащим на земле плащом. Должно быть, во сне она отбросила его в сторону.       Незнакомец был маленький и худой, судя по всему, ребёнок. Он рылся в карманах плаща, и вскоре обнаружил, что там ничего не было. Плечи его разочарованно опустились, он отступил назад и тихо пошёл прочь.       Она вскочила и схватила его за щуплое запястье, крепко сжав, и он тут же начал отбиваться.       — Стой, — приказала она, и поморщилась, когда ногти в отчаянии оцарапали её предплечье. Незнакомец не ответил и молча боролся, вырываясь на волю. Она подсекла ногой его лодыжку и легко сбила с ног. Через секунду она стояла над ним и удерживала обе его руки.       — Я не собираюсь причинять тебе боль, — сказала она. — Я просто хочу, чтобы ты рассказал мне, что ты знаешь об этом месте.       Он перестал бороться и безучастно уставился на нее. Что-то в её сердце перевернулось, когда она разглядела, как юн он был. Всклокоченные волосы обрамляли изможденное лицо, ребра отчётливо проступали под тонкой рваной рубашкой.       — Я дам тебе поесть, если ты просто посидишь немного здесь со мной, — произнесла она, и вынула кое-что из тех съестных припасов, что дал ей провидец. Она хранила их отдельно от плаща, и, видимо, мальчик не заметил их. — У тебя здесь семья? Он помотал головой и покрутился, пытаясь ослабить ее хватку. Она отпустила его, и он поспешно отполз назад, прошаркав по камням босыми ногами. Не нарушая зрительный контакт, она предложила ему кусок хлеба. Широко раскрытые глаза метались от её лица к её руке, и в следующую секунду он схватил кусок, вскочил на ноги и исчез в темноте.       Она сидела еще довольно долго, прежде чем снова натянула на себя плащ. Лёжа, она смотрела на землю, где только что стоял голодный мальчик.

…

      Она рыскала по огромным развалинам храма в течение двух дней, двигаясь настолько быстро, насколько осмеливалась, поскольку некоторые из построек выглядели так, словно могли рухнуть, если она хотя бы дотронется до них. Она осторожно забиралась в потайные ниши старинного здания, исследуя их с помощью той толики солнечного света, что просачивалась вниз сквозь щели. Стены покрывала старая резьба, а орнамент был до неразличимости истёрт природной стихией. Она ужасно хотела обладать хоть какой-нибудь магией, чтобы иметь возможность почувствовать, если окажется рядом со своей ускользающей целью, и не раз она взывала к провидцу, чтобы он направил её. Каждый раз она чувствовала себя так глупо, когда стояла, окружённая полной тишиной — единственным ответом на её просьбы. Он не отвечал ей. И тем не менее она продолжала двигаться вперёд, твёрдо решив, что задание, которое он ей дал, было действительно выполнимо. Ей просто нужно было смотреть внимательнее, думать сильнее, сохранять концентрацию и помнить, что было на кону.       В конце второго дня она присела на ступеньки главного входа в храм, будучи уже не в состоянии идти дальше без риска упасть от изнеможения. Она тщательно массировала израненные ноги, глядя на пустой город. Там определенно что-то должно было быть, но Фазир никогда не давал явных указаний. Возможно, тайна находилась вовсе не в храме.       До дворца было около часу пути. С её точки обзора на холме большие башни его казались невредимыми, хотя ворота лежали в куче обломков. Она думала о мальчике, которого видела две ночи назад, и размышляла, можно ли обнаружить здесь ещё людей.       Её усталые ноги запротестовали, когда она попыталась встать. Она снова тяжело села и отбросила волосы с лица. Она пустится в путь утром. Время ещё было. Ей требовался отдых.       Она долго лежала без сна и гадала, часто ли Мозенрат возвращался сюда, если вообще возвращался.

…

      В развалинах дворца жили люди.       Те комнаты и залы, которые не обрушились, стали временными жилищами для тихих подростков с угрюмыми глазами, которые настороженно наблюдали за её приближением. Она попыталась улыбнуться — непривычное действие после дней одиночества. Их глаза автоматически устремились к её сумке, и она крепче вцепилась в неё. Её запасы еды иссякали, хотя она расходовала их очень экономно. Но она поборола инстинкт самосохранения, понимая, что следовало сделать.       Она присела рядом и разделила с ними скудную трапезу, и постепенно узнала, кто они были такие, почему рискнули избрать это заброшенное место и кто ещё был тут.       Они привезли своих родителей, старых родственников и друзей, любимых, нуждавшихся в помощи, которую не могли им оказать лекари. Некоторые просто не могли позволить себе никакого ухода и поэтому в отчаянии проделали весь путь сюда, зная, что когда-то этот город славился божественной исцеляющей магией. И хотя все они были хорошо знакомы с мрачными слухами, что это царство населяли призраки павших и даже сам хищный дух Чёрных Песков, всё равно они пришли сюда в надежде, что магия Гелиоса ещё осталась тут. Также ходили слухи, что Дестану не удалось забрать всё могущество бога, что часть его всё ещё сохранилась в семье правителя или верховный жрец спрятал его куда-то в безопасное место.       Её сердце забилось быстрее, когда она услышала это и поняла, что им было нужно то же, что и ей. Но было видно по обречённым выражениям их лиц, что они ничего не нашли и сомневались, было ли это вообще реальным.       Она спросила их, почему они остались, и они примолкли, глядя вдаль со смесью скрытого гнева и горя. Невысказанный ответ потонул в тишине. Им больше некуда было идти.       Один из них ответил с лёгким цинизмом. Это было лучше, чем ничего, сказал он, ведь были посетители, которые иногда приходили и использовали магию, чтобы сделать смерть менее болезненной, хотя и не могли разжать её объятья на своих любимых людях.       Она спросила его, что это были за посетители. Молодые люди переглянулись и пожали плечами.       Они никогда не называли своих имён, ответил тот же юноша.

…

      После того, как она завоевала их доверие, один из них позволил ей увидеться с его умирающей сестрой. Она последовала за ним в маленькую комнату, которая, возможно, была частью помещений для слуг. Её сердце сжалось при виде крохотной девочки с бледной высохшей кожей и незрячими глазами. Она взяла её руку — хрупкую, как птичья лапка — и сидела там в оцепенелом молчании. Невысказанное воззвание к провидцу снова и снова проходило через её лёгкие, но он так и не появлялся. Она закрыла глаза и подавила отчаяние, которое грозило овладеть ею. Она уже начинала чувствовать себя такой же покинутой, что и люди здесь, беспомощные в цепких руках смерти.       Она даже смогла улыбнуться перед тем, как отойти от девочки, в попытке выразить надежду, которой у неё не было. В ответ девочка смотрела на неё пустым взглядом.       — Когда вернутся целители? — спросила она юношу, как только они вышли из комнаты.       Он не знал.

…

      Это была уже вторая неделя ее поисков, когда она столкнулась с голодным ребенком, который пытался обокрасть её в первую ночь. Ее медлительное хождение по каждой улице и дому привели её к его убежищу, в особняк, который предположительно принадлежал знатной семье, прежде чем был очищен от обитателей. Из-за дверей на нее покосился старик, после того, как из них испуганно вылетел мальчик. Она протянула последний кусок снеди для задабривания, и он открыл дверь достаточно широко, чтобы она могла войти.

…

      — Мы ждем целителей. Одна из них, женщина, ухаживала за моим внуком, когда он забрёл слишком далеко в развалины храм и неудачно упал. У него до сих пор шрам, вот здесь. Покажи ей, Ильом.       — На этот раз я буду просить их помочь мне. Я стар и слаб, и теперь болен я. Там, откуда мы пришли, нет лекарств или магии. Я не знаю, куда направляются целители, когда они уходят. Они никому не говорят, и никто не может их найти. Так что я жду здесь и верю, что они скоро вернутся.       — Тогда я заберу Ильома из этого мёртвого города. Он силён и растет, но ему нечего есть.       — Спасибо, что поделилась с нами едой. Целители отнесутся к тебе благосклонно.

…

      Её сердце было налито свинцом, когда она вернулась во дворец. Осталось мало времени, а она ничего не нашла. Таинственные целители ещё не пришли в город, и она ничего не могла сделать, кроме как ждать.       На этот раз у нее ничего не было для её молчаливых спутников, и они вместе сидели усталыми и голодными. В какой-то момент она начала говорить, рассказывать им причину, что привела её сюда. Они смотрели на нее с легкой долей скептицизма, когда она говорила о черном песке и жертвенности. Некоторые из них встревоженно поднялись на ноги, но она заверила их, что город не выглядит опасным, так как мало кто знал, остался ли тут ещё кто-нибудь живой.       Срок расплаты приближался, как лезвие, зависшее прямо над шеей осужденного. Она почти физически ощущала режущий кожу и кости металл и проводила ночи на улице, прося у пустого воздуха ответов, в которых она так отчаянно нуждалась. Разбитая, она наконец тяжело осела, до сих пор одинокая и лишённая советов старого провидца, который послал её сюда. Беспомощность парализовала её гнев, и она могла только сидеть с крепко обвитыми вокруг колен руками, ожидая неизбежного — чудесного спасения или свистящего падения лезвия.

…

      Взошло солнце в безразличном сиянии, и она смотрела на золотые и оранжевые всполохи над великими памятниками города.       Она закрыла глаза и постаралась вытеснить из головы воображаемые крики и красные пятна. С усилием ей удалось свести образ до чёрной тени. Она встала и начала долгий спуск от разрушенного храма, не думая, куда она теперь могла пойти и почти ничего не видя.       И почти ожидаемо она запнулась из-за слабеющих ног и помутившегося зрения. Спуск дороги как будто наклонился, и она упала вперёд. Острая боль пронзила её голову там, где она наткнулась на камень, и вернулась тьма.

…

      —…немного позже и…       —…важно, мы нашли…       —…не потеряли… никогда и не думали… жив…       —…должны подождать… сначала нам надо…       — Она приходит в сознание. Дай мне воды.       Она попыталась открыть глаза, и пульсирующая боль в голове усилилась. Тёплая рука коснулась её лба, и боль почему-то притупилась.       — Тише, — нежно произнёс женский голос над ней. — Всё хорошо.       — Целительница? — смогла прошептать она.       Последовала пауза.       — Да. А ты…       — Дай ей немного времени, Элана, — произнёс мужской голос.       Жасмин открыла глаза и посмотрела на глядящую с надеждой женщину, на несколько лет старше её самой, с короткими чёрными волосами, которые едва касались плеч. Её тёмные глаза были полны беспокойства, и она снова приложила руку ко лбу Жасмин.       — Тебе нужна вода, — просто сказала она и наклонила флягу к её губам. — Пей.       Она подчинилась, и окружающая обстановка стала медленно до неё доходить. Кажется, она находилась в другой комнате дворца, в той, что сохранилась лучше, чем любая из виденных ею раньше. Потолок был цел, а под ней лежал тонкий матрас. Она сделала усилие, чтобы сесть, желая увидеть, кто ещё был в комнате.       Говоривший мужчина выступил вперёд и рукой поддержал её спину. Она взглянула на него в лёгком недоумении, стараясь мысленно сопоставить светлые волосы и лицо учёного.       — Мама, с ней будет всё хорошо? — произнёс детский голос.       Она повернулась и увидела мальчика не старше десяти лет, который стоял позади женщины.       — Да, Лукас, с ней всё будет хорошо, — ответила женщина, не отрывая взгляда от Жасмин. Неуверенная улыбка проявилась на её взволнованном лице. — Это и в самом деле чудо.       — Чудо, действительно, — эхом отозвался мужчина, с любопытством вглядываясь в глаза Жасмин. — Полагаю, ты не знаешь, кто мы такие?       Жасмин помотала головой, пытаясь разобраться, что происходило, помимо того очевидного факта, что эти люди были теми самыми целителями, о которых она слышала. Надежда захлестнула её сердце от осознания, что им могло ещё хватить времени как-то помочь ей в борьбе с чёрными песками.       — Я ждала вас, — сказала она хриплым от обезвоживания голосом. — Мне нужна ваша помощь.       Улыбка женщины стала тёплой, в ней проявилась неуловимая радость.       — Мы сделаем всё, что сможем, чтобы помочь тебе. Но сначала скажи своё имя.       Она заколебалась на секунду.       — Жасмин.       Женщина кивнула.       — Меня зовут Элана. Он — Элин, а это мой сын Лукас.       И снова лицо мужчины показалось ей смутно знакомым, но она не могла вспомнить, где его видела. Её взгляд вернулся к женщине, и она поняла, что Элана почему-то тоже казалась знакомой.       — Спасибо, что исцелили меня, — сказала Жасмин. — Мы… встречались раньше?       — Нет, — ответила Элана. — Но, должно быть, наша встреча была предначертана свыше, благословение, какое я никогда и не могла представить. Мы должны много узнать друг от друга.       Жасмин в замешательстве уставилась на неё, и Элана с благоговением взяла её руки. Её тёмные глаза просияли.       — Мой брат, Моратай. Как он?       Несколько мгновений она не могла дышать.       Не всё было разрушено в День Теней. Ищи свет, который избежал тьмы…       Истинное значение прощального послания провидца молнией поразило её. Выжившие в Гелинте… Обрамлённые длинными ресницами, знакомые глаза Эланы, нежный овал её лица…       — Мор… Моратай, — потрясённо повторила она. Её сотрясала дрожь, сердце безудержно колотилось. — Как ты узнала?..       Голос Эланы понизился до счастливого шёпота.       — Ты носишь его ребёнка. Наследника трона Гелинта.       Мир провалился в небытие на тот короткий момент, пока она осмысляла эти слова. Её сердце как будто подвело её внезапной слабостью, сжавшись от неверия, изумления и сильнейшего ужаса. Они же… Она…       — Не бойся, — мягко сказала Элана, увидев, как ясно проявился страх на её лице. — Ты принесла радостные вести мне и всем, кто выжил после разрушения нашего города. Мой брат жив. Пророчество истинно.       — Пророчество? — слабо спросила она.       — Его не забрали смерть и тьма, — ответила Элана, её голос набирал силу с каждым словом. — Сон нашей матери был не ложным. Он жив, и могущество Гелинта живо в нём.